Она такая одна

Ｋｏｎｅｃ ｍａｙａ １９８９ На улице стояла жаркая и душная погода, ведь тёплый май практически закончил свою работу в этом сезоне и начинает уступать место долгожданному лету. Хоть за окном и было ужасное палящее солнце, но в девичью комнату оно никак не могло попасть. Плотно задернутые тёмные шторы не давали пробиться даже капельке солнечного света. Брюнетка сидела напротив туалетного столика, покрытым толстым слоем пыли, устремив свой пустой взгляд на стоящие перед ней белые баночки. Она даже не поняла, как же так быстро пролетели три месяца весны, которые она когда то ждала со всем трепетом в душе. А сейчас всё так поменялось… — Ката, — молодой человек подошел ближе к брюнетке, запустив свою руку в её когда то длинные волосы. Сейчас же, они еле доставали до плеч, а выжженные какой то дешёвой осветляющей краской хаотичные пряди у лица добавляли в её образ что то бунтарское, — Ты когда вернёшься из своего депрессивного мирка? Подняв свои потухшие глаза на своего собеседника, та лишь криво улыбнулась, отрывая защитную плёнку с очередной баночки. Высыпав пару штучек, она ловко закинула их себе в рот, попутно запивая водой из стакана. — Надо же, какие умные слова ты знаешь, Никитка. Кащей брезгливо обвёл своим взглядом комнату, замечая пустые стеклянные бутылки, раскиданные по углам, валяющуюся одежду и скомканные в комки салфетки, на том же столике стояла кучка аптечных баночек из-под таблеток, которые некогда любимая девушка кушает вместо еды. — Не выпендривайся, Воскресенская! — одним рывком, парень сбрасывает всё содержимое стола на пол. Вскочившая со стула Катарина оказывается в цепких руках старшего. Прижав девушку к столу, тот заглянул в её глаза со всем отвращением, — Ты видишь, в кого ты превратилась?! — А какое твоё дело, а?! Ты мне кто? — Кара ловко оттолкнула того от себя и отошла в противоположную сторону комнаты, — Я тебе напомню, что мы расстались уже как два с половиной месяца назад. Что ты здесь ходишь, предъявляешь что то мне?! Парень тяжело вздохнул, садясь на край незаправленной кровати. Зарывшись руками в своих тёмных кудрявых волосах, он устало протёр ладонями лицо. Ката стояла перед ним с пустым взглядом, сложив руки на груди. — В тот момент единственное что мне от тебя было нужно, это поддержка. А что я получила на самом деле? — она грустно хмыкнула привлекая внимание парня на себя, — Скандал, слёзы, а потом — она запнулась, — А потом сам знаешь. Ката прошла к стоящей около дверей тумбочке , взяла Кащееву рубашку, которую он успел снять и положить на мебель при входе в комнату. — На, — она кинула в него его вещь, — Только не приходи сюда больше. Мне абсолютно пофиг что обо мне подумают, но я не хочу с тобой ходить, даже фиктивно. Кащей наспех надевал свою рубаху, не сводя своего взгляда с возлюбленной. Он прекрасно, хоть и не хотя этого, понимал, что их отношения разрушились из-за него самого. Вместо того, чтобы помочь своей девочке в тяжелой ситуации в её жизни, он проводил время в своей привычной компании. Что то было в этом такое , интересное, рискованное. Но кто мог предположить, что закончится это так же быстро как и началось. А именно, донос Катарине о его изменах кем то из Универсамовской скорлупы подкосило не только его планы, но и его самого. Потеряв контроль над собой, тот принял слишком много для того чтобы внятно соображать. Вместо того чтобы ползать на коленях и извиняться перед любимой, тот взяв силой, утолил свою потребность. Другого развития, кроме окончания этих больных отношений, не было. Ｍａｒｔ １９８９ Катарина молча сидела в полном одиночестве, попивая остывший крепкий кофе. За окном снова выпал снег, но он не приносило такого же удовольствия как раньше. Шторы в комнате плотно закрыты, зеркала завешаны тёмными тряпками, из-за чего комната стала выглядеть ещё более устрашающей. В соседних комнатах во всю орудовала мама Алсу, которая усердно трудилась над поминальным меню, параллельно промачивая слёзы носовым платком. Девушка по несколько раз на дню обходила здание, которое когда то считалось уютным семейным гнёздышком её семьи, цепляясь взглядом за детскую кроватку, стоящую в углу. Взяв в руки плюшевого зайца с кроватки, она прижала его к себе, будто стараясь почувствовать тот до боли знакомый аромат счастья. Брюнетка так ушла в себя что совсем не заметила женщину, стоящую в дверях комнаты и сжимающую кухонное полотенце. — Катариночка, послушай, — Нина Григорьевна подошла к своей названной внучке и опустила свою руку той на плечо, заставляя слегка дёрнуться и повернуть голову в её сторону, — Не вини себя, милая. Что произошло, то уже произошло. Катарина молча всматривалась в пожилую женщину. Она видела, как тяжело давались ей эти слова, как подрагивали её плечи от снова нахлынувших эмоций. Но в тоже время она ей безумно гордилась. После всего пережитого, Кара думала что она и Владимир Викторович накинутся на неё со всеми возможными обвинениями, обвинят её во всех смертных грехах. Но она никак не ожидала получить от них поддержку, ведь если посмотреть правде в глаза, она единственная, кто у них остался. Женщина, слегка приобняв девочку, повела её в сторону дивана, заставляя ту присесть рядом с собой. Поглаживая ту по голове, женщина нашёптывала утешительные слова, чувствуя как намокает рукав её халата. — Нина Григорьевна, — зеленоглазая уткнулась лицом в её колени и всхлипнула, — Простите, ради Бога! Я не хотела чтобы так получилось. Простите! — Каточка, — Нина Григорьевна подняла заплаканное лицо внучки, заставляя ту посмотреть на себя, — Ни я, ни Владимир тебя ни в чем не виним. Родная моя, всё будет хорошо. Справимся. — Я так виновата перед Алсу, я столько гадостей ей наделала. А она мне и слова плохого не сказала, терпела все мои выходки. А сейчас, я даже извинится перед ней нормально не могу. Её больше нет! — состояние брюнетки больше походило на истерику, — А Сашка?! Я же обещала ему, что в следующем году отведу его в первый класс. — Ох, я помню тот вечер, — женщина по доброму улыбнулась, смахивая очередной поток слёз, не переставая руками перебирать чёрные девичьи волосы, — Он тогда кричал что ни с мамой, ни с папой не пойдёт, только с тобой. На душе у Катарина пылали адские костры. В ней слилось всё, и жалость, и скорбь, и жажда мести. Понятное дело, в одиночку идти на Ореховских, в частности на Сильвестра это самоубийство, но простить смерть своей семьи это предательство. Сейчас ей вновь предстоит самое сложное препятствие в жизни, вновь хоронить кого то из своей семьи. — Вам может чем то помочь надо на кухне? — Воскресенская вытерла рукавом своей чёрной рубашки влагу с лица и обратилась к женщине, сидящей рядом. — Нет, нет Каточка. Я уже всё сделала. Кутья готова, пироги вот вот поджариться, чувствуешь уже как вкусно пахнет? Брюнетка кивнула, слегка улыбнувшись. Встав с кровати, она подошла к столу, на котором покоился её чёрный платок. Повязав его на голове, она тяжело вздохнула и обратилась к Нине Григорьевне. — Я думаю уже пора идти. В коридоре большого дома на табуретках стояли два гроба, один большой, один маленький. Вокруг собрались люди, своими эмоциями показывая всю свою скорбь в сложившейся ситуации. Катарина вошла под руку с Ниной Григорьевной, встав рядом с Владимиром Викторовичем она осматривала присутствующих. Кто то смотрел с сожалением, понимая, в какой дикой ситуации она осталась, кто то смотрел с нескрываемой злостью, ругая связь Алсу с её отцом, который и затянул всех их в мир криминала. А кто то стоял не от мира всего, будто просто пришли глянуть одним глазком на происходящее. От таких мыслей девушка поморщилась. — Катуль, всё будет хорошо, — подошедший Вова подошёл к сестре и подхватив ту под локоть, повёл на разговор во двор. — Главное пережить. — Будет хорошо? Ты серьёзно? — прошипела та, — Ты понимаешь что это я их убила?! Не своими руками, но убила. Суворов нервно огляделся по сторонам в поисках ненужных свидетелей этому разговору, но увидев, что поблизости нет ни души лишь сильнее встряхнул за руку сестру. — Перестань говорить херню! Мы найдем их, отомстим! — он схватил руками её за лицо и заглянул в её глаза, — Понимаешь?! Отомстим! Воскресенская издевательски хмыкнула, скидывая его руки со своего лица. Она отошла к небольшому садику, который вновь был засыпан белым снегом. Вытянув из кармана две сигареты. Зажав одну между губ, а вторую отдав Суворову, она ловко зажгла её спичкой и вдохнула едкий дым. — Так же как отомстили за Ералаша? — Володя нервно пнул комок снега ботинком, — Так отомстили, что перед Исаковым извинялись в три погибели. Ты до сих пор с костылём ходишь, Вов. Какой отомстим?! Адидас молча выкинул дотлевающий бычок куда то за забор и подошёл к сестре. Затянув ту в крепкие мужские объятия, он оставил невесомый поцелуй на покрытой платком голове и посмотрел ей в глаза. — Прорвёмся, сестрёнка! Ｍｏｓｋｏｖｓｋａｙａ ｏｂｌａｓｔ ， ｋｌａｄｂｉｓｃｈｅ Похороны прошли под душераздирающие крики мамы Алсу, пока Владимир Викторович старался удерживать свою жену, чтобы та не кинулась в могилу к единственной дочери и любимому внуку. Такая картина действительно сильно била по сердцу. Катарина стояла в компании четы Суворовых, в тёплых и поддерживающих объятиях Диляры. С другой стороны стоял Марат, который так и пытался подхватить сестру за руку, передавая свою поддержку. Когда уже большая часть родственников собралась за поминальным столом, многие уже не стеснялись нелестных выражений в сторону Катарины. Кто то кричал что это из-за её отца, он навёл беду на семью, и дочурка его такая же вышла. Сама Катарина сидела молча, теребя край салфетки, расстеленной на столе. Как оказалось, практически все родные со стороны Алсу Владимировны прекрасно знали о судьбе дочурки вора в законе, который и кончил свою жизнь от пули. А теперь и дочка пошла по его стопам. Чуть наклонившись к Диляре, Катарина тихонько прошептала о том, что уже можно ехать домой. Ведь ничего хорошего о себе она уже не услышит, а стандартные обвинения ей уже поперёк горла. Ｓｐｕｓｔｙａ ｄｖｅ ｎｅｄｅｌｉ Эти две недели для главной героини пролетели словно в тумане. Катерина усердно старалась избегать любого контакта с друзьями. Шмель и остальные уже как неделю уехали обратно в Москву, пообещав Каре продвинуть поиски слабых мест Ореховских и придумать план, как всё-таки отомстить за смерть близких им людей. Ближе всех девушка подпускала лишь Кащея, с которым хоть и не без скандалов, но продолжала строить семейную жизнь. Всё время их отношений, Воскресенская терзала себя мыслями о своих чувствах к парню. Детская влюблённость оказалась не такой сильной, как она себе надумала. И уже через неделю они начали отпускать её, делая нахождение вместе с возлюбленным крайне некомфортным. Да и за Кащеем каждый раз она наблюдала красные флажки. То пьяным припрётся домой, и давай скандалить о том, где и с кем она была сегодня, якобы ему кто то доложил о её связях с другими, то увидит точки от шприца на руках, и поймет что он снова начал превращается в бездушного автора группировки. Видимо его любви хватило только на пару недель, а потом и запахи сладких женских духов на нём, следы от помады на рубашке и засосы на шее. Позже, Воскресенская начала замечать странное поведение от Универсамовских. Те всегда звали её к себе в качалку лишь когда там был сам Кащей, а значит было то, что девушка обязана была увидеть. Но та каждый раз отказывалась, отмечая для себя, что ей абсолютно всё равно, где её парень. На всю квартиру раздался громкий звон дверного звонка, заставляя зеленоглазую выползти из своих мыслей и встретить нежданного гостя. Открыв дверь, девушка увидела своего