Придется постараться

      Всю дальнейшую репетицию Кроули не выпускал из мыслей слова Азирафаэля. После их разговора ему стало намного проще, и это ощущалось в его игре: она стала свободнее и слаженнее с другими.       Еще теперь Тони с Вельзевул сидели во главе первых скрипок, как Фелл ему и сказал. Это давало еще больше уверенности в своих действиях, ведь теперь все скрипки слушают его. Но это и большая ответственность, поскольку ему нужно лучше всех следовать темпу, а его в свою очередь задает Азирафаэль своей дирижерской палочкой.       Репетиция длилась с перерывами почти четыре часа. Они репетировали классику для предстоящего концерта, и Кроули к своему счастью обнаружил, что его программу составляют произведения, которые он отлично знает. Однако теперь он понял, что просто знать их недостаточно. Ведь в соло ты играешь их одним образом, а под рукой дирижера по-другому. Поэтому ты, считай, учишь их заново. Правду говорят, что одно произведение под руководством разных дирижеров звучит по-разному.       На перерывах к Кроули подходили друзья, но пока выдавался момент отдыха, он не упускал возможности понаблюдать за Азирафаэлем. За пару таких брейков скрипач заметил, что Феллу нравятся кроссворды. Еще он предпочитал писать перьевой ручкой, что было довольно занимательно. У него она была широкая и пастельно-желтая. Кроули подумал, что ему очень идет этот цвет.       Азирафаэль вообще был очень светлым: нежно молочного цвета волосы (Кроули не знал родной это цвет или нет) одежда в бежевых тонах. И ещё, кажется, тому очень нравился тартан: бабочка и брюки в приятных светлых тонах усыпаны клетчатым орнаментом.       Кроули очень нравились такие парни, как Азирафаэль. Однако он до сих пор точно не понимал, что он чувствует конкретно к Феллу, не только к его внешности. Азирафаэль не показывал эмоции, и немного это напрягало. Потому что таких людей сложнее всего понять. Но Тони также заметил, что светловолосый далеко не бесчувственный, каким он его посчитал сначала. Человек не имеющий чувств не сможет руководить оркестром с таким горящим взглядом, который прямо-таки искрится. И это как раз-таки притягивало скрипача.       После репетиции Кроули решил сходить на свою подработку и попрощаться с коллегами. Теперь его работа снова связана с концертным залом, а большего и не надо. Хотя Тони работал там не так долго, но успел сблизиться с другими работниками. Они тепло проводили его, пожелав удачи на новом месте.       Дальше он направился на вторую встречу АА на неделе. Там Энтони снова столкнулся с наилучшими пожеланиями со стороны Нины и других участников.       Для Кроули это было очень важно. После слов Азирафаэля и такой череды поддержки хотелось быть еще лучше, стремиться к большему. В тот вечер Тони твердо решил встать завтра намного раньше, чтобы не подвести Фелла и оркестр.       

***

      На следующее утро Кроули встал в шесть утра. Рот разрывался от зевоты, а глаза предательски слипались, но нужно было собираться. Энтони принял душ, чуть не заснув под согревающими струями воды, спокойно позавтракал, большую часть времени клюя носом в чашку с кофе. Но на станции метро он оказался вовремя, как раз к первому поезду. Там почти никого не было, а только что подъехавший вагон был пустым.       На нужной станции метро Кроули оказался в семь утра. Пусть сегодня он и не опаздывал, но в душу закралось какое-то чувство, будто он снова где-то прокололся. Тони дернул за парадную дверь Концертного зала и наконец понял, что не так. Она была закрыта.       - Неужели еще так рано? – Спросил Кроули свое отражение в стеклянной двери.       Он подошел ближе и посмотрел сквозь стекло. Никого не было.       - Черт…ну так и знал, что где-то проебался…       Слов уже не хватало. Кроули вздохнул и устало плюхнулся на лестницу у тех самых злосчастных дверей. Мужчина сложил руки на коленях и опустил на них голову. Солнце уже тускло светило, оповещая всех своими лучами, что пришел новый день. Благо на Кроули неизменно были очки, и даже большой светлый друг на небе не смог помешать ему провалиться в сон.       Кроули и сам не заметил, как заснул. На улице стояла довольно прохладная осенняя погода, а когда Тони холодно, он всегда хочет спать. Вот и получилось, что он отключился прямо на этой холодной каменной лестнице. И он не заметил, что к нему подошел светлый мужчина, недоумевающий от происходящего.       Кроули не знал сколько провел в дреме, но в какой-то момент он почувствовал на себе чужое касание и услышал чужой голос.       - Кроули, ты в порядке?       Голос звучал смутно знакомым, но так как глаза ещё не открылись, Кроули и не понял, кто перед ним. Касания стали настырнее, в них и голосе чувствовалось некое беспокойство, и тогда уже Тони наконец-то проснулся.       Он чуть ли не отпрыгнул, когда узнал человека перед ним. Это был Азирафаэль. Он наклонился к скрипачу, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке, но был довольно близко к лицу рыжеволосого мужчины. Когда Фелл заметил, что Энтони проснулся, он выпрямился и повторил свой вопрос:       - С тобой все хорошо?       - Привет! – Со сна прохрипел Кроули, но затем откашлялся и продолжил. – Да, я в норме.       Фелл не выказал никакого недоверия его словам, его лицо, как и обычно ничего не выражало, но в глазах Тони заметил легкое беспокойство. Он покраснел, и вовсе не от холода. Но Азирафаэль, кажется, подумал об обратном.       - Ты не замерз? А то весь покраснел. – После этих слов Кроули непроизвольно начал кутаться в воротник своего полупальто.       - И вовсе нет, это не от холода…       Кроули запнулся, когда заметил, как руки, укутанные в тонкие светло-коричневые перчатки, одевают на него шарф, усыпанный светлым орнаментом тартана. Это было очень неожиданно, и тут Тони уже злился на свои очки, что из-за них совсем не заметил, как Азирафаэль снял свой шарф и снова приблизился к рыжеволосому.       Энтони не мог вымолвить не слова. Фелл аккуратно обмотал свой шарф вокруг шеи Кроули и присел рядом с ним на лестницу.       - Надеюсь, из-за вчерашнего ты не настолько преисполнился, чтобы спать прямо здесь на лестницы?       Кроули скорее всего показалось, но он заметил слегка заметное шевеление уголков губ дирижера, которые слегка приподнялись. Скрипач хотел снять свои чертовы очки, чтобы четко видеть каждое изменение в лице напротив. Но он не решился делать это сейчас, да еще и перед Азирафаэлем.       Фелл все еще с ожиданием смотрел на Кроули, кажется, уже всерьез подумав, что тот мог быть способен на что-то подобное, и скрипач поспешил его успокоить.       -Н-нет, ничего такого. Нет, да, точнее, я преисполнился, но не настолько, - снова он попытался перевести все в шутку, но забыл, что на Азирафаэле это не работает. – Я просто снова неправильно рассчитал время и теперь пришел слишком рано.       После этих слов ему стало немного стыдно, и он втянул голову, кутаясь в очень мягкий и теплый шарф Азирафаэля. Он пах слегка заметным приятным одеколоном в пересмешку с запахом булочки с корицей, который выделялся гораздо больше. Представив картинку в голове, Кроули улыбнулся своим мыслям.       - Вот как. Ну я почти всегда прихожу в это время, порой даже раньше. Если хочешь, я мог бы заходить за тобой?       Казалось, куда еще больше краснеть, а похоже было куда. Тон Азирафаэля был настолько обыденным, будто он и не предлагал ничего такого, хотя, конечно, ничего такого и не было. Кроули смотрел на него сквозь свои очки. Фелл смотрел в пол, избегая зрительного контакта.       - Нет-нет, не стоит. У тебя могут быть проблемы из-за этого.       - О чем ты?       Кроули растерялся. Кажется, Азирафаэль правда не понимал.       - Ну, у прессы же глаза повсюду. Нас могут неправильно понять, и тебя могут затянуть в этот ужасный водоворот грязных слухов и домыслов. Меня то и так все ненавидят, но тебе это не нужно.       Кроули был искренним. Он знал, какими порой паршивыми могут быть журналисты, он испытал это на себе не раз, и даже до аварии. И ему не хотелось, чтобы такой чистый человек, как Азирафаэль попал к ним в лапы.       - Затянуть?...- Светловолосый мужчина задумался. – А что могут подумать?       - Ну-у, что мы…- он посмотрел на дирижера и понял, что тот абсолютно ничего не понимает. Он словно наивный подросток, который не знает о темных сторонах этого мира и живет в неведении, потому что ни один взрослый ему об этом не сказал. – Ну что мы типа встречаемся.       - Но это же не так.       - Ну а им все равно.       - Как так? То есть клевета для них обычное дело?       - Их дело искать сенсацию, а что ею станет – им все равно.       - Хм.       - Не бери в голову. Глупость сморозил. Эх, будь у меня моя Бентли, такой проблемы бы не возникло.       Кроули грустно вздохнул, вспоминая как еще несколько месяцев назад разъезжал на своей красавице. Он соскучился по ней. Тони взял на заметку сходить на стоянку и проверить ее.       - Спасибо, Азирафаэль. Я благодарен за твое предложение, но постараюсь справится сам! - Кроули улыбнулся.       - Хорошо, как скажешь. Пойдем тогда внутрь.       С этими словами Азирафаэль начал пониматься, и в этот момент, так получилось, что он наклонился близко к Кроули. И только тогда рыжеволосый заметил на шее дирижера неплохие белые наушники, из которых лилась смутно знакомая песня. Тони попытался прислушаться, но Фелл уже встал и отключил их.       Скрипач вздохнул и тоже поднялся. Когда они зашли внутрь, Азирафаэль даже не подумал забирать свой шарф обратно, а Кроули, если честно, и не собирался его отдавать. Ему хотелось бесконечно вдыхать запах мужчины, который хотел его согреть.       

