От букетов до кастетов

Они переместились на улицу, выбрав для привала маленькую детскую площадку по соседству. Хаск закурил, а Энджел улегся на лавочку под солнцем фотосинтезировать. До вечера было далеко и улицы пока мирно пустели, что двум переговорщикам было очень на руку. Энджел мог не торопясь завести свой полный сюжетных поворотов рассказ. О том как продался Валу за пару нехитрых комплиментов, букет и красивые глазки; как слишком поздно понял, что влип; как Кэти следила за ними по ночам и довела наконец Вала до белого каления, и как тот не придумал ничего лучше, чем отправить пьяного любовника напугать ее письмом с угрозами. — А дальше ты в курсе, — Энджел слегка ёрзал, стараясь поудобнее расположить свою голову на коленях Хаска. — Он обещал разнести ее дом в щепки успешно это сделал. Если убийство можно считать успехом. Такие дела. — А может, это Ал убил Кэти. А вас подставляет просто. Почём знать, — пожал плечами Хаск. Нет, он вовсе не повторяет слова Вала. Это он сам так решил. Давно ещё. Энджел раздраженно поморщился: — Да никак не узнать. Но пока не доказано, не ебёт, что сказано. А у Аластора на меня с этими двумя злодеями-британцами целая папочка собрана. И там поминутно расписано, где, кто и как проебался. Тут уже без разницы, кто на самом деле виноват. Важно только то, что нам пизда. Говоря это, он все сильнее съеживался в комочек, прижимаясь к Хаску, будто на скамейке резко сделалось тесно и холодно. Очень захотелось его обнять или хотя бы накинуть на худые, как всегда, полуголые плечи свою толстовку. Но Хаск слишком боялся неловким движением взбудоражить лежащий у него на коленях тревожный комочек. А потому ограничился тем, что снова успокаивающе взял его руку в свою. Может, Хаску и важно дознаться до правды, но у Энджела приоритеты попроще. Не попасть бы под раздачу. И совершенно не важно, к какому из зол ради этого придется примкнуть. — Ты поэтому сегодня приехал к Алу? — осторожно уточнил Хаск с облегчением наблюдая, как к Энджелу возвращается уверенность. — Бинго, — на встревоженном лице Даста наконец появилось кислое подобие улыбки. — Ну… Когда ты от меня ушёл в ту ночь, я, естественно, плакал до утра в подушку. Потом подумал, что после Валентино даже сокамерники в тюрьме покажутся очень милыми ребятами. Потом загнался опять. А сегодня утром Аластор каким-то образом раздобыл мой номер и вышел на связь — Энджел выдержал драматичную паузу, — Он предложил сделку. Хаск подавился собственным ахуем. Давно его уши не резало страшное роковое слово, от которого и сейчас в глазах потемнело, а легкие сжались до пронзительной резкой боли в груди. Он уцепился дрожащими пальцами за скамейку. У Энджела ведь хватило мозгов сразу же послать Аластора далеко и надолго? Вопрос риторический, судя по тому, что он сейчас здесь. На смену панике пришла ярость, а затем полное убеждение в том, что Энджел непроходимый тупица человек, у которого не было выбора. Как и у самого Хаска когда-то. Аластор каким-то шестым чувством понимает, когда человек достигает самого дна. И протягивает руку. Чтобы уцепиться ей за горло и продавить еще ниже. — Ты в порядке? — встрепенулся Энджел, огромными глазами наблюдая за неумелыми попытками Хаска восстановить дыхание. — Я в бешенстве. Хочу леща дать. — рыкнул Хаск и, увидев неподдельный ужас на лице собеседника, тут же виновато пояснил, — Не тебе. Алу. Пришлось выдержать на себе несколько секунд недоверчивого и осуждающего взгляда Энджела прежде чем тот снова улегся к нему на колени. — Аластор сказал, что готов уничтожить весь компромат, который у него есть на меня и подключит все связи, чтобы отмазать от этой тупой истории с убийством в обмен на небольшую услугу. — осторожно, будто оправдываясь за каждое слово продолжил Даст. — Он хочет сегодня встретиться с Валом. Ночью. В парке. Вроде будет его шантажировать или типа того. На кой ему это надо я так и не узнал. Да и похуй уже, если честно. Лишь бы это все поскорее закончилось. Хаск гладил его по волосам тупя в одну точку чтобы хоть как-то успокоить нервы. — И что же требуется от тебя? — Организовать встречу чтоб Вал ничего не заподозрил, — как-то даже слишком легко усмехнулся Энджел, поудобнее подставляя голову под руку Хаска, — Видишь ли, если Аластор сам вызовет его на разговор, Вал точно приедет с пистолетом в трусах и компанией из пары телохранителей. — Так… — Хаск понимающе кивнул, подталкивая его продолжить мысль. — А если позвоню я, то Валентино, скорее всего, приедет даже без трусов, — улыбка на лице Энджела сделалась еще шире. — Я даже не знаю, что из этого хуже, — сам того не ожидая, Хаск прыснул со смеху. — Хуже всего то, что Аластор пригнал сюда еще и тебя. Видать, хочет, чтобы ты поехал с нами. После того как обстановка чуть разрядилась, даже эти слова прозвучали не так угрожающе, как могли бы. Правда, Хаск слабо представлял, чем он может пригодиться во время криминальной разборки в стиле русских девяностых. Но об этом надо спрашивать уже самого Ала. Энджел и так выложил ему всё, что знал. И явно был от этого не в восторге. Скорее всего, он молчал бы до последнего в надежде удержать Хаска как можно дальше от происходящей жести. Если б Ал не решил иначе. Волосы Энджела были мягкими и щекотно пушились между пальцами Хаска. Безмерно захотелось поцеловать этого дуралея в лоб. И пока он думал, Энджел, для которого предугадывать чужие желания и угождать им превратилось в привычку (или просто хорошую дрессировку, спасибо Валенино), уже приподнялся сам, подтягивая к себе Хаска. Ловушка Джокера сработала отлично. Теперь не отвертишься и придётся целовать по-нормальному. Чему Хаск был исключительно рад.

***

Они сидели так уже явно дольше, чем следовало. Небо начинало медленно, но верно темнеть. Но прежде, чем вернуться в дом, в ледяные объятия заждавшегося их Ала, Энджел не мог не спросить. Скорее даже в прикол, чем на серьезных щах. — Так что ж, юноша, раз мы тут сокровенным делимся, может у тебя тоже есть какой-нибудь секрет, о котором мне стоит узнать до свадьбы? — ласково промурлыкал он, сползая с коленок Хаска и принимая вертикальное положение, — Помимо того, что ты говоришь волчьими цитатами. Хаск закатил глаза. Не такой уж он и волк в конце концов. Даже главное правило стаи «лучше иметь друга, чем друг друга» они с Энджелом уже благополучно успели нарушить. Но раз вечер располагал к откровениям, Хаск деловито откинулся назад и заглянул Энджелу в глаза: — И что же ты хочешь узнать? Энджел элегантно повел плечами и расцвёл самой хитрой улыбкой, что Хаск когда-либо видел. — Нууу было бы неплохо, если бы ты вдруг оказался миллионером, который все это время прикидывался лохом, чтобы проверить, что я с тобой точно не из-за денег, — Даст мечтательно закатил глазки и заговорил тихо-тихо. — А теперь ты понял, что я тебя люблю искренне, скрываться больше нет смысла и сейчас мы полетим на острова на частном самолёте. Вот такое признание было бы как раз кстати. Энджел подвинулся ближе. Томный вздох. Ручки опустились Хаску на пояс. И пока Даст отыгрывал нежную барышню, продолжая полушепотом озвучивать план их роскошной счастливой жизни, а про себя восторгаясь, как Хаск в два счёта растекся в беспомощную лужицу, ручки сами собой распустились и полезли ему под футболку. — Звучит шикарно, — Хаск старался говорить медленно, чтобы хоть как-то скрыть участившееся дыхание. Пришлось осторожно остановить руки Энджела под своей футболкой, пока тело не начало слишком очевидно поддаваться касаниям. — Как жаль, что я не миллионер, а всего лишь сын миллионера. — Я постараюсь как-нибудь это пережить, — рассмеялся в ответ Энджел. Вполне ожидаемо, он не поверил ни слову. — Плохая новость в том, что все наследство я проебал в казино два года назад. Во время секундной паузы, повисшей после этих слов, Энджел внимательно смотрел на Хаска с каменным лицом. Очень ему не понравился абсолютно не смешной серьезный тон собеседника: — А хорошая? — А хорошая новость? Я и так давно понял, что ты меня любишь искренне. И это взаимно. Хаск попытался, чтобы эта фраза прозвучала хоть немного брутально и круто. Но после признания в том, что ты проебался на все деньги, очень тяжело держать образ крутого парня. В лучшем случае, он сейчас похож на парня, которого хочется пожалеть. — Шутки у тебя… — Энджел закатил глаза, но в голосе всё ещё чувствовалась настороженность. А Хаск в ответ как назло молчал, нагнетая неловкости. Осознание свалится на Даста через три… два…один… — Погоди, ты что, серьезно? Хаск кивнул. — Господи, ну ты и лох! — бестактная, но честная мысль тут же вырвалась из уст Энджела успешно минуя мозг. — Еще какой! — согласился Хаск, для которого не было занятия более увлекательного, чем самобичевание. Энджел спохватился, что не такой, наверное, должна быть реакция любящего парня (он уже может себя так называть? Может ведь?). Он погладил Хаска по плечу и решил, что надо сказать что-то ободряющее. Но из слов поддержки на ум пришло только: — Ну, это хотя бы не ставки на спорт. Такого кринжа я бы не пережил. Хаска в очередной раз за этот вечер пробрал нервный смех. У Энджела, оказывается, есть стандарты. К которым, правда, сразу же появился ряд вопросов. Но, если так подумать, Энджел сейчас станет первым, после самого Аластора, кто узнает его историю. И эта мысль почему-то была очень приятной. А ещё приятнее было то, как нежно этот гипертактильный парень приблизился к его щеке и промурлыкал: — Ну рассказывай скорее, я ооочень хочу знать подробности…

***

Хаск сплюнул под ноги кровь и кое-как привалился к стене. Вывихнутое плечо под весом тела дьявольски заныло. Он медленно сполз вниз позволяя дрожащим ногам хоть немного отдохнуть. Земля была холодной и мокрой. И пьяный в дровища Хаск еле сдержал в себе гениальное побуждение улечься на нее и прижаться разодранной щекой к промерзшему асфальту. А лучше всем телом, чтобы облегчить боль от побоев. А еще лучше — вообще потерять сознание. Опухшую щеку разрывало от боли что внутри, что снаружи. Он еле ворочал ватным языком, пытаясь наощупь определить, выбили ему таки зуб или нет. Но в онемевшем рту чувствовался лишь стойкий вкус крови и водки. Заебись, продезинфицировался значит. Уже хорошо. В голове нещадно трещало, шумело и звенело. Хаск напрягся и попытался думать. Но если и на трезвую голову у него это не всегда получалось, то сейчас потуга напрячь извилины превратилась в непосильную задачу и привела к ещё большему звону в ушах. Еще сегодня утром отец орал на него, называя позорищем и уверял, что ничего из Хаска не выйдет. А нынче Хаск готов был поспорить. Судя по дикой боли в груди и под ребрами, несколько жизненно важных органов готовы были выйти наружу прямо сейчас. Надо было срочно брать себя в руки. Буквально. Он прижал колени к груди и обхватил их покрепче. Стало лучше. Даже туман в голове начал потихоньку рассеиваться. Так что ж. Отец топал ногами, бил себя кулаком в грудь и снова решил припомнить все карточные долги и пьяные выходки сына. Что было справедливо, но все ещё очень обидно. Тем более, что Хаску (по его личному мнению) чаще всё-таки везло в этом дурацком казино. До этого вечера по крайней мере. А сегодняшнему проигрышу виной, скорее всего, Ретроградный Меркурий. И уж явно не то, что Хаск со злости решил надраться и что-то кому-то доказать, поставив все оставшиеся деньги на кон. К тому же еще влез в долг на сумму, нули в которой было бы проще посчитать, не двоись у Хаска перед глазами. Двоиться начал и паренёк в красном, вышедший из дверей заведения. Именно он пятью минутами раньше вытолкал Хаска, истошно орущего «бабки, бабки, сука, бабки!» на улицу от греха подальше. И шепнул на ухо, что сам со всем разберется. Хаск радостно поднял на него глаза и махнул слабой рукой. Такими словами он обычно не разбрасывался, но этот пацан был героем. Не появись он в последний момент, дело бы кончилось катастрофой. Он смутно помнил своего спасителя. Видел этого заядлого прогульщика в институте всего пару раз. Но Ал был не тем, кого возможно забыть после одной встречи. И уж явно не тем, кого ожидаешь увидеть ночью в казино. Но чудеса случаются. Пара мужиков, прижали Хаска к полу в каком-то подсобном помещении. И когда наконец поняли, что выбивать из него деньги (которых нет) это гиблое дело, решили выбить из полуживого пацана последнее дыхание. И тут из ниоткуда возник Аластор. Красивый и деловой дохуя в красном костюме. И уболтал их словами о том, что добивать еще живого человека, которого еще вполне можно сбыть на черном рынке, очень недальновидно. Он назвал цифру, которую Хаск, судя по количеству знаков, сначала принял за номер телефона, а не цену. — Слушай, а ловко ты это придумал. Я даже сначала не понял. Молодец, — прохрипел Хаск, когда Аластор наконец с ним поравнялся. — Что придумал? — тот сверху вниз оглядел потрепанного Хаска и удивленно поднял брови. — Ну как же! Как ты с теми парнями договорился. Они небось реально подумали, что ты им сейчас за меня заплатишь, — не узнавая собственный сиплый голос рассмеялся Хаск, — И всё-таки, мне интересно, как ты их обманул? Аластор продолжал сверлить его взглядом, в упор не понимая вопроса: — Никого я не обманывал. Я заплатил. Сказал это так легко, будто и дураку должно быть понятно, как решаются такие вопросы. Жаль только Ал не предусмотрел, что Хаск действительно был дураком — Чего? Как? — он даже о боли думать забыл и огромными глазами уставился на Аластора. Да, судя по внешнему виду, питался этот парень не дошираками и одевался явно не в секондах. Что в студенческой чете уже являлось показателем роскоши. Но та фантастическая сумма, что он озвучил… — Чек выписал. А как еще? Кто ж носит с собой столько налички, — Аластор прервал его размышления простым как пять копеек ответом. И рассмеялся. Не понимая толком, чего от него хотят и что вообще происходит, Хаск смотрел на своего спасителя и хлопал глазами как всратый котёнок. — Брат, слушай, спасибо тебе, — неловко начал он, с трудом подбирая слова, — Но у меня денег нет. Ответом послужил очередной раскат задорного смеха. — Я заметил. И те милые люди, кажется, тоже, — Ал откровенно издевался, ощущая, как шестеренки в голове Хаска усиленно крутятся, но не рождают ни одной толковой мысли. — Не, ты не понял. В смысле… Я не могу вернуть тебе эти деньги, — настаивал тот, пока в голову не ударило просветление, — Секунду. Я позвоню отцу, и он расплатится. Правда прикончит меня сначала, а потом обязательно… Он начал шарить по карманам. Но очень скоро к Хаску пришло осознание, что бумажник (пустой), как и телефон (севший) остались внутри. И ярко вспомнилось, что отец как раз сегодня утром пообещал больше никогда не брать трубку и даже пальцем не двинуть если Хаск снова наживет себе проблем. Логичная реакция, когда любимый сын посылает тебя к черту и хлопает дверью. Хаск безнадежно запрокинул голову и простонал: — Да чтоб я сдох! — Я тебя купил, парень, — Ал всё-таки решил сжалиться и дать жирную подсказку, — Теперь сдохнешь только когда я скажу. И ни минутой раньше. — Смешно, — прищурился Хаск. — Но если серьезно, чё делать то теперь? — А до тебя и правда туго доходит, — Ал снова широко улыбнулся, что уже начинало немного раздражать, — Купил тебя говорю. Теперь будешь делать, что я скажу. Пока не придумаешь, чем расплатиться. И пока одна часть сознания Хаска обрабатывала невероятную новость, другая уже накидывала аргументы, почему это полнейший бред. И последняя, конечно, победила. Тем более, Хаска уже дико бесило, что этот Ал держит его за дурака. — Да ты юморист, я погляжу, — рыкнул он исподлобья. За едким смешком Аластора последовал резкий удар ноги по вывихнутому плечу. Ботинок впечатал Хаска в стену и медленно продавливал сустав, пока внутри что-то не хрустнуло. Бедолага взвыл от боли. «Как тебе такая шутка, Хаск?» Глаза резко обожгли слёзы. Хаск не хотел. Он не собирался плакать. Слёзы сами обдали жаром лицо и разъели свежие забитые грязью царапины на щеках. Пиздец какой-то. Ал надавил еще раз. Хаск снова издал звук кота, которому наступили на хвост. — Никто не запрещает тебе отказаться. — заверил его Аластор, — Я тебя отпущу. И ты пойдешь к тем милым людям. Попросишь их вернуть мне деньги назад. И договориться сам, раз умный такой. Только учти, что они будут бить сильнее. Им то ты живым не нужен в отличие от меня. Ал резко убрал ногу, и Хаск, как и мечтал несколько минут назад, повалился на мокрый холодный асфальт. И пожалел, что другое его желание — сдохнуть здесь и сейчас, Аластор явно исполнять не будет. А тот, как мысли читал, присел рядом и заглянул в мутные почти закатившиеся глаза Хаска: — По рукам? Снова дебильная улыбка. Ему самому не надоело еще? Хаск протянул Аластору вторую, чуть более здоровую руку. И прежде, чем провалиться в темноту, почувствовал, как его ладонь сжали мертвой хваткой. «Ёбаный рот этого казино. И этого Аластора. И жизни этой тупой, когда ж она закончится наконец…»

