записульки

Миша вздыхает и поднимается из-за стола, потирая точку между бровей. Он устал заниматься с нынешней столицей, а если учитывать, что нагнетало понимание, что когда сейчас Сашу пойдут укладывать спать, то Московскому ещё и придется пойти разбираться с документами, которых было не мало, а утром принести на подпись юной столице, объяснить, что к чему и зачем подписывать именно эти бумаги, а не другие. – ладно, на этом всё. Вы свободны, Александр Петрович. Сегодня вы хорошо позанимались. – Москва поднялся из-за стола и взглянул на Сашу, который сонно угукнул и поднялся следом. – думаю, что вас уже ждут в ваших покоях, чтобы уложить спать. Питер кивает на наставника, открывает рот, чтобы что-то сказать, однако тот почти сразу передумал и грустно вздохнул. – спокойной ночи, Михаил Юрьевич. Миша следит за тем, как тот удаляется и хмыкает, начиная собирать книги и складывать их на край стола. Он знал о чем попросит юная столица. Тот уже месяц бегал за ним и надеялся, что великая Москва почитает с ним, но тот постоянно отказывался, находя причины для того, чтобы избежать чтения. Миша думал, что тот и на сей раз испытает удачу, но на удивление нет, в этот раз даже спрашивать не стал, да и скорее всего понял, что на сей раз он сам уснет за чтением. Московский последний раз окидывает помещение взглядом, и, убеждаясь, что здесь он закончил, покидает кабинет и направляется в другой, где находится все документы. Когда дверь закрывается за спиной бывшей столицы, он выдыхает и прикрывает глаза, настраиваясь на очередную порцию работы. Он не столица, а до сих пор делает почти то же самое, что и делал тогда, когда был ею. И всё же, несмотря ни на что, он рад, что до сих пор он имеет возможность управлять страной, хоть уже и неофициально. Миша слышит тихий смешок и удивлённо распахивает глаза, совершенно не ожидая, что он здесь не один. – ну привет, җаным. Я-то надеялась, что ты меня быстро заметишь, а ты оказался столь задумчив, что мне пришлось окликнуть тебя. – Камалия лукаво сощуривает глаз, глядя с улыбкой на Мишу, который до сих пор в удивлении хлопал глазами, от чего девушка не удержалась и рассмеялась, подпирая голову рукой. – да и не думала, что моё появление так сильно удивит тебя. – ты же говорила, что приедешь только через месяц... – он отмирает и подходит к столу, не отводя взгляд от Зилант. – я освободилась пораньше от дел и решила поверить, как ты тут справляешься с работой наставника, при этом устроив тебе небольшой сюрприз. Я думала, что ты будешь рад видеть меня. Когда Москва выдыхает и коротко улыбается, глядя на Камалию, та поднимается, берет того за подбородок и уж больно довольно смотрит ему в глаза. – я рад, что ты приехала. Но ты не учла, что несмотря на то, что ты закончила со своей работой, то у меня её еще очень много. – Московский перехватывает её запястье и отводит от своего лица, обходит стол и отпускает запястье. – учла. – она поворачивается к Мише, оглаживает шейный платок и слегка дергает на себя. – но поспрашивав у всех здесь и я узнала, что ты работаешь на износ и совсем не отдыхаешь. Җаным, ты думал, что я не узнаю? – она наклоняет его к себе, выравнивает платок и следит за изменениями на его лице. – Камилия, я... – он так и замирает, завороженно глядя ей в глаза. Только под её взглядом он может так просто замолчать, пока из головы во мгновение ока пропадают все оправдания – я знаю то, как меня зовут, Миш. Но ты понимаешь, что я заставлю отдохнуть тебя всего лишь в этот вечер, а дальше ты вновь вернешься к работе. Не стану я тебя лишать твоей драгоценной работы. – она наматывает на палец прядку волос Миши, после чего приближается к губам оного. – аңлашыламы? – понятно. – Миша кивает, словно заворожённый, после чего смотрит ей в глаза и усмехается, отмирая и утыкаясь лбом в лоб. – кажется, что только ты способна так легко уговаривать меня что-либо сделать. – конечно. Я просто тебя заколдовала в день нашей свадьбы. Теперь контролирую твоё сознание. – Камалия смеётся и проводит кончиками пальцев по Мишиной щеке, скользит к подбородку и смотрит в глаза. – таких, как ты в Европе называют ведьмами и сжигают на кострах. – ох, да наша Москва теперь разбирается в том, что делают в Европе с такими, как я? Кажется, что Пётр уж очень много тебе наговорил по поводу Европы. – она второй рукой игриво дернула того за рукав. – но ты не ведьма, а колдунья. Поэтому нет ничего критичного. – Миша и сам коротко посмеялся. – раз нет ничего критичного, то повелеваю, – Камалия тянется к его губам, пока сама не может сдержать улыбки. – целуй меня. – ты когда в лягушку успела превратиться? – Миша вновь смеётся, а Зиланд щипает того за запястье, сама еле сдерживая смех. – ладно-ладно, сделаю из тебя человека. – и после этих слов касается губ оной. Поцелуй получается смазанный, ведь оба только-только смеялись, а сейчас с губ обоих не пропали улыбки. Камалия вновь переместила руку на щёку, оглаживая её, а Миша попытался перестать улыбаться, целуя её более трепетно, а в скором времени Казань тоже перестала улыбаться, перехватывая эту манеру поцелуя у Московского, постепенно делая его более растянутым. – а теперь имею право повелеть тебе чтобы ты направился со мной в опочивальню, җаным. – говорит Казань, отстраняясь, но руку с щеки не убирая. – ну раз после того, как я тебя поцеловал, ты теперь человек, то я не против. – Миша касается её волос и заправляет вылезшую прядь за ухо, при этом проведя по щеке оной кончиками пальцев. – ещё бы ты был против. – она отстраняется и поворачивает его за плечи к выходу. – я же заколдовала тебя. Миша опять усмехается и идет на выход, а открыв дверь, поворачивается к ней, в глаза заглядывая. – колдунья и лягушка - это всё моя жена. – тебе очень повезло, җаным. Но тебе больше повезёт, если ты сейчас упадешь на мягкую перину, а то я уже слишком давно попросила всё приготовить. Москва улыбается и смотрит на Камалию. И всё же ему повезло, что его жена с таким прекрасным набором, так ещё и заранее продумывает всё наперёд. Его ещё и удивляло то, как же она заранее понимает, что Миша согласиться. Или это он столь предсказуем?