***

      Они вошли в зал, и Кроули заметил, как небрежно стоят стулья, по сравнению со всеми предыдущими репетициями. Азирарфаэль и вовсе не удивился.       - Что тут случилось? – Не удержался рыжеволосый.       - А, сейчас один зал на ремонте, поэтому вчера здесь была репетиция балета, и они не посчитали нужным вернуть все на свои места. Хотя я для них сцену привел в должный вид.       - Чертовы балеруны. Всегда считают себя лучше других.       С этими словами Кроули начал приводить сцену в порядок.       - Энтони, не стоит, я сам все сделаю. Не утруждайся.       - Да ладно, чего тут. Помогу немного.       - Хорошо.       Кроули почувствовал напряжение в голосе дирижера. Будто бы он и правда не хотел, чтобы Тони ему помогал, а не сказал это просто из вежливости.       Через десять минут все стулья стояли, по мнению скрипача, на своих местах и более-менее ровно. Довольный своей работой Кроули плюхнулся на свое место и решил размяться перед репетицией. Он достал скрипку и начал играть одно из своих сочинений, которое в прошлом снискало успех, для разогрева. Но краем глаза продолжал следил за Азирафаэлем. Тот ходил по залу поправляя эти злосчастные стулья буквально на миллиметр, но его это, кажется, успокаивало.       Энтони уже не раз замечал это стремление беловолосого к перфекционизму: кто-то случайно задел стул ногой – нужно поправить, нотный лист на пюпитре лежит неровно – исправить. Хотя это было и частью профессии тоже: когда кто-то, как выступающий гвоздь, начинает выбиваться и идти не по тем нотам, Азирафаэль, как внимательный хозяин, забивает его обратно своими аккуратными и точными движениями.       Было довольно забавно наблюдать за мужчиной, в этот раз Кроули уже благодарил свои очки, что из-за них Фелл не может видеть, как скрипач, играя, параллельно следит за ним.       Когда все стулья были расставлены, дирижер ненадолго удалился в свой кабинет и вернулся с нотными листами. Первый он поставил на пюпитр Кроули и двинулся дальше. Энтони заинтересовался: ноты не были ему знакомы, как с предыдущими произведениями. Но до концерта еще две недели, так что он успеет выучить и это.       - Что это за композиция? Никогда не слышал ничего подобного.       - Это мое сочинение.       Азирафаэль сказал это так обыденно, словно в этом не было ничего необычного.       - Твое?! – Кроули был не согласен. Он знал, как это сложно писать собственные композиции, поэтому он был удивлен тону Фелла, который оставался таким же обыденным, как и всегда. – Не знал, что ты пишешь.       - Редко, но эту небольшую я написал для этого концерта. Другие будут в программе на зарубежном турне.       - Ого. Хочу уже поскорее послушать его в исполнении оркестра.       Кажется, Фелл снова слегка заметно зарделся от приятных слов. Кроули очень надеялся, что его мозг это не додумывает, и он правда это видит.       Через четверть часа уже начал подтягиваться народ и Кроули решил воспользоваться возможностью и поговорить с остальными участниками коллектива.       Одной из первых пришла Мюриэль. Она вошла в зал, буквально озаряя всё своей улыбкой. Сегодня ее волосы были собраны в милый пучок, а одета она была в прелестный белоснежный брючный костюм, на пиджаке которого красовались разноцветные значки. При ее виде Кроули не сдержал улыбку.       «Еще совсем ребенок…мило», - пронеслось у него в мыслях.       Мюриэль поздоровалась с Азирафаэлем и присела на отведенное ей место. Кроули двинул к ней.       - Хей, утречко.       - Мистер Кроули, доброе утро! – Девушка лучезарно улыбнулась. - Вы сегодня рано!       - Да, перестарался. Прости за вчерашнее. Не хотел, чтоб так вышло.       - Ну что Вы! Все мы люди! Уверена, что Вам не о чем беспокоиться.       - Спасибо.       Кроули улыбнулся ее словам и похлопал девушку по плечу. Флейтистка покраснела от действий кумира и смущенно опустила голову. К этому моменту в зале появились еще знакомые лица: парочка с прослушивания.       Скрипач пожелала девчушке удачи и пошел дальше. Когда он подошел к ним, парень засмущался и попытался спрятаться за своей огромной тубой, девушка же, наоборот, смела посмотрела на Кроули.       - Привет, ребят. Мы не успели познакомиться на прослушивании. Я…       - Энтони Дж. Кроули. Да, мы знаем, кто вы.       - Анафема, полегче. - Подал голос парнишка за огромной трубой.       - С чего вдруг? Ваша вчерашняя выходка выбила всех из колеи. Это возмутительно!       Кроули кивнул.       - Анафема, да ладно тебе. Все бывает.       Девушка в ответ лишь хмыкнула и отвернулась. Парнишка же взял себя в руки и решился поздороваться с Кроули, как полагается.       - Мистер Кроули, Ньютон Пульцифер, очень рад знакомству! - Они пожали руки. - Прошу простить Анафему, она довольно вспыльчива, не принимайте ее слова близко к сердцу. Все мы были в похожих ситуациях. Я вот вообще пример одного сплошного несчастья.       Девушка повернулась к нему и выпалила.       - Что ты такое говоришь, Ньют? А ну перестань говорить глупости немедленно!       Энтони эта картина очень позабавила. И, кажется, он понял, что парень перевел на себя стрелки, чтобы спасти скрипача от обвинений своей девушки. Тони понравилось ощущать эту тонкую грань близости с другими музыкантами. Это было необычно.       Вслед за молодежью в зале появилось трио людей постарше. Как Кроули понял это были близняшки Трейси и мистер Шедвелл. Женщины тихо шушукались, что-то бурно обсуждая, пока мужчина за их спинами закатывал глаза, вылавливая какие-то отрывки их разговора. Они выглядели как ветераны сцены. Статные люди в возрасте, но по-прежнему выглядящие великолепно.       Когда Кроули подошел ближе, их перешептывание стихло, и они посмотрели прямо на него.       - Ох, мистер Кроули! - Начала мисс Трейси, жена Шедвелла, если Тони ничего не путал. - Изабелла Трейси, очень приятно. Это моя сестра Шакс, и мой дорогой муж Майкл Шедвелл.       Кроули кивнул мужчине позади и женщине рядом и, как полагается джентльмену, одарил заговорившей с ним даму улыбкой и легонько коснулся губами протянутой ему руки. Трейси жест оценила и спрятала смущенную улыбку за ладошкой. За спиной женщины скрипач услышал, как пожилой мужчина прочищает горло, явно намекая заканчивать эти реверансы. Кроули тактично отпустил руку мисс Трейси, и обратил внимание на рыжеволосую женщину рядом с ней. Та держалась безразлично к мужчине, в отличии от своей сестры.       Кроули кивнул всем троим и удалился на свое место. Уже успела прийти Вельзевул и Гавриил, в кольце которых он должен был сидеть. Когда Тони шел к месту, то невольно заметил, что Вельз бросает на Гэбриэля странные взгляды. Тот же свою очередь, пытается не смотреть на девушку, но иногда все-таки встречается с ним взглядом и так же быстро его отводил.       Сказать, что Кроули был шокирован, ничего не сказать.       “Вельзевул и Гавриил…? Что???” - Одновременно с этой мыслью Энтони удивленно поднял брови. Он уже хотел подойти к девушке и поинтересоваться, что происходит, но его отвлек Хастур, который только что пришел и решил познакомить его со скромной супружеской парой по фамилии Янг.       Кроули старался откинуть эту мысль до конца репетиции, но она так назойливо влетела в его голову и не желала уходить. После небольшого приветственного разговора с Янгами Тони таки дошел до своего место, по пути столкнувшись с Лигуром и Дагон, влетевшими в зал за пять минут до начала, и сел рядом с Вельз. Та вела себя так, будто ничего не происходило, но скрипач слишком хорошо ее знал, чтобы заметить очевидное.       “Она что, влюбилась???”       Им явно надо будет поговорить по душам.       Через пять минут все до единого сидели на своих местах, а Азирафаэль, отложив свой кроссворд, встал на дирижерский подиум. Они медленно, словно раскачиваясь, начали выучивать произведение Фелла. Оно начиналось очень плавно, будто бы зарождается идея. Затем начинала потихоньку развиваться: Кроули уловил радость, затем предвкушение и азарт перед чем-то неизведанным. Еще проскальзывали и нотки некой печали, однако они меркли, по сравнению с яркими частями композиции. Казалось, что счастливые моменты стараются вытеснить грусть насовсем.       Все играли слаженно, и только благодаря этому создавалась целая картина. Кроули признавал, гений Азирафаэля, способный написать такое чувственное и глубокое, на его взгляд, произведение для оркестра. Хотя они и играли на протяжении четырех часов, выучили они только небольшой кусок. Однако это уже было большим успехом.       Кроули заметил, что ему будто бы было немного легче учить композицию вместе с оркестром. Снова необычное чувство незримой связи всех участников. Кажется, Энтони потихоньку начинает понимать, почему Хастуру, Лигуру и Дагон нравилось в оркестре.       Репетиция закончилась, и все начали собираться. Кроули машинально обернул шарф Азрафаэля вокруг шеи. Мягкая ткань ласкала согревала кожу. Держась за предмет одежды, Тони повернулся к дирижеру, который смотрел прямо на шарф в руках рыжеволосого. Скрипач не уловил никакого волнения со стороны мужчины, однако сам в мыслях стукнул себя по голове.       "Ты же отказался от его помощи, чтоб никто не подумал ничего неправильного, а сам же при всех надеваешь его шарф. Гениально, Энтони Дж. Кроули".       Но когда Кроули снова посмотрел на Азирафаэля, а затем осмотрелся вокруг, то понял, что зря себя накручивает, поскольку никто не обратил на эту небольшую деталь внимание. После этого он позволил себе немного расслабиться и слегка улыбнулся светловолосому. Тот отреагировал легким румянцем, который Тони все-таки не показался ранее. Подобная реакция мужчины умиляла, но Кроули не понимал, почему его лицо до сих пор ничего не выражает.       От этих мыслей его отвлекла Вельзевул, и Энтони вспомнил, что хотел поговорить с ней.       - Хей, Вельз, как насчет ланча?       - Если ты угощаешь, я не против.       - Хитрая чертовка. Как муха липнешь на бесплатное.       Девушка несильно толкнула его локтем, и они рассмеялись и покинули зал, попрощавшись со всеми.       

***

      - Ты хотел о чем-то поговорить, змей? - спросила девушка, когда они уселись в уютной кафешке недалеко от Концертного зал и изучали меню.       - С чего ты взяла? - Хоть лицо мужчины и закрывали темные очки и меню кафе, он должен был держать еще и голос.       - Ну не знаю, ты с утра какой-то мутный, я же чувствую.       Кроули знал, что Вельз может его чувствовать, так как тоже знает его не первый год и изучила его вдоль и поперек. Так что тянуть не было смысла.       - Ты права. - Кроули вжал голову в шарф Азирафаэля, который чудесным образом успокаивал его. - Я кое-что заметил.       - И что же?       - Как ты переглядывалась с Гавриилом. - Кроули специально произнес его имя на манер ангельского, как они всегда делали в своем небольшой банде. - Между вами что-то есть?       Девушка не сдержалась и рассмеялась в голос. Тони покраснел, подумав о том, что он мог ошибиться и надумать себе невесть чего. Отсмеявшись, девушка обратилась к другу:       - Нет, Тони. Между нами абсолютно точно ничего нет. Поверь, я бы знала. - Она посмотрела на смущенного мужчину и улыбнулась. - А что, ревнуешь?       - Да иди ты! Кому ты нужна.       -Хе-хе, а че тогда допросы устраиваешь?       - Просто хотел уточнить, как друг.       - Ясно. Не, змей, тут все прозрачно - ничего нет.       - Ладно. Прости, что повел себя по-дурацки.       - Йеп, все нормально, Тони.       - Но я не хочу, чтоб ты думала, будто я там собираюсь отгонять от тебя парней. Мне реально все равно. Просто мне важно, чтобы ты была в безопасности.       Когда он говорил, его губы слегка касались светлого клетчатого шарфа. Вельзевул очень умиляла эта картина. Кроули вообще всегда смущался, когда дело касалось чувств. Она приблизилась к нему через стол и пальцами коснулась его острых скул, которые выглядывали из-под шарфа, заставила поднять на себя его взгляд и ласково улыбнулась.       - Спасибо, Тони.       Энтони соврал, когда сказал, что ему все равно. Он готов перебить морды всем, кто посмеет обернуть эту улыбку в слезы, и дать шанс тому, кто эту самую улыбку сможет вызвать. Даже был готов дать второй шанс такому, как Гаври…Гэбриэль.       Они еще часок пообщались и разошлись. Однако уже через несколько часов в их общий чат написал Хастур и предложил собраться, и так как завтра выходной, можно посидеть дольше обычного.       

***

      Энтони подбирал наряд на выход, параллельно переписываясь с Хастуром, согласовывая время, в которое он должен выйти, чтобы друг его забрал.       Кроули надел кофту с длинным рукавом и принтом группы Queen на груди, узкие черные джинсы со свисающими в области пояса цепями. На ногах были черные грубые и массивные ботинки, а сверху Тони накинул теплую кожаную куртку.       Оглядев себя в зеркале, мужчина был доволен своим образом. Но в этом привычном для него темном образе не хватало одной светлой детали. Кроули посмотрел на светлый шарф с узором тартана, свисающем на вешалке с пальто.       - К черту! - С этими словами скрипач снял шарф с вешалки и обернул его вокруг шеи.       