***

Отец не взял трубку и на следующий день, и через неделю, и больше никогда. Как и мать. Что было особенно обидно. И, если честно, попахивало предательством. А когда Хаск с опущенной головой приперся на порог выпрашивать у родителей прощения (и если повезёт — денег в долг), его у дома уже ожидала любезно собранная походная сумка с вещами. И сменённые замки на всех дверях. Хаск быстро понял этот тонкий намёк. И сам отправился три буквы. К Алу.

***

Энджел с Аластором уже засели в гостиной, а Хаск еще околачивался на кухне, разливая по стаканам остатки Дэниэлса. Как-никак, он в этом доме что-то типа горничной. Роясь по ящикам в поисках третьего стакана, грешным делом бросил взгляд на пачку мышьяка в дальнем углу полки. Над ухом как на яву задребезжал голос Валентино. Одно простое решение и долг отдавать будет некому. Хаск взял в руки упаковку. Встряхнул, повертел в руках. Сюрприз-сюрприз — на пачке не было ни слова о том, сколько мышьяка надо сыпать, чтобы убить человека. Только про грызунов. А если подумать, сколько нужно? Хаск бросил взгляд на Дэниэлс, равномерно разделенный по трем стаканам. Конечно, Хаск и не собирался ничего такого делать. Может, он дурак, но явно не сумасшедший. Однако от одной мысли, что подобные вопросы лезут в голову, сделалось дурно. Он быстро поставил пачку на место и брезгливо отряхнул руки, с отвращением представляя, что на коже могли остаться частички порошка. По кончикам пальцев пробежала дрожь. Нет. Пошел Валентино далеко и надолго. План говно. Хаск не хочет в нем участвовать. Хаск брезгует.

