Эльфийская рукопись

      Юнхо заканчивает строгать себе стрелы к утру.  Он пытается справиться, как можно быстрее, потому что время совершенно не терпит, но он не может позволить себе сделать все спустя рукава. Его стрелы должны быть прочными и разить врагов сразу же насмерть, пусть это и почти невозможно, если учитывать силу врага, но если он схалтурит и выточит древко не той толщины или сделает короче, чем нужно, то его шансы на победу станут еще меньше.       - Ты закончил? – спрашивает Сан, который все это время, так же молча, точил свой меч рядом с другом.       - Почти, - сосредоточенно отвечает Юнхо, ни на секунду не прерываясь. Эльф делает еще несколько взмахов небольшим ножом, придирчиво осматривает древко со всех сторон и только после этого откладывает его к большой куче таких же идеальных стрел, - сделаю еще парочку и все будет готово.       - Тебе стоит отдохнуть, друг, - вздыхает Сан, - наш путь будет полон опасностей и выдвигаться уставшими – смертный приговор.       Юнхо откладывает нож на стол и хмуро поджимает губы. Сан очень прав в своих размышлениях, вот только у них нет времени на отдых. Внутри эльфа теплится надежда на то, что его любимый принц жив, и если вдруг окажется, что он опоздает его освободить, то никогда не сможет простить себя. Все, в чем сейчас Юнхо уверен – нужно быстрее выдвигаться в путь и проникнуть в Энию.       - Я искупаюсь в озере и вернусь, - наконец говорит Хо, - и сразу после этого мы двинемся в путь.       Сан ничего не отвечает, но, судя по его суровому лицу, он все еще сомневается в том, хорошая ли идея отправляться на такое опасное задание после бессонной ночи. Чхве всегда мыслил рационально. И, если взять во внимание то, что Юнхо готов броситься спасать Минги прямо сейчас, не взирая на последствия, потому что он идет на поводу у своих чувств и своего страха за принца, то Сан уверен, что им стоит поспать хотя бы пару часов. Юнхо же выходит из мастерской, пока его друг терзается мыслями, и оглядывается. Тишина вокруг наводит на мысли о том, как он мчался в такой же тишине с раненным эльфом наперевес. Тогда даже шелест травы под копытами Ха и треск веток казался отдаленным и будто бы приглушенным, совершенно незначимым. Эльф трясет головой, стряхивая с себя лишние мысли, и направляется прямиком к озеру.       Озеро, которое находится рядом с их поселением, большое и кристально-чистое. Голубая вода сверкает в свете утренних лучей солнца, а вода мерно покачивается и почти гипнотизирует. Чон скидывает с себя сначала накидку, а после снимает и остальную одежду, что выглядит совсем неприлично после ночных происшествий. Ее было бы хорошо просто выбросить, но Юнхо жалко. Возможно, он попытается ее отстирать, но точно не сегодня. Сейчас у него есть дела намного важнее, чем грязная и неприятно пахнущая одежда. Эльф делает аккуратный шаг на берег к самой кромке озера, глубоко вдыхает и прикрывает глаза, чувствуя, как теплая вода гостеприимно обнимает его щиколотки. В Энии они с Минги часто купались в горных озерах, ледяных и таких спокойных, словно это просто зеркало, отражающее небо. Принц забавно пищал каждый раз, когда ему приходилось касаться воды, а после просто забегал в холодную воду по самую шею и закрывал лицо руками, защищая глаза от брызг, которые разлетались от того, как прыгал в воду сам Юнхо.       Чон улыбается. Минги уже тогда был совершенно очаровательным. Они были детьми, но принц был изящным и милым с самого рождения, а в такие моменты - когда он жался к Юнхо в ледяной воде, чтобы найти хоть немного тепла; когда смеялся и выворачивался, пытаясь вылезти на берег, чтобы согреться на солнце, а Чон прижимал его к себе сильнее и тащил туда, где было глубже, чтобы вместе нырнуть и изучить камни на дне; когда отжимал свои волосы и усаживался на траве, позволяя Юнхо расчесать себя и заплести толстую, золотую косу – был еще прекраснее. Чон даже учился сложным прическам, чтобы радовать Сона каждый раз чем-то новеньким, хотя сам в это время бегал по улицах с обычным хвостом и ни капли по этому поводу не расстраивался.       Юнхо с тоской смотрит на берег. Раньше, если он был в воде один, то все равно он знал, что у самой кромки его терпеливо ждет Минги. Принц собирал полевые цветы, а после усаживался на горячий берег, зарывался босыми ногами в мокрый песок и плел прекрасные венки. Он всегда делал два и один оказывался на голове Юнхо, а второй украшал волосы принца, делая его больше похожим на полевую фею, чем на светлого эльфа.       Эльф делает еще несколько шагов, а после просто ныряет в воду, от чего все рыбы устремляются в разные стороны, а он сам надолго остается под водой, словно пытаясь смыть с себя все воспоминания. Они делают ему так больно от того, что Минги больше не рядом с ним, а в этот самый момент, он и вовсе находится в опасности, что руки и ноги наливаются холодом, а сердце стискивает ледяной обруч. Ему страшно от неизвестности, но еще страшнее от того, как в его голове переплетаются реалии и сны. Как его воспоминания мешают ему мыслить рационально. Как они даруют ему тепло, которое сменяется осознанием безысходности, как только марево иллюзии рассеивается.       - Долго еще будешь плескаться? – доносится со стороны берега, когда Чон выныривает. На суше стоит Сан со свертком чистой одежды в руках, о которой Чон даже и не подумал. Ему пришлось бы снова надевать те грязные вещи, что у него были, если бы не его друг.       - Сейчас выхожу, - говорит Юнхо, снова ныряя под воду. Он проводит своими пальцами по волосам, пытаясь промыть их, а после быстро ополаскивается и плывет в сторону Чхве. Вода сделала ему лучше, он словно обновился после недолгого плавания и его настроение значительно улучшилось. Он даже стал более уверен в том, что с Минги все в порядке. Он точно жив, пусть и находится в плену, и он определенно дождется спасения.       Он дождется Юнхо.       - Одежда, - кивает Сан, протягивая Чону сверток, - одевайся. Тебе еще стоит предупредить родителей о том, что мы отправляемся в путь.       - Ты знаешь мою матушку, - невесело говорит Юнхо, пока накидывает на себя рубаху и поправляет ее на мокром теле, - она не отпустит меня, если узнает, куда именно мы отправляемся. Я не буду им ничего говорить.       - Тогда хотя бы оставь послание. Тебе ничего не стоит написать пару слов, чтобы они хотя бы знали, что тебя не будет какое-то время, - Чхве скрещивает руки на груди, от чего его бицепсы напрягаются и начинают опасно выделяться. Его голос немного дрожит на последних словах, и они смотрят друг на друга, понимая, что этот путь может быть последним в их жизни. И они могут даже не умереть героями, а просто сгинуть, и никто и никогда не узнает, куда оба эльфа исчезли.       Юнхо быстро одевается, сгребает в кучу грязные вещи, намереваясь оставить их у Сана в мастерской, а после они оба отправляются обратно. Все больше эльфов просыпается к этому времени. Они высыпают из домов, зажигают печи и готовят завтраки, выходят в огороды и поливают небогатые посевы. Многие из тех, кто встречаются двум молодым эльфам по пути, приветливо улыбаются, кто-то даже машет и желает хорошего дня, но есть и те, кто недобро косится на грязную кучу в руках Чона, но не задают вопросов. Они точно обсудят это все позже, когда придет время поделиться сплетнями.       Все, о чем молится про себя Юнхо – не встретить Венди. Эта вертлявая эльфийка точно последнее, что сейчас ему нужно. Но, то ли Юнхо не один из самых добропорядочных в молитвах эльфов, то ли у Кайи в этот момент действительно отвратительное настроение, но девушка, в прямом смысле, выкатывается из одного из дворов и приземляется лицом прямо у ног Чона.       Стон, что издает Хо и Сан, звучит одновременно. Это сулит только беды и ничего другого. Венди вскакивает на ноги, отряхивает свои юбки и широко улыбается, задирая голову, чтобы посмотреть прямо в лицо Юнхо.       - Привет.       - Здравствуй, - почти сквозь зубы цедит Чон, - что у тебя под юбкой?       Девушка округляет глаза и, кажется, даже смущается. Она хватается пальцами за подол, крепко его сжимает и опускает голову, розовея своими щеками. Юнхо этим не обманешь. Эльфийка была в доме охотника, и она не просто так оттуда бежала настолько быстро, что споткнулась на ровном месте и выкатилась на улицу. Если она смогла выследить Чона в лесу, то и забраться в чужой дом, чтобы испортить там мечи или стрелы для лука, могла бы с легкостью.       - Неприлично спрашивать, что у девушки под юбкой, - смущенно лепечет Венди. Чудесно, Боги одарили ее еще и прекрасным навыком актерского мастерства. На месте эльфа любой другой бы уже рассыпался в извинениях, но вот Чона этим не проймешь. Он сводит брови и повторяет свой вопрос, но уже более грозно. Так, что даже Сан неловко подбирается.       - Я спросил: что у тебя под юбкой.       Венди вздыхает. Она ведь почти смогла сбежать и остаться незамеченной, почему она должна была столкнуться именно с Чоном? Девушка недовольно кривит губы и поднимает юбку своего платья. Она совершенно не смущается, потому что и платья она никогда не носит, просто в этот раз это нужно было для дела. Она собиралась снять ее сразу же, как украдет несколько мечей из дома охотника, и спрячет их в лесу, но теперь ей этого не сделать. Венди поднимает подол до колен и Сан восторженно присвистывает:       - А ты очень смышленая, да?       Темные штаны с ремешками, на которые девушка и закрепила мечи, обтягивают ноги эльфийки. Даже того обзора, что она предоставила, хватает для того, чтобы понять – Венди продумала свой план идеально. Ей следовало просто отбежать в лес, снять там платье и мечи, а после спокойно вернуться в поселение, чтобы никто даже и не подумал на нее. А если бы кто-то увидел ее в платье, то точно подумал бы, что просто ошибся. Это не та эльфийка, которая с радостью облачается во что-то, кроме удобных штанов.       - Не твое дело, - огрызается девушка, а после переводит взгляд на Юнхо, что стоит молча, но с потемневшим лицом, - Хо…       - Верни это туда, откуда ты это украла, - чеканит каждое слово Чон. Его лицо выглядит почти спокойным, но и от этого, и у Венди, и у Сана пробегается мороз по коже. Такой молчаливо-угрожающий Юнхо – самый опасный из всех, которых они знают.       - Но, Хо…       - Ты слышала, что я сказал, - никак не меняясь в лице говорит парень. Ему сейчас совершенно не нужно лишних неприятностей, и он не может оставить свой народ без мяса из-за каких-то глупых убеждений эльфийки.       Молчание, что воцаряется между ними, такое напряженное, что его можно резать острием стрелы. Венди упорно супится и скрещивает руки на груди, от чего ее юбка снова закрывает ноги, и никто из проходящих мимо теперь и подумать не сможет, что у нее там что-то спрятано. Сан переводит взгляд с одного на вторую, тяжело выдыхает и мягко просит:       - Просто послушай его.       - Венди, - вдруг тоже подает голос Чон. Он смотрит точно девушке в лицо и наклоняется к ней ближе, укладывая свою ладонь на округлое плечико, - Венди, я… нет, мы. Мы должны уйти. Я не знаю, насколько и когда мы вернемся, и я просто хочу знать, что в это время наш народ будет есть мясо. Больным, старикам и детям нужны не только отвары, но и мясные похлебки. Наши мужчины не смогу работать в полях и лесопилке, если они не смогут достаточно есть. Им не хватит одной твоей травы, понимаешь?       - Куда ты уходишь? – округляет глаза девушка, цепляясь только за эти слова. Она действительно ничего не понимает и чувствует, как у нее внутри все холодеет. Пусть они часто препираются и спорят, но она все же безумно ценит и любит Юнхо. Может быть не только, как друга, но в этом она ему точно никогда не признается.       - Я не могу сказать тебе, но я просто тебя прошу, - Чон похлопывает хрупкое плечо широкой ладонью и пронзительно заглядывает в глаза девушки, - не дай нашему народу сгинуть только от того, что ты жалеешь животных. Поверь, здесь все их любят, но своя жизнь важнее.       Сан тихо хмыкает на последние слова Юнхо и тому даже не требуется пояснения. Они оба понимают, что Чон готовь отдать свою жизнь за то, чтобы Минги был в безопасности. Венди переводит взгляд с одного на второго, поджимает губы и кивает:       - Два раза в неделю.       Юнхо качает головой:       - Четыре. Подумай о стариках и детях.       Девушка еще немного пытается сопротивляться, но в один момент сдается и просто кивает. Она выполнит эту просьбу. Она вытягивает мечи из-под юбки, прижимает их к себе и пристально смотрит на парней, которые благодарно ей улыбаются и направляются по дороге дальше.       Венди смотрит им двоим вслед и не может сдержать слез. Это все выглядело так, будто Юнхо уже и не надеется вернуться в поселение. Словно бы он попрощался и это была его последняя просьба.

***

      Лес выглядит не так, каким его помнит Юнхо. Прошло меньше суток с того момента, как он был здесь последний раз, но, даже за такой короткий промежуток, все изменилось. Нимф и фей все так же не слышно, птицы и животные не копошатся в кустах и даже деревья словно бы опустили свои ветви и пожухли. Это место стало выглядеть мертвым. Не таким, каким оно должно быть.       Два эльфа медленно продвигаются вглубь по тропинке, их лошади беспокойно ржут от необъяснимого чувства тревоги и машут хвостами, словно отгоняя мух, но только вокруг них не пролетает даже мошка. Чон еще никогда не видел, чтобы Ха так волновалась. Она крутит головой, тормозит и так и норовит повернуть назад, но эльф гладит лошадь по шее, похлопывает по ней и мягко просит:       - Пошли, девочка. Минги ждет нас.       Ха словно понимает. Ей слишком нравится принц, чтобы она могла не послушать своего хозяина сейчас. У них с Юнхо это общее – они оба без ума от Сона и слишком ценят его присутствие рядом с ними. И малышка очень сильно скучает по Минги и его смеху, по его прикосновениям, по тому, насколько ее хозяин был счастлив, когда этот светлый эльф был рядом с ними.       - Умница, - шепчет Юнхо, похлопывая лошадь по шее.       С каждым пройденным красталем темнота будто сгущается еще сильнее. Давит, угнетает, заставляет сердце сжаться в страхе. Сан беспокойно оглядывается на друга, но Чон упорно смотрит вперед и только громко и тяжело сглатывает от того ужаса, что на него наваливается. Деревья сплетают свои ветви сильнее, преграждают путь и не дают эльфам пробраться глубже, туда, где еще несколько часов назад он нашел раненого светлого эльфа и попытался вытащить его из лап смерти.       - Нимфы должны быть рядом, - шепчет Сан, останавливая свою лошадь, потому что пути вперед больше нет, - они не могут покинуть это место. Это их дом.       - Мы тоже покинули дом, - отвечает другу Чон. Он пытается понять, как им лучше пройти до уже знакомого дуба, но деревья, решившие, что двух совершенно безрассудных эльфов нужно защитить, оставили только один путь – путь домой. Все остальное они загородили корнями и ветвями, чтобы у парней просто не было выбора и они повернули назад.       - Нам угрожала опасность тогда.       - И им сейчас тоже угрожает опасность. Нам всем снова угрожает опасность, - Юнхо смотрит на друга серьезно и сурово, - мы единственные, кто знает о том, что происходит в Энии, и, если мы не попытаемся что-то с этим сделать, то погибнем даже не попробовав.       Сан молчит. У него на языке вертится вопрос, но он так его и не озвучивает, потому что ему просто страшно слышать ответ.       «Ты даже не надеешься выжить, друг?»       - Вы действительно глупцы или только притворяетесь?       Юнхо вздрагивает и озирается по сторонам. Никаких изменений не произошло, лес все такой же недружелюбный и темный, но голос, что он только что слышал, доносится сразу со всех сторон. Здесь все еще так пустынно и тихо, что этот звук пугает, но, одновременно с этим, заставляет чувствовать себя не так одиноко и потеряно. Чхве так же напряженно выпрямляется на своей лошади, он вращает только глазами, не выдавая того, что он готов ринуться в бой в любой момент.       - Убери ладонь с рукояти, - насмешливо тянет голос, а Сан вздрагивает. Его меч не видно в этой темноте и под полами накидки, но существо, что говорит с ними знает о его существовании и о том, что эльф собирался сделать, - я вижу все, что ты делаешь.       - Кто ты? – спрашивает Юнхо, - покажись нам.       Голос не раздается какое-то время, заставляя парней занервничать, а после ехидно замечает:       - Я тот, кто не дает вам пойти на верную смерть.       Юнхо замечает небольшое шевеление в кустах и настораживается. Этот голос может принадлежать, как нимфам, так и кому-то, кто хочет им навредить. У парня есть шанс вытащить стрелу и натянуть тетиву, но он не знает, насколько это существо быстрое. Возможно, ему в шею вонзятся зубы быстрее, чем Чон успеет потянуться рукой назад.       - Зачем тебе это нужно? – хмурится Сан, который видит движение уже в ветках деревьев с совершенно другой стороны.       - Затем, что я не хочу, чтобы в моем лесу кто-то умирал, - фыркает существо и оба эльфа резко оборачиваются, слыша, как шуршит трава позади них. Это все жутко нервирует и раздражает.       - Тогда покажись нам, - зло рявкает Юнхо. Если он и будет кого-то слушать, то только того, кого он видит. Хотя и это под большим вопросом.       - Как грубо и невоспитанно! – возмущается голос, но вдруг становится ближе. Он больше не слышится так, словно доносится со всех сторон сразу. Теперь его направление можно угадать, - вы такие глупые. Зачем идти на верную смерть, когда даже сам лес пытается вас уберечь?       Чон вглядывается в ту сторону, откуда он слышит звук, и чувствует, как тошнота подступает к горлу. Голос раздается прямо рядом с Саном и тот тоже это замечает. Замирает каменной статуей и не шевелится, надеясь на то, что перед смертью ему хотя бы дадут попрощаться с другом. Движение за спиной становится громче, а после Чхве чувствует, как по его ноге что-то ползет. Он не может разобрать что это, но то, что это не настоящее животное, а оборотень – почти стопроцентно.       - Мой… мой близкий друг в Энии, - подает голос Юнхо, надеясь, что его слова услышат и ответят ему, чтобы узнать, где находится незваный гость прямо сейчас, - я должен спасти его во чтобы то ни стало. Он слишком дорог мне и я не могу потерять его. Хотя бы до тех пор…       - …пока он не узнает о том, что ты к нему чувствуешь, - на этот раз существо звучит грустно и немного потеряно. Словно оно понимает чувства Чона и сочувствует ему, - но если ты даже не сможешь добраться до него? Что, если тебя убьют еще до этого?       - Тогда я хотя бы буду знать, что я пытался.       - Какая грустная история любви, - говорит незнакомец, а вот Сан, со слезами на глазах, смотрит на своего друга. Такую реакцию в эльфе может вызвать только одно. Единственное. То, чего эльф пытается избегать при каждом своем походе в лес.       Из-за головы Чхве выглядывает белая, узкая головка и моргает черными глазами-бусинами. Ее длинное тело опутывается вокруг шеи Сана, а хвост дергается так, словно это не змея, а пес, который рад видеть своих хозяев.       - Ты…       - Всего лишь хранитель этих земель, - высовывает язык изо рта змея. Ее рот выглядит так, словно она улыбается, а из-за огромных глаз, она кажется достаточно милой, - я пытался защитить глупых эльфов от верной смерти, путая дороги и прося деревья преграждать путь. Но нашлись вы – упрямые и безумные.       - Открой нам путь, - просит Юнхо, - даже если этот путь ведет к смерти – он единственный мой правильный. Я не могу свернуть с него. Я не знаю куда я иду и зачем. Я не знаю, как я буду противостоять Деймосу и как я смогу его одолеть. Я просто знаю, что даже если я зайду в тупик – я это сделаю ради Минги.       Мордочки змей обычно не выражают эмоций, но сейчас Юнхо кажется, что у этой он видит удивление. Существо переползает на другое плечо Сана, чтобы оказаться ближе к Чону и наклоняет голову в бок, словно бы показывая, что она готова слушать дальше.       - На мир надвигается война и боль моей родной Энии, - эльф осекается и хмыкает, поправляя себя. Это больше не его страна. Теперь она для него чужая, - боль Энии ложится мне на плечи мертвым грузом. Пусть страна изгнала нас, но теперь мы знаем почему это произошло. И, раз вины короля в этом нет, раз он был просто околдован, то…       - Ты все еще надеешься, что нас примут обратно? – возмущенно спрашивает Сан, пока змея шипит в опасной близости от его лица, показывая острые клыки.       