***

      В этот раз они собирались в ресторане китайской кухни. Пить все отказались, поддерживая завязку Кроули, чему тот был очень благодарен. Они выбрали огромное количество блюд, поэтому их стол чуть ли не ломился от огромных тарелок.       Они веселились, обсуждая различные темы, но больше всего говорили про музыку и оркестр. Очень веселились с того, как Хастур пытался есть палочками, и как Кроули с остальными пытались его учить, но у того все равно ничего не вышло.       Эта милая уютная дружеская атмосфера наполняла душу Энтони радостью. Он был счастлив снова веселиться с друзьями. Однако была одна мысль, которая неустанно терзала его изнутри. Выловив момент, когда Лигур с девушками ушел танцевать, Кроули решился расспросить Хастура про Азирафаэля. В его голове бушевало множество мыслей, но одна казалась ему самой логичной.       Энтони не раз замечал самые мелкие эмоции у Азирафаэля, хотя и очень редко. Он прикоснулся к шарфу, что висел на спинке стула, чтобы не запачкаться, вспоминая заботливый жест светловолосого мужчины. Поэтому Кроули решил, что вся эта безэмоциональность и отрешенность не является произвольной. И Азирафаэль это не контролирует.       Тони не раз слышал о таких людях, которым сложно понимать эмоции других и самим показывать их окружающим. Но Фелл от них отличался. Поэтому, чтобы не мучать себя догадками, он решил поговорить об этом с другом.       - Хастур, можно тебя спросить? - Аккуратно начал скрипач.       - Конечно, что такое?       - Это насчет Азирафаэля. - Произнеся его имя он невольно сжал кончик шарфа, что теребил все время, пока решался на этот разговор.       - Да?       - В общем, я заметил некоторую странность в его поведении. Он выглядит абсолютно отрешенным и безразличным к происходящему вокруг него. Сперва я подумал, что это такое проявление его профессионализма, однако потом откинул эту идею, заметив, что он так ведет себя постоянно. - Кроули не стал озвучивать своей теории, что это у него что-то клиническое, и просто просил: - Ты что-нибудь знаешь об этом?       Кроули беспокоился, что его вопрос прозвучал бестактно, но ему необходимо было узнать правду. Хастур тяжело вздохнул и перевел взгляд с Тони на друзей, веселящихся на танцполе.       - Он не безэмоционален и уж точно не безразличен. Я работаю с ним не первый год, и хорошо это усвоил. Я был на твоем месте и сначала думал, что он очень странный. - Он словно перенесся в то самое время, когда впервые очутился в этом оркестре с Лигуром и Дагон. В его взгляде промелькнула некая грусть. - Но потом я узнал, что у Азирафаэля расстройство аутистического спектра.       Прокрутив в голове слова друга, Кроули понял, что был прав. Азирафаэлю правда не подвластна эта область, и его визуальная отрешенность не является настоящей. Но также после его слов он ощутил укол чувства вины. Он тоже считал Фелла странным, не задумываясь, что у него проблема совсем другого плана.       Поток мыслей Энтони прервал Хастур, который теперь смотрел на друга.       - Но даже несмотря на это, он остается очень внимательным и талантливым руководителем. Он всегда интересуется, если нас что-то беспокоит и старается помочь. Так что очень скоро все перестают замечать эту его…особенность в поведении. Для нас уже в этом нет ничего необычного, ведь мы понимаем, что он такой, какой есть.       - Я понял тебя. Спасибо, Хастур.       - Да не за что.       - Я хочу сказать, что не считаю его таким, каким он кажется со стороны. Он вправду очень заботливый и внимательный. - Глаза и руки снова вернулись к светлому шарфу. - Поэтому я хотел узнать про него больше, чтобы сформировать правильное мнение.       - Хорошо. Ты привыкнешь, не переживай.       - Да, кажется, я уже.       После их разговора к ним подошли друзья и тоже утянули их танцевать.       Квинтет развлекались до глубокой ночи. Пусть они и не пили, энергии и веселья было хоть отбавляй. Кроули понял, что в прошлом так много заливался алкоголем именно потому, что у него не было людей, с которыми он мог хорошо повеселиться и без него.       Спать не хотелось совсем, поэтому друзья все вместе отправились гулять по ночному городу. Они шатались по улицам и громко смеялись, ловя на себе презрительные взгляды редких прохожих, но им было все равно. Они воссоединились после долгой разлуки, и теперь как никогда счастливы снова быть вместе.       Вскоре они добрались до набережной, где красиво горела иллюминация, развешанная между фонарями. Кроули не помнил, чтобы тут было так красиво. Когда он по вечерам выбирался играть на скрипке на улице, он обошел большое количество мест, но тут не был ни разу.       Уставшая компашка уселась на скамейку и продолжила весело разговаривать.       “Как в старые добрые времена”, - подумал Энтони. Он вспомнил, как после занятий они слонялись по городу, заходили в кафешки и сидели там часами напролет, и им так не хотелось расходиться. Каждый из них имел свои проблемы, поэтому хотелось, как можно дольше оставаться в комфортном вакууме, который они воздвигли друг для друга.       На той же скамейке было решено уже расходиться по домам, потому что девушек начало клонить в сон, да и парни уже валились с ног. Кроули решил прогуляться до дома пешком, и, поблагодарив Хастура за предложение его подвезти и попрощавшись с друзьями, двинулся в нужном направлении.       Скрипач любовался красотой набережной и подумал, что неплохо было бы прогуляться здесь утром перед восходом солнца. Пока он шел домой, то не переставая смотрел на небо, на котором сегодня был виден океан звезд.       

