Придется постараться

      Кроули не мог поверить, что у него это получилось. Он официально возвращается на сцену. Он посмотрел на Вельзевул, которая похоже испытывала те же чувства. Затем перевел взгляд на Азирафаэля. Его лицо оставалось все таким же непроницаемым, и это немного напрягало. Вообще мужчина обладал мягкими и округлыми чертами лица, которым, как казалось Кроули, бы намного больше пошла улыбка.       Фелл снова обратился ко всем.       - Ваша работа начинается с завтрашнего дня. Сегодня я выберу для каждого из вас свое место исходя из ваших данных. А на сегодня все свободны, до свидания.       После этого он начал собирать все нотные листы с пюпитров, а остальные музыканты укладывали свои инструменты обратно в футляры. Кроули делал это намеренно долго, чтобы побольше понаблюдать за Азирафаэлем, в надежде поймать хоть одну эмоцию, один сдвиг лицевых мышц, мимику, хоть что-нибудь. Но безрезультатно.       - А еще кое-что. – Фелл поднял руку, попросив всех остановится и обратить на него внимание. – Убедительная просьба ко всем: не опаздывать.       Все согласно замычали и закивали головами. дирижер закончил собирать листы и удалился в свой кабинет, который находится за кулисами.       Кроули огорченно вздохнул и побрел на выход. Когда он перешагнул через порог, то почувствовал на спине тяжесть.       - Мы это сделали, змей! Мы снова будем выступать на сцене!       Это была Вельз, от счастья она решила прокатиться на спине Кроули. Тот подхватил ее ноги, чтобы ей было удобно сидеть и пошел к Хастуру. Тот стоял все на том же месте рядом с Гэбриэлем и еще кое с кем. Эти двое были очень хорошо знакомы Тони.       - Ну что, звезды, «дьявольский квинтет» снова в деле?       Кажется, где-то рядом точно было слышно цыканье Гэбриэля, и Кроули готов был поклясться, что тот закатил глаза. Рыжеволосая девушка обернулась, как только Тони с Вельз на спине подошел к ним. Это была Дагон, их дьявольская пианистка.       - Дагон! Ты ли это? Похорошела чертовка!       Та засмеялась, и по-дружески толкнула его локтем.       - Никак снизошли до нас.       К разговору присоединился еще один старый друг – Лигур. Если Дагон и правда похорошела, то этот ящер-ударник почти не изменился.       - Лигур, сколько лет, сколько зим! – Поприветствовала его Вельзевул с высоты роста Энтони. Но потом все-таки решила спрыгнуть и обнять старых друзей. – Я скучала.       - Мы тоже, мушечка. – Дагон правда была рада видеть старую подругу, она обняла ее в ответ и чмокнула в щеку. Они всегда так здоровались и прощались во времена Консерватории. – Мы уже не надеялась сыграть вместе с вами снова.       Хастур тоже присоединился к друзьям.       - Черт, какая ностальгия.       - Это точно.       Идиллию нарушил Гэбриэль, подошедшего к группе друзей.       - Вельзевул, Кроули, - он перевел взгляд от одной на другого, - что ж, поздравляю.       Вельзевул смущенно затеребила волосы и скромно поблагодарила Гэбриэля. Кроули же ничего не сказал, открыто игнорируя его. Контрабасист хмыкнул и удалился в направлении сцены.       Хастур похлопал друга по плечу.       - Хе, привыкай, Кроу, ты теперь с ним на одной стороне.        Дагон согласна кивнула.       - Ага, мы тоже не ожидали, что он будет с нами, но так уж вышло.       - Ребята, как вам наш маэстро? – Не сдержал своего любопытства Лигур. – Уже заметили его гениальность?       Они с Дагон захихикали. Кроули же грустно вздохнул.       - Я в этом, честно, не разбираюсь.       Хастур покачал головой.       - Этого я и боялся.       - Ой, да ладно вам, парни. – Скрипачка растолкала друзей и обратилась к Тони. - Кроули, там учиться нечему.       Тот посмотрел на Вельзевул с недоверием. Все его друзья имели опыт игры в оркестре, и им не о чем было переживать. Он же чувствовал себя жалко: когда он сидел на прослушивании, пытаясь понять жесты Азирафаэля, он осознал, что просто играет выученную наизусть мелодию, а не следует жестам дирижера. Нет, он знал какие жесты дирижера, что означают, но самым сложным было именно войти в общий поток. Быть частью целого, а не соло.       Почти всю жизнь Кроули был один и учился добиваться всего самостоятельно. Ему было важно быть в центре внимания, чтобы его заметили. Поэтому еще с музыкальной школы при Консерватории он боялся играть в оркестре - он боялся, что игра других затмит его. Тони старался быть лучше всех, чтобы остаться в соло.       Сейчас же у него не осталось выбора. Он хотел попасть на сцену любыми средствами. Пусть для этого ему и придется сильно постараться, чтобы не выделяться.       Однако, что касается вопроса Лигура, Кроули не смог пропустить, как четко Азирафаэль руководит всем процессом. Он настолько уверен в своих действиях, что оркестр, пусть и только из новобранцев, исполнял композицию очень слаженно.       Кроули вытащили из его мыслей руки Вельз, которая взяла его под руку. Он посмотрел на нее, а потом на своих старых друзей. Тони не мог отрицать того, что только благодаря этой работе он смог воссоединиться с ними, хотя когда-то и “бросил” их, уйдя в сольную карьеру с головой. Они были его опорой и поддержкой в тяжелые времена музыкальной школы, а затем и Консерватории. И за все года их отсутствия скрипач совсем забыл каково это быть в некоем безопасном куполе, созданном твоими лучшими друзьями, которые будут на твоей стороне несмотря ни на что.       В коридоре начало стекаться все больше людей с инструментами. Когда все это заметили, Хастур огорченно вздохнул.       - Нам пора на репетицию.       Дагон и Лигур лишь грустно кивнули.       - Но, - продолжил белоголовый друг, - предлагаю встретиться после нее и заняться проблемой Кроули. Он ведь теперь в оркестре, поэтому его проблема - проблема всего оркестра.       Кроули смущенно опустил голову, а рука Вельз будто сильнее сжала его предплечье. Тут вмешалась Дагон: она одной рукой обняла того за шею, а другой взъерошила его волосы.       - Кроули, только не загоняйся. Чтобы ты не подумал об Азирафаэле, но он довольно терпеливый руководитель. И очень внимательный слушатель, поэтому я думаю, что он взял тебя, даже заметив твою проблему. Он всегда нам помогал, и ты не станешь исключением. С ним ты быстро научишься “играть в команде”.       Она показала кавычки свободной рукой, посмеиваясь.       - Но с ним главное найти общий язык. Если и это не сможешь, то пиши пропало.       Только слова пианистки начали подбадривать и успокаивать Кроули, как вмешался Лигур, и скрипач снова начал тревожиться.       - Бейб, ну ты че? - Шикнула рыжеволосая дьяволица на литавриста. - Я тут стараюсь, а ты, тьфу.       - Ага, - поддержала подругу Вельзевул и ткнула Лигура в грудь. Но потом очень ласково обратилась к Тони. - Все будет хорошо, Тони. Мы все снова вместе.       Слова Вельз всегда имели очень действенный эффект на Энтони. Ее голос успокаивал, а легкое поглаживание помогало расслабиться.       Хастур ступил ближе и вскинул вперед руку.       - Дьявольский квинтет?       Дагон повторила этот жест и положила свою ладонь на бледную руку трубача.       - Черт, да!       Лигур повторил за девушкой.       - Снова вместе.       Вельзевул улыбнулась и повторила за друзьями, а затем выразительно посмотрела на Кроули. Тот окинул взглядом друзей и тоже не удержался от улыбки.       - Дьявольский квинтет снова в деле!       И положил рук на четыре других.       

***

      После прослушивания Вельзевул в прямом смысле не хотела отделяться от Кроули и все время, что они были вместе, держала его то за предплечье, то за ладонь, то шла с ним в обнимку.       Тони было все равно, что на них пялятся, ведь он знал, как для Вельз важен тактильный контакт. Она, как и Энтони, росла не в лучшей семье, где ей, как старшей сестре при еще трёх детях не хватало заботы и любви со стороны родителей. Поэтому она так активно искала этого среди друзей. Обнималась, держала за руки, целовалась.       В этом они были очень схожи: они оба искали любовь и заботу, и возможно именно это стало одной из причин, почему они начали встречаться. Однако, как потом они признались друг другу, никогда не чувствовали той самой любви. Они расстались довольно грубо и резко, когда Котт объявила, что якобы влюбилась по-настоящему. В тот момент Кроули осознал, что тоже уже некоторое время перестал хотеть быть вместе с ней.       Отношения с Вельзевул были первым опытом Кроули. Поэтому переносил он это довольно тяжело. После этого он даже написал композицию на эту тему, которая помогла ему отпустить ситуацию и Вельзевул из сердца навсегда.       Поэтому, да, эти прикосновения не имели никакого подтекста для них обоих. Они прошлись от Концертного зала, до дома Кроули, где немного посидели в его комнатушке, обсуждая всякие сплетни и просто общаясь.       Кроули рассказал о своей жизни после аварии. Теперь он понимал каково было Вельзевул, после того как ее фотографии, где она под дозой, опубликовали в СМИ. Это был большой скандал, ведь Вельз, как и Тони была восходящей звездой. Но, к сожалению, так же, как и он, не удержалась на небосводе.       Хотя сейчас девушка и выглядела жизнерадостной и активной, ей пришлось пройти большой путь от депрессии и попытки суицида до нынешнего состояния. И Кроули ей искренне восхищался. Вообще-то так было всегда. Именно она показала ему, что нужно быть смелее и увереннее в себе, когда он только пришел в музыкальную школу. С тех пор они были всегда вместе. И именно он помогал ей выбраться из ямы, в которую она сама тогда себя загнала. По его просьбе она прошла реабилитацию и уехала в путешествие, чтобы развеяться.       Какая же была ирония, когда Кроули оказался в такой же ситуации, но к нему так никто и не пришел. Он был один. Чему совсем не был удивлен.       Он отогнал от себя нахлынувшие грустные мысли. Теперь все по-другому. И пора к этому привыкать.       Ближе к вечеру с ними связался Хасутур, который создал общий чат с ними и Дагон с Лигуром. Они договорились встретиться в лофте пары. Там они усердно занимались почти четыре часа. Они пытались играть впятером, чтобы Кроули привыкал к командной игре. Но как оказалось им самим это давалось тяжело без дирижера.       После этой тщетной попытки друзья объясняли скрипачу разные особенности оркестра, например, рассадка и роль каждого инструмента. Еще они побольше рассказали про других участников оркестра. Например, о близняшках Трейси и муже одной из них, Изабель Трейси, Майкле Шедвелле. Они втроем играли на духовых. Еще была очень скромная пара по фамилии Янг, муж - ударник, жена - виолончель. Всем известное небесное трио оставалось прежним - Гавриил - контрабас, Уриэль - фагот, а Михаэль - арфа.       Потом “старшие по оркестру”, как их в шутку назвали Вельзевул и Кроули, рассказали над чем они сейчас трудятся, и поведали, почему так внезапно начался набор новых участников оркестра.       - Мы готовимся к следующему выступлению и работаем над концертной программой для тура по Америке, куда нас пригласили пару месяцев назад. Именно из-за него много кто ушел. Так как тур, это не день и не два. А месяцы. Из-за того, что у многих уже есть семьи, они не смогли продолжать.       - Да, много хороших музыкантов ушло. Но Азирафаэль предупреждал, что однажды так будет. - Добавила Дагон.       - Это и вправду очень трудно устроить, но Фелл смог. Я им восхищаюсь. Хоть он и очень странный человек, но я никогда не сомневался в нем, как в дирижере и как лидере.       Слова Хастура были искренними, и Кроули невольно начал заражаться его настроением, соглашаясь с тем, что тоже в какой-то мере восхищается загадочным холодным мужчиной, хотя и пока что плохо с ним знаком. Ему хотелось побольше узнать о нем, но спрашивать пока не решался.       Остаток вечера они провели в ностальгических разговорах, вспоминая как чудили в школе и Консерватории, и как за ними по пятам шел Гавриил, и теперь, как будто в насмешку, Бог снова свел их, но только теперь они были по одну сторону баррикад.       Распрощались уже за полночь. Хастур настоял, что довезет Вельз и Кроули по домам. Они ехали под легкий кантри, обожаемый Картером. Вельзевул тихонько мычала в такт музыке, пока разглядывала вид из окна авто. Кроули тоже сидел довольно расслабленно, обдумывая все что он услышал за сегодня.       Когда они подъехали к его дому, Хастур спросил:       - Кроу, может тебя завтра забрать? Ты ведь без машины сейчас. Не хотелось бы, чтобы ты опоздал на первую же репетицию. Фелл терпеть не может опозданий.       - Не нужно, я сам доберусь. Пойду по головам наглых бабулек, но в вагон метро пролезу.       - Хе, уж ты-то да, я уверен в этом. А вот в том, что ты не опоздаешь - нет.       - Я постараюсь. Поставлю десять будильников, чтоб не проспать. Ладно, пока, ребят. До завтра.       - Покеда, змей.       - До завтра, Тони.       Как Кроули и сказал, придя домой, он установил на телефоне будильники, посчитав во сколько ему нужно встать, чтобы успеть на поезд. Еще он заранее приготовил одежду, чтобы завтра впрыгнуть в нее и побежать.       Но как это часто бывает, как на зло Кроули долго не мог уснуть, но уже думая не об оркестре, а об Азирафаэле. Сможет ли он с ним поладить? Позволит ли он ему остаться, если он завтра опоздает? Увидит ли он его эмоции, если это случиться?       Даже через полчаса он не смог успокоить мысли, поэтому выпил успокоительное. Через пару минут стало легче, и он провалился в сон.       

***

      И конечно же из-за поздней отключки Кроули проспал все будильники…       Тони клял себя на чем свет стоит. Это был худший исход. Он быстро натянул одежду, схватил сумку и футляр со скрипкой и помчался на метро. До репетиции оставалось полчаса, и он очень надеялся успеть. В метро была тьма людей, как всегда, в утренний час пик. Он еле влез в вагон, расталкивая всех на своем пути. Ему пришлось держать футляр чуть ли не над головой, чтобы его не раздавила толпа. А в наушниках играла Queen на полную громкость, пытаясь окончательно разбудить музыканта.       Через пятнадцать минут Кроули вышел на нужной станции. Ну как вышел, толпа, словно волна, сама понесла его на выход. Но ему кто-то наступил на ногу сзади, и он упал прямо посреди основного потока. Все буквально наступали на него, не собираюсь помогать. Тони пришлось ждать несколько минут пока толпа уйдет, чтобы суметь подняться.       Это было ужасно, все шло наперекосяк, совсем не в его пользу. От станции до Концертного зала было еще десять минут ходьбы, но Кроули бежал, поэтому справился за пять. Когда он вбежал внутрь здания, его пытался остановить охранник. Тут нервозность Тони достигла своей последней отметки, и он не сдержался и крикнул, уже будучи на лестнице:       - Сука, я здесь работаю!       И унесся прочь по направлению к сцене. Пока Кроули шел туда, он наткнулся на большое зеркало и увидел себя. Весь помятый, взмокший, кое-где даже порван пиджак. Все это было словно в ночном кошмаре. Ну не могло ему так не повезти. Когда Тони смотрел на свое отражение ему захотелось все бросить и пойти обратно домой. Хоть он и сказал, что работает здесь, но подсознание твердило, что он просрал свой единственный шанс на восстановление.       В этот момент до Кроули донеслась музыка. Приглушенная из-за отдаленности, но Кроули ее узнал: это был Второй концерт Рахманинова. Не успел Тони и подумать о чем-то, как ноги сами понесли его к источнику звука. Эта композиция подействовала на скрипача так же, как когда-то на ее автора. Она буквально спасла утопающего в сомнениях Энтони. Словно говорила ему идти туда и принять свою судьбу несмотря ни на что.       Он полностью очнулся, когда уже стоял перед дверью на сцену в том самом коридорчике, что и вчера. Он не знал, как ему стоит войти, но решил, что хуже уже быть не может и зашел, когда трубы извещали о скором завершении композиции.       Сказать, что Кроули было стыдно, ничего не сказать. Его щеки буквально горели, благо никто не видел его глаз, потому что их закрывали очки.       Разумеется, его прибытие не осталось незамеченным. Музыка сразу прекратилась, стоило двери открыться. Кроули заметил, что палочка Азирафаэля была опущена, требуя прекратить игру. В этой звенящей тишине Тони услышал шептание, волной прошедшее по всем рядам оркестра. Где-то в дальней части был слышен шепот Гэбриэля, с его неизменным: "Я же говорил", адресованное Уриэль и Михаэль.       Тишину нарушил Азирафаэль. Он прошел левее от своего место и указал на пустой стул, рядом с Вельзевул, что сидела посередине в части первых скрипок. Кроули расценил это как сигнал для себя и рванул на это место, игнорируя осуждающие взгляды.       Да, пусть сейчас он и выглядел, как дерьмо, свой шанс он упускать не собирается. Больше нет.       Пока Тони расчехлял свою скрипку, Азирафаэль с таким же невозмутимым лицом вернулся на свое место и произнес, когда скрипач наконец-то приготовился:       - Друзья, продолжим.       Руки Азирафаэля взмыли в воздух, и зал снова залила музыка. Все заиграли слаженно и четко почти сразу, и никто не собирался ждать, пока Тони настроиться на общий лад. Он пару раз заметил, как Вельзевул, сидящая справа от него, поморщилась. И если у нее это было непроизвольно, то вот Габриэль, сидевший позади, возглавляя ряд контрабасов, явно делал это намеренно. И только лица Азирафаэля не выражало абсолютно ничего.       Кроули только начал находить нужный темп, как музыка прекратилась. В своих попытках он не заметил, как композиция начала подходить к концу, хотя прошло уже больше двадцати минут.       - Перерыв десять минут. - Объявил Фелл.       Когда Фелл снова замолчал, Кроули заметил, как высокая фигура в сером направляется прямо к дирижеру. Габриэль говорил с Азирафаэлем о нем. Это Тони понял, по взглядам, которые тот бросал на него, пока контрабасист говорил.       От этой картины его отвлек голос Вельзевул.       - Какого черта с тобой случилось?! Почему ты выглядишь так, будто попал под поезд, мать твою?!       - Ну почти.       - Что?!       Тут уже подошел Хастур.       - Ну я упал, когда выходил из вагона. По мне уже потопталась пара десятков человек, когда я смог снова встать на ноги. Так что да, поэтому я выгляжу, как дерьмо из-под колес.       Кроули опустил голову в ладони, огорченно выдохнул и продолжил уже куда тише:       - Боже, я был ужасен. Кажется, меня выпрут еще раньше, чем я предполагал.       Хастур посмотрел в направлении Азирафаэля, который закончил говорить с Гэбриэлем. Музыкант удалился на свое место, по пути задержав взгляд на группе рядом с Кроули. Фелл же спокойно приблизился к месту Тони и Вельз.       - Энтони, пройдем со мной.       Кроули убрал руки от головы и поднял на него взгляд. Лицо Фелла все так же не выражало ничего. Тони подумал, что если бы тот злился или был огорчен, то было бы гораздо проще. Но, когда ты не видишь ни единой эмоции, очень сложно уловить настроение человека по отношению к тебе.       Энтони поднялся и последовал за Азирафаэлем, который вел его в свой кабинет.       - Ты в порядке?       Этого вопроса от него Кроули точно не ожидал.       - Да, нормально. Метро, одним словом.       Он попытался разбавить обстановку, но Азирафаэль, кажется, шутку не оценил. Из-за чего Кроули напрягся еще больше.       - Тебе следует быть осторожнее.       Кроули невольно зарделся от этих слов. Азирафаэль открыл дверь ключом и пригласил Тони войти первым.       - После тебя.       Скрипач смущенно втянул голову в плечи и зашел. Хоть Азирафаэль и оставался безэмоциональным на лицо, но в его движениях, жестах и словах прослеживалась некая нежность и даже забота.       Первое, что удивило скрипача, это была чистота кабинета. Все было четко разложено по своим местам настолько выверенно и упорядоченно, что даже странно. Далее Кроули поразило количество книг: в кабинете было два огромных сверху донизу набитые книжных шкафа. Кроули за всю свою жизнь не видел столько книг, сколько было только в одном этом кабинете.       Разумеется, посреди комнаты стоял письменный стол. На нем Кроули разглядел ноутбук, а рядом стояла рамка с фотографией какой-то пары, правый нижний угол которой прикрывала небольшая иконка. Но скрипача куда больше заинтересовал небольшой столик, стоящий рядом. Именно к нему Азирафаэль его и подозвал.       - Сюда, пожалуйста.       Кроули поравнялся с ним и начал разглядывать содержимое стола. Он просто потерял дар речи. На нем стоял макет их оркестра. Но самое невероятное было то, что каждому музыканту соответствовал небольшая моделька, нарисованная от руки. Тони смог узнать Гавриила во главе контрабасов, Хастура в глубине сцены с трубой, Лигур недалеко от него с палочками для литавр, прямую осанку Дагон, выработанную за долгие годы музыкальных учреждений. Вспомнив свое место, он поспешил взглядом туда, и увидел себя и Вельзевул, держащими скрипки. Подобная детализация не могла не вызвать восхищения человеком, стоящим рядом.       - Вау…это просто невероятно. - Кроули продолжал с интересом рассматривать макет. - Вы очень постарались над этим проектом.       - Прошу, давай на ты.       - Оу, конечно, да.       Слова Азирафаэля снова вогнали Тони в краску. И скрипач искренне не понимал, как он это делает.       - Что ты думаешь о своем месте? - Фелл наконец завел разговор, ради которого привел сюда Кроули.       - Эм, неплохо, наверное. Я никогда до этого не играл в оркестре, поэтому не могу тебе точно сказать.       - Понятно. Послушав тебя сегодня еще раз, я передумал.       После этих слов Тони уже ждал худшего. Азирафаэль аккуратно взял модельку Кроули и Вельзевул и еще двоих из первого ряда скрипачей. И поменял их местами…       - Я считаю, что ты и мисс Конн играете превосходно, и ваша игра достойна вести все скрипки за собой.       Азирафаэль посмотрел на Кроули, который был готов провалиться под землю. Он шел сюда, готовый получить увольнение, а получил только похвалу. Это было очень странно.       - Но, - на этом слове Энтони снова напрягся, - чтобы вести за собой, нужно уметь быть частью целого. Именно с этим у тебя проблема, верно?       Кроули досадно кивнул.       - В этом нет ничего постыдного, все оркестровые сталкиваются с этим. Все люди и инструменты разные, так что ничего удивительного, что все пытаются играть по-своему. Поэтому, чтобы создать из всех отдельных партий единую мелодию, существует дирижер.       Тони был поражен. Хотя друзья его и подбадривали, говорили, что все на самом деле не так сложно. Но никто из них не говорил, что им знакомы чувства Кроули. А Азирафаэль честно раскрыл это.       - Соло — это картина, состоящая из одной детали. Оркестр же большой пазл. - Кроули недоуменно посмотрел на него. - Он состоит из частей, которые не могут быть больше или меньше нужного, иначе они не подойдут друг другу и не смогут соединиться. Поэтому человек за пазлом должен контролировать совместимость всех частей, чтобы по итогу они сложились в приятную глазу правильную картину. Именно этим я и занимаюсь.       Тони понимающе кивнул.       - Я вижу, что ты стараешься, и это многого стоит. Тебе просто нужно научиться смотреть на меня и понимать, что я хочу от тебя. И позволить мне соединить тебя с другими частями нашего пазла.       Азирафаэль смотрел прямо ему в глаза, а его приятный голос зачаровывал скрипача.       - Всему нужно время. И я его даю. Под конец этой композиции у тебя и правда вышло влиться в общий поток, поэтому я не сомневаюсь, что у тебя получиться стать частью оркестра. А я мало когда ошибаюсь.       Кроули улыбнулся. Он верил каждому слову Фелла. За весь их разговор черты лица дирижера немного смягчились, но все так же не выражали ничего. Однако Тони не мог отрицать его харизму, которая просто очаровывала.       - Я тебя понял. Спасибо, это…это многое значит для меня.       Возможно, Кроули показалось, но в тусклом свете кабинета он смог разглядеть легкий румянец на лице Азирафаэля. Значит не такой уж он и бесчувственный…Эта мысль подняла настроение Тони еще больше.       - Ладно, нам пора. Возвращайся, я сейчас подойду.       Кроули кивнул и побрел обратно на сцену, но на пороге Фелл снова его окликнул. Тони обернулся и вопросительно посмотрел на него.       - И постарайся больше не опаздывать.       Энтони кивнул и счастливый умчался обратно на сцену. Какие бы неудачи его не преследовали сегодня, разговор с Азирафаэлем перечеркнул их всех. Ему дали шанс, и он собирался ухватиться за него мертвой хваткой.