Юнхо понимает всю эту обиду. Он и сам очень долго носил в себе злость на то, как с ними поступили; на то, что их вышвырнули, словно скот; на то, что их лишили дома. Только теперь, когда все стало совсем предельно понятно, эльф начал отпускать свою обиду. Хотя большее ее затмило волнение за принца.       - Твой друг, - снова подает голос змея, - тот, о ком ты говорил – принц Энии?       Юнхо кивает. Нет ничего удивительного в том, что многие знают Минги. О его доброте и красоте ходили легенды; о том, как он изящен и скромен, слагали баллады; о том, как он смешлив и искусен в волшебстве, сочиняли сказки. Вся Эния и все ближайшие земли знают Минги, даже если они не видели его, то точно о нем слышали.       - Да, - кивает Юнхо, - и я больше не могу сидеть здесь и ждать. Мне нужна тропа к проходу в магическом барьере, чтобы попасть внутрь.       - Ты достаточно глуп, - шипит змея, сползая ниже и оплетаясь всем своим телом вокруг руки Сана, - но ты храбр и в тебе течет кровь воина, а Велинта была очень щедра к тебе. Ты должен стать защитником, но в этом твое проклятие, - змея медленно моргает, высовывая язык, - ты отдашь свою жизнь за того, кто тебе дорог.       - Я готов отдать за него жизнь, - признается Чон. Он готов положить голову на плаху, если это гарантирует ему то, что Минги будет жить долго и счастливо.       - Того хода больше нет, - говорит змея. Она сильно притискивается к руке Чхве, трется о нее мордочкой и довольно щелкает языком, словно бы она домашний любимец, а не хранитель леса, которому подчиняются нимфы, - но я могу провести вас к другому. Он дальше и дойти до него сложнее, но его закрыть невозможно.       Чон готов пойти на все, чтобы попасть в Энию. И он соглашается, даже не моргнув глазом.       В один момент словно бы становится светло и легко. Деревья расступаются, собирают свои ветви и убирают корни, освобождая путь. Среди зеленых листьев мелькают мерцающие огоньки, слышится трещание цикад, а вдалеке звучит переливающийся смех нимф. Лес словно оживает после того, как змея выслушивает историю Юнхо, а сама она красиво переливается в лунном свете, серебрясь и разноцветно сверкая на плече Чхве.       - Это ты контролировала их всех? – спрашивает Сан. Он косится на свою руку, но все же натягивает поводья и отправляет свою лошадь вслед за другом.       На мордочке у змеи появляется презрительное выражение. Она вытягивается и щелкает языком прямо Чхве в нос, но ответом так и не удостаивает. Существо словно обижается на безобидный вопрос и больше не удостаивает Сана даже взглядом.       Ну что же, эльфу не очень-то и хотелось знать.       - Если свернуть на восток, то тропа приведет нас к лесному озеру, - подсказывает змея направление Юнхо, - там можно набрать ледяной воды. Она может исцелить раны и восстановить силы.       - Мы не задержимся там надолго, - отвечает Чон, послушно сворачивая в указанную сторону, - мы только пополним припасы и сразу же отправимся в путь.       - Это твоя воля, эльф. Я не могу тебе приказывать. Но от того, как ты торопишься, путь не станет короче, - загадочно шипит змея, - зато отдых у лесного озера может сократить твою дорогу.       Юнхо оборачивается на друга, опускает взгляд на овившееся вокруг его плеча существо и хмурится. Это не обычная змея и даже не хранитель. Это лесное божество и оно только что согласилось помочь Чону и его другу в их нелегком путешествии.       - Я кое-что припас, - вдруг говорит Сан, запуская руку под свою накидку и вынимая из мехов бутылку эля, - это поможет нам хорошо отдохнуть.       Змея недовольно щелкает языком, но после вглядывается в напиток и шипит:       - Надеюсь, что за мою помощь мне полагается хотя бы крышка эля.