***

      Все воскресенье Кроули провел дома, валяясь на кровати. Идти никуда не хотелось, поэтому он решил провести день, отсыпаясь за все тревожные утренние подъемы за последние дни. Однако встать все-таки пришлось, поскольку живот начал бастовать против хозяина.       Готовить ничего не хотелось, и он решил заказать пиццу. И весь вечер Кроули провел за компьютером с пиццей в руках, листая статьи, в которых мелькало имя “Азирафаэль Фелл”.       К удивлению Тони, информации было совсем мало. Но ему удалось выяснить, что Азирафаэль на два года его младше, он учился в той же музыкальной школе, что и он. И это было странно, потому что он совсем его не помнил. Хотя это не удивительно, поскольку Кроули всегда был только со своим квинтетом, и другие люди его не волновали.       Но ни в одной статье не было сказано о диагнозе Фелла. Хотя это тоже не странно, поскольку вряд ли бы даже ему самому хотелось, чтобы все судачили только об этом, а не о его оркестре.       Ближе к вечеру Кроули достал из сумки нотный лист, который он забрал с субботней репетиции. Он не играл, но в его голове эта мелодия до сих пор звучала. Настолько она была проникновенной и глубокой, что Тони не мог ее забыть.       Так как дома нельзя было играть, а идти никуда не хотелось, скрипач сложил руки словно он держит скрипку и смычок, и его движения вторили мелодии в голове. Энтони невольно замечтался и увидел себя на сцене, перед сотнями людей. Скрипач волновался, поскольку это был его первый выход после долгого перерыва, но в тоже время он напоминал себя, что он больше не один, и в этот момент сольную игру его скрипки начали поддерживать контрабасы, альты, трубы, рояль, деревянные духовые и ударные, а перед глазами возвышался мужчина в белом, что своими тонкими изящными кистями держал дирижерскую палочку.       В мужчине Энтони, конечно же, узнал Азирафаэля, и в тот же миг вынырнул из своей фантазии, возвращаясь в реальность. Тони подошел к вешалке с верхней одеждой и взял шарф.       - Почему я видел тебя так отчетливо, словно знаю тебя дольше, чем неделю, будто ты мне ближе, чем просто коллега по оркестру. - Кроули не удержался и спрашивал милую душе вещь. - Почему ты так заботлив, хотя и скрываешь это?       В очередной раз втянув запах Фелла, Тони повесил шарф на место и двинулся в спальню, где, заведя будильник на более ранее время, чем планировалось, лег спать.       

***

      Будильник прозвенел в пять утра, и Кроули, еле разлепив веки, принялся вставать. Он неспеша собрался и оделся, не забыв сумку с нотами и скрипку. Надел темные очки, хоть на улице все еще было темно, наушники, включив спокойный плейлист, обернул полюбившийся шарф под полупальто, и пошел на набережную, куда планировал сходить посмотреть рассвет. Это желание было таким неожиданным и навязчивым, что Тони не мог выкинуть его из головы весь прошлый день, поэтому все-таки решил осуществить задуманное.       До нужного места скрипач решил доехать на метро, чтобы не упустить время рассвета, ведь на часах уже было пол седьмого утра. Полупустой вагон нравился рыжеволосому мужчине гораздо больше, чем как обычно переполненное странно пахнущее пространство. Никто не касался Тони, и он сидел на пустом ряду сидений и под спокойную мелодию в наушниках смотрел в быстро бегущее за окнами темное метро.       Совсем скоро он вышел на нужной станции и побежал на набережную. Небо уже потихоньку начало озаряться нежно оранжевым светом, что заменял ночную темноту. Кроули бежал со всех ног, чтобы застать только вставшее солнце именно на той самой лавочке, на которой он сидел в субботу.       Легкий ветерок щекотал щеки мужчины, поэтому он потеплее закутался в тартановый светлый шарф. Через пару минут Энтони уже был на месте, но его планам не было суждено сбыться: скамейка была уже занята. Но не успел Тони расстроиться, когда рассмотрел, кто именно сидит на ней.       Это был Азирафаэль. Его и так светлые волосы озарили лучики только что вставшего солнца, создавая эффект свечения. Они также осветили мягкие черты лица дирижера, наделяя его бледную кожу нежно розовым оттенком. Кроули совсем забыл, что пришел сюда, чтобы любоваться восходом, и сейчас наблюдал за Феллом, словно ангелом, спустившийся с небес с рассветом.       Тони невольно глубоко вдохнул запах шарфа и начал подходить ближе к мужчине. Но, сделав пару шагов, скрипач шокировано остановился и резко снял очки, наплевав на то, что его глаза начало слепить солнце. Потому что он увидел, как Азирафаэль…улыбается. Тот не слегка приподнял уголки губ, а нежно растянул их в улыбке. Кроули не раз уже замечал, что дирижеру больше бы пошла улыбка. Его мягкие и круглые черты лица будто были созданы, чтобы улыбка не сходила с них. Но только сейчас он смог в этом удостовериться лично.       Сердце музыканта пропустило удар, а затем забилось чаще. Снова. Ноги сами начали идти вперед, неся его к светловолосому мужчине. Кроули незаметно тихо присел на скамейку, боясь беспокоить Азирафаэля. Но от того не укрылось движение сбоку. Он повернулся и слегка приподнял брови от удивления. Его лучезарная улыбка исчезла, уступая место легкому подергиванью уголков рта. Но даже этого было достаточно.       - Кроули, здравствуй. Ты…снова рано.       - Доброе утро…да, я на выходных приметил эту скамейку и захотел встретить здесь рассвет. – Кроули не знал зачем так подробно поясняет ситуацию Азирафаэлю, но просто не мог по-другому.       - Вот как. А я почти каждое утро и вечер сижу здесь.       - Ого, приятное совпадение.       Азирафаэль все еще смотрел на Кроули, не отводя взгляд, как делал это обычно. Мужчине показалось это странным, и тогда он подумал, что у него что-то на лице. Прикоснувшись к нему, Тони понял, что на нем кое-что отсутствует, а точнее его темные очки, которые он снял, чтобы лучше рассмотреть улыбку Фелла до этого.       Энтони быстро натянул очки обратно на глаза и взглянул на Азирафаэля, который в свою очередь уже разорвал зрительный контакт. Шеки обоих заалели, и они избегали взглядов друг друга.       - Почему именно это место? – Не вытерпев неловкой тишины, заговорил Кроули.       - Когда я был маленьким, меня сюда водила бабушка. Мы приходили либо рано утром, либо ближе к вечеру, когда здесь собиралась много людей. Она показывала мне рассвет и закат и говорила, что, когда люди видят что-то настолько же красивое, и им это нравится, они улыбаются. – Губы дрогнули в ностальгической едва заметной улыбке. – Сперва мне было сложно это понять, но чем чаще мы это делали, тем лучше я осознавал смысл сказанного ею.       Кроули улыбнулся, радуясь, что Азирафаэль доверил ему такие сокровенные и дорогие сердцу воспоминания. Дирижер снова посмотрел на Тони, но потом снова отвернулся, боясь зрительного контакта.       - Энтони, я бы хотел извиниться.       - Прости, что? С чего вдруг? – Кроули искренне растерялся.       - За свои наивные и навязчивые вопросы в субботу. – Мужчина смотрел перед собой, лицо не выражало ничего, но состояние волнение выдавали закутанные в перчатки руки, что мяли ткань клетчатых штанов. – Порой я забываюсь, и начинаю задавать глупые вопросы. Но только потому, что искренне пытаюсь понять людей.       Кроули замер. Тут он вспомнил разговор с Хастуром в субботний вечер. И чувство вины накрыло снова. Он тоже хотел высказаться, но не успел, когда Азирафаэль продолжил:       - У меня есть проблемы, и мне сложно понимать чувства и мысли людей. Поэтому вопросы подобного рода иногда становятся моим единственным спасением. И для меня очень важно получать искренний ответ, поэтому хочу еще и поблагодарить тебя за помощь тогда.       Кроули было стыдно, что в то утро он посчитал вопросы Фелла глуповатыми и наивными, ничего не понимая. Но теперь он хотел, чтобы Азирафаэль спрашивал его больше, заваливал его подобными вопросами, чтобы Энтони мог помочь запутавшемуся мужчине.       - Всем нам порой нужна помощь. - В голосе скрипача не было удивления от признания, но слышалась некая радость. – Ты не должен за это извиняться.       Азирафаэль удивленно посмотрел на Кроули, но это читалось лишь по его глазам. Кроули лишь улыбнулся, но быстро спрятал эмоции за шарфом. Дирижер заметил смущение мужчины и отвернулся. Энтони почувствовал, что должен сказать еще кое-что важное для них обоих.       - Азирафаэль, - позвал скрипач, и Фелл повернулся к нему, но в глаза не смотрел, – если тебе еще что-то понадобиться, я готов помочь.       Услышав последнюю фразу, дирижер поднял голову и посмотрел прямо в глаза музыканта, хоть на тех и были темные очки. В этот момент Кроули снова захотелось снять чертов аксессуар и посмотреть в прекрасные светло-голубые глаза.       - Спасибо, Энтони. – Фелл кивнул, и его губы снова тронула едва заметная улыбка.       В тот момент Тони понял, что ради этой улыбки он готов на все.