***

Он остановился на пороге комнаты, окидывая взглядом картину безудержного веселья. Энджел и Аластор развалились в креслах по разным концам комнаты и с отсутствующим видом молча втыкали каждый в свой телефон в ожидании третьего члена их новоиспеченного ОПГ. Энджел поднял глаза на Хаска первым. Вздохнул и уныло отчитался Аластору: — Вал будет на месте к полуночи. Ал довольно улыбнулся, не отрывая взгляд от экрана: — Какой же ты продажный, обожаю! Предательство это всегда так трогательно. — Иди к черту, — лениво протянул Энджел со своего места. Аластор хохотнул: — Сейчас вместе соберемся и к нему поедем. Эти двое поймали какой-то фантастический коннект. Энджел просто смирился. А Аластору было элементарно скучно подъебывать не слишком вспыльчивого собеседника. Чего он, естественно, делать не прекращал. Просто оскорблял его с меньшим садизмом, чем тех же Хаска и Люцифера, которые с его слов заводились вполоборота. В общем, новая живая игрушка была Алу вполне симпатична. Хаск поставил поднос со стаканами на стол, попытавшись вложить в этот молчаливый жест всю пассивную агрессию, скопившуюся на Ала. Он никогда не простит ему, что Энджел теперь с ними тонет в одном болоте. А Аластор, бодрый как всегда, не обратил никакого внимания на хмурые взгляды Хаска. В мгновение ока он оказался возле стола, подхватил один из бокалов и радостно произнес тост: — Ну что ж, друзья. За нас с вами и за хуй с ними. — Мы тебе не друзья, — Хаск пригубил стакан, решив, что за такой тост надо пить не чёкаясь. Ал поспешил не согласиться: - Друзья, и еще какие! Выбора то у вас нет. Эти два придурка из телевизора организовали против меня банду. А я создам свою, с БлэкДжеком и ш... - он осёкся, почувствовав на себе осуждающие взгляды сразу и Энджела, и Хаска, - ...Шансы на успех у нас достаточно высоки. Чего-чего, а самоуверенности ему не занимать. "Банда" пока складывалась весьма сомнительная: гениальный молодой то ли детектив, то ли маньяк и два его не самых верных приспешника - сладкая парочка "валить и трахать" и "обнять и плакать". Такая команда вряд-ли бы держала в страхе Готэм Сити. Но отлично сошла бы за кучку одноразовых злодеев из какого-нибудь выпуска Скуби-Ду. - А ты и рад всех на поводке держать, - возмутился Хаск. Нет, он однозначно не простит, как легко Алу удалось заполучить себе в услужение Энджела. Сам-то Хаск привык. А вот Даст. Из огня да в полымя попал. Кстати, надо будет не забыть и Валу по роже дать при встрече. Давно пора бы. Аластора безмерно забавила злость Хаска. А потому он просто не мог удержаться и не подлить масла в огонь: - Ну да, рад. Но в этом и твоя заслуга, Хаск. Если б не ты, Энджел бы здесь не сидел. - В каком это смысле? - Хаск в два глотка прикончил свой стакан и с недоверием взглянул на Аластора. - Ты ж не думал, что я поделился с тобой списком подозреваемых потому что ты мой хороший друг и я тебе доверяю? - легко пожал плечами Аластор. Он был в восторге. Два любимых его занятия: хвалиться своими успехами и унижать Хаска. И вот наконец выпала уникальная возможность объединить их в одном монологе. Он сделал паузу, позволяя Хаску припомнить в подробностях, как в то утро из секретной папочки на стол легло фото Энджел Даста. - Надо было всего лишь вбросить пару фактов про твоего ненаглядного парня и немного тебя разозлить, - Аластор потер уже почти зажившую ссадину на щеке после памятной драки. - Этот пункт плана оказался даже перевыполнен. И вот ты уже бежишь сломя голову обо всём рассказывать Энджелу. Все ведь так и было? Парни переглянулись. И хоть ситуация совсем к этому не располагала, Энджел улыбнулся, наконец узнав о происхождении синяка под глазом Хаска. - Я ж тебя знаю, Хаск. Ты такой очевидный, что мне это даже нравится, - Аластор с победным видом обхаживал стол посреди гостиной. - Вэгги считает, что ты прямолинейный. Но мне кажется, дело в том, что ты просто никогда не думаешь о последствиях. Как же ты Энджела напугал! Бедный, он так успел накрутить себя за эти несколько дней, что когда я позвонил, он чуть не заплакал. Правда ведь? Энджел съежился, стараясь как можно глубже вжаться в кресло. В ответ на слова Аластора он молча показал средний палец и сросся с кучкой диванных подушек насовсем. - Некоторые люди предсказуемы настолько, что становится скучно. Но Энджел так быстро согласился продать своего папика с потрохами, что даже я удивился. Спасибо Хаск. Если бы ты заранее не запугал Энджела до полусмерти, убеждать его было бы куда труднее. Хорошая работа. Аластор хотел было похлопать Хаска по плечу, но тот извернулся и рыкнул: - Я сверну тебе шею. - Попробуй меня хоть тронуть, - довольно кивнул Ал, - и завтра твой друг-нимфоман окажется тюрьме. Сокамерники точно оценят по достоинству его таланты. - Мудак, - фыркнул из-под подушек Энджел. - А я не сто долларов, чтобы всем нравиться, - философски парировал Аластор. - Ты даже не пять центов, - Хаск тяжело дыша поднял на него глаза. Дураки. И как они только позволили затянуть себя в это?