молодого человека опирающегося на дверной косяк, не переставая звонить в бедный звонок. — Да убери ты палец, башка трещит, — недовольно пробурчала Воскресенская и освободила проход, куда тут же завалился кудрявый. — А чё это ты меня так не радостно встречаешься? Неужели не соскучилась? — издевательским тоном сказал Кащей, пытаясь кое как снять с себя ботинки. — Ну хоть бы обняла любимого. Кара молча закрыла входную дверь на замок и ушла в глубь квартиры, оставляя недовольного парня в коридоре. Тут же следом послышался звук чего то падающего, а затем и мат парня, который видимо пытался повесить плащ, но снова свалил вешалку. — Я починю потом, — заплетающимся языком пробурчал Кащей, проходя на кухню и усаживаясь перед девушкой. От парня вновь несло противно сладкими духами. Узнав в них те, которыми старшеклассница Людка пользовалась еще с девятого класса, она криво ухмыльнулась. — Опять навеяла старая любовь? — она невозмутимо разлила крепкий чай по кружкам и протянула одну Никите, чтобы стало легче после палёной дешевой водки. Тот лишь вопросительно выгнул бровь, направляя взгляд на брюнетку, — Я про духи. — А что духи? — Думаешь я не помню, что именно такими Саврасова твоя пользуется?! Со школы этот запах терпеть не могу, все классы после неё этими розами воняли. Кащей подошёл к зеленоглазой криво улыбаясь и убрал прядь волос, выбившуюся из хвоста. Его рука упала ей на плечо, по тихому стягивая рукав кардигана. — Мне нравится когда ты ревнуешь, — прохрипел тот, приходясь пальцем под лямкой ночной майки, спуская её с плеча. — Кому ты нужен, Кащеев, — она пыталась убрать его руки со своего тела, но тот лишь сильнее придавливал её свои весом к стулу. Холодные руки собрались под тонкую маечку, очертивая контуры женского тела, — Убери свои руки! Кащея такая недотрогость в девушке лишь разжигала всё больше и больше его интерес. Недавно он начал сравнивать двух девушек. Ему ничего не стоило прийти к Людке домой и нагнуть, по быстрому перепихнуться и уйти дальше к пацанам. С Катариной такое же повторить не получалось. Каждый раз отворот поворот, и Кащей уже начал привыкать, что в итоге вновь побежит к Саврасовой, чтобы утолить свои потребности. Но сейчас алкоголь и вещества развязали ему руки и дали волю действиям. Он чувствовал, как напряглось тело Кары, после того как его руки захватили её грудь, начиная грубо мять, наврятли доставляя удовольствие. — Перестань Никит, — Ката уже с ужасом в голове поняла что это не какая то глупая шутка со стороны возлюбленного, а суровая реальность. На секунду посмотрев ему в глаза, брюнетка лишь увидела чёрные пятна, которые заставили холодок пробежать по спине, — Не трогай меня! Молча разорвав на ней майку, он озверевшим взглядом обвёл оголённую грудь, на которой отпечатались следы от его грубых пальцев, в скором переходящими в синяки. Крики Воскресенской его дико раздражали и он последней частью еще не до конца пропитого мозга останавливал себя, чтобы ту не ударить. — Хватит брыкаться, делаешь только хуже себе! — прошипел тот, утаскивая девушку в сторону спальни, — Будешь сидеть тихо, я буду нежен. Всё зависит от тебя, Катуль. Его мерзкая улыбка убивала последние доказательства, что это всё еще тот Никита, с которым они бегали всё детство вместе. Попытавшись вновь откинуть его от себя, девушка уткнулась лицом в подушку, оставляя на ней разводы туши вместе со слезами, пока Кащей уже стаскивал с неё спортивные штаны. — Зачем тебе это? — как будто на последнем вздохе произнесла Кара, — Ты понимаешь что потом будет? Это изнасилование! Девичьи всхлипы раздавались на всю комнату, и как бы Ката не старалась быть тише, чтобы еще больше не нервировать парня, тот лишь сильнее вдавливал её лицом в подушку, стараясь заглушить крики. Она слышала как он снимал ремень с брюк, придерживая рукой её руки, чтобы она не двигалась, слышала шелест презерватива. Но уже ничего не могла сделать. Резкая боль внизу живота, будто внутри что то разорвалось, Ката не смогла сдержать истеричного крика, за что была грубо перевёрнута на спину, смотря на когда то такое родное лицо, которое сейчас закрывал звериный оскал. Удар прошёлся по щеке, заставляя рефлекторно отвернуть голову в сторону окна. В мыслях девушки крутилось лишь некая благодарность за то, что та уж была не девочкой, иначе сейчас бы точно откинулась от боли тут. Но и резкие толчки Кащея ни разу не доставляли удовольствия, лишь боль. Физическую, а особенно душевную. И была бы девушка чуть внимательнее, смотря в окно сквозь слёзы, заметила бы Пальто на пожарной лестнице, которого погнали позвать Кару в качалку. Парень с округлёнными глазами наблюдал за происходящим, не откидывая ни на минуту ту мысль, что срочно должен рассказать об этом Универсаму. И пофиг что Кащей его старший, пусть хоть забьет насмерть, но подругу больше в обиду не даст. Уже на следующей недели Вова на своём всё еще верном друге костыле, вместе с остальными пацанами стоял на «коробке» и ждал Кащея, который у себя в каморке с остальными старшими распивал одеколон. За Старшим отправили Пальто, парень знал что Адидас собирается отшивать своего некогда лучшего друга за смерть славного паренька Ералаша, что простился с жизнью слишком рано. Но и сейчас у него появилась возможность дать старшему еще один козырь против Кащея, изнасилование Кары. Пальто так и не рассказал никому об увиденном, но сейчас понял что медлить нельзя. Мужчины и девушка довольные сидели за небольшим столиком. Людка прижималась к Кащею, который покуривал сигарету, — А-ха, я ж говорил, могёт девка! В этот момент в помещение вбежал Андрей и направился прямиком к комнатушке, окинув старшего презрительным взглядом. Демид, увидев скорлупу сразу насупился и, окинув взглядом, с заплетающимся языком обратился к Пальто. — Вали отсюда. Придешь, когда старших не будет, — Кащей же продолжал курить сигарету будто происходящее вокруг его никак не касается. Пальто повернул голову в сторону дивана и устремил уже свой, полный твёрдости и решимости взгляд, на Старшего, сразу заводя разговор: — Там наши собрались, Вова говорить с тобой хочет. Во взгляде Кащея не читалось ни капли растерянности или страха. Безразлично он повернул голову в сторону скорлупы. — А чё такое? Чё он мне что ли предъявить чёт собрался, а? — и снова затянулся сигаретой, вскидывая брови и слушая Васильева. — Там все возраста собрались. Ждут, что скажете. Серьёзный вопрос. — эта фраза прозвучала без капли страха со стороны блондина, словно заученная. Но он ни о чём не соврал, бояться нечего. Как сказали, так и передал. — Угу… — протянул кудрявый, ставя стакан на стол, — Ну, раз «серьёзный вопрос», тогда надо пойти, поговорить, да? — он сделал последнюю затяжку и бросил окурок в жестяную банку из-под каких-то консервов, — Чё я, зря что ли надушился? Пойду в люди выйду! — одеваясь, заявил он. Он и ещё двое старших направились на коробку, где их ждал основной состав группировки. Андрей подбежал к старшему Адидасу, предупредив с том, что старшие на подходе и добавил, что просит разрешение кое что сказать касаемо Кащея. Кащей на шёл в приподнятом настроении, улыбался во все тридцать два зуба. Перемахнул через бортик коробки и довольный пошёл прямиком к Адидасу. — Всем салам! Ну чё, кто со мной поговорить-то хотел? — двое старших, которые с ним пришли, встали с кривыми оскалами чуть поодаль от самого Кащея. , — Ты что ли? — он обратился к Вове, но Суворов пока что молчал. — Чё все такие хмурные-то, пацаны? Никто отвечать даже и не собирался. Универсам стоял перед своим всё еще старшим со смешанными чувствами. Их дико бесило, что тот пришёл как на праздник, на веселе, не понимали они от слова совсем, как с таким вообще можно вести какие либо переговоры. Кащей тем временем уже начинал закипать. Его порядком достало это гнусное молчание ягнят, которые собрались тут. Он не понимал что от него хотят и сколько это будет продолжаться. — А чё ж ты под Адидасом-то, а? Скрываешься, раз не поддерживаешь? Пришёл бы, в глаза мне сказал! — мужчина обращался к лампе, высказывая своё недовольство данной ситуацией. — Да я тебе и сам скажу. Человек с Хадишки рассказал, что они тебе просто налили, когда ты ходил про Ералаша говорить. И ты его даже не упомянул. А нам всем напел, что он там как-то не по понятиям погибал. Сам их там всех боишься до усрачки. Продал Ералаша за стакан водяры, или что ты там пьешь, одеколон? А? Черняжкой гасишься через день. На нас пацаны с других районов смотрят, думают, что это наша улица такая угашенная! Тебя, Кащей, по городу в хуй никто не ставит уже. — Да? — пока что спокойно, с расслабленной улыбочкой на лице спросил старший. — Конечно. — ответил Суворов. — Ты для нас всех хуже дяди Толи стал. Уважение потерял. — Ты закончил? — спросил Кащей, кидая насмешливый взгляд на своих пацанов сзади, — А вот сейчас я тебе подробно на твою предъяву и отвечу. Ты меня сейчас при всех крысой назвал? По сути так получается? — По сути, так. — смело парировал Вова. — Говоришь, что я Скорлупу какого-то предал! А скажи пожалуйста, ты это сам видел или тебе кто-то напел? Вопрос простой. -Ну, люди-то зря не говорят. — Говорят — кур доят. Ты понимаешь, что ты сейчас, своему старшему какую-то херню ментовскую предъявляешь?! Хана тебе, Вова! Здесь такие вещи нахуй не спускаются! Я здесь за эту улицу стою! — кричал парень. — Пацаны мне всё и я всё пацанам, кто меня знает, тот в курсе! Я здесь блять людей воспитывал! Я тебя в люди выводил! -припомнил Кащей, — Ты чё не понимаешь?! Они поодиночке щас будут вылавливать блять! Я здесь вырос! Я здесь отца своего похоронил! Именно здесь, с Волги, начнётся очищение воровского мира, с этого двора! Потому что сила, Вова, она в людях! Адидас уже было хотел прикрыть грозную триаду некогда старшего, как его прервал голос Пальто, выкрикнувший " Стойте " откуда то с задних рядов. Взгляды парней обратились на юноше, кто то с интересом, о чём же он скажет, кто то с раздражением, ведь прервал такое шоу. — Ну чего ты хотел сказать то? — нервно спросил Адидас, поправляя свой костыль под рукой. Блондин тяжело вздохнул и попытался собраться с мыслями. Для него это оказалось намного сложнее, чем он думал. — Кащей изнасиловал Катарину, — на выдохе сказал тот и поднял взгляд на Вову. За их спинами прошёл возмущенный пацанский гул, ведь Ката для многих стала как подруга, а кому и сестрой. Зима и Турбо нервно сжали кулаки, поглядывая то на Кащея, взгляд которого бегал от одного к другому, но стоял достойно, даже не отпирался. Ведь по сути правда. Зима подошёл ближе к Адидасу, в случае чего придержать того от убийства Кащеева. — Что? — возмущенный хриплый голос Суворова прошелся по всей коробки, заставляя каждого поёжиться от страха, будто ругают их, — Когда это произошло? Вова схватил того за край его кожаного пиджака и притянул к себе, заглядывая практически в душу, — Ты же, сука, обещал что всё будет в порядке?! Обещал?! Адидас хмуро глянул на Пальто, взглядом намекая что хочет услышать ответ на свой вопрос. — Неделю назад. Я случайно с пожарной лестницы увидел, когда вы послали позвать её к нам. Смотрю, а там она лежит на кровати в слезах, а на ней Кащей. Еще и ударил её по лицу несколько раз. Дослушивать мужчина не стал. Держа одной рукой костыль, второй он втащил по лицу Никите. Все остальные как с цепи сорвались и тоже накинулись своего на бывшего старшего. Они не знали никакой жалости и пощады к нему. Отшивали, как пацана, как полагается, с кровью. — Чтобы рядом с сестрой даже не появлялся! Будь уверен, узнаю, убью как шавку последнюю! — прорычал Вова, вглядываясь в подбитое лицо бывшего друга.