Придется постараться

      На следующий день после ночного разговора с друзьями, Кроули решил поговорить с Азирафаэлем.       Сегодня была их генеральная репетиция, поэтому мужчины договорились встретиться сразу в Зале, а разговор пришлось отложить на время после. Сегодня они провели гораздо больше времени за отработкой: они проигрывали композиции по пять-семь раз, пока Азирафаэль одобрительно не кивал и все с облегчением уходили на десятиминутный перерыв.       Энтони думал подползти к Феллу, чтобы не ждать конца репетиции. Но зная характер второго, скрипач просто не смог решиться и отвлечь его. Азирафаэль был до неприличия сосредоточен, а от того на его лице почти не было эмоций. Только горящий взгляд, но Тони уже понял, что только одного взгляда в эти прекрасные серо-голубые глаза, в свете прожекторов кажущиеся ярче, ему достаточно.       Вместо этого на брейках он болтал с друзьями, смеялся, когда замечал, как Вельзевул переглядывается с Гэбриэлем; наблюдал, как эмоции на лице малышки Мюриэль забавно меняются, пока она что-то читает в телефоне; глядел, как бедные родители Адама обливаются холодным потом перед математикой, пытаясь помочь сыну с домашкой.       На обед было решено разойтись на час, а потом снова вернуться в Зал и продолжить. Квинтет снова не упустили возможность провести время вместе и все впятером побрели в ближайшую кафешку, куда тоже пришла большая часть оркестра.       Хастур пригласил Мюриэль сесть с ними, а остальные не возражали. Девушка, кажется, очень переживала, но взрослые сказали ей расслабится.       -  Беспокоишься о завтрашнем концерте, Мюриэль? – По-доброму решил уточнить Хастур у нее. Вообще при общении с девушкой беловолосый выглядел как заботливый дядюшка. Это было очень мило.       - Немного, но, думаю, все будет замечательно. – Она улыбнулась своей самой яркой улыбкой и, видимо, немного расслабилась. – Меня окружают такие талантливые и выдающиеся музыканты, и под рукой такого профессионала как мистер Фелл, я совсем перестаю беспокоиться.       Девушка искренне верила в свои слова, чем вызвала бурю умиления со стороны квинтета. Хастур легонько похлопал девушку по плечу.       - Вот и молодец! – Остальные согласно закивали. - Учись, Кроу.       Ну конечно, как он мог упустить шанс и не подъебать друга.       - Пошел ты, химозная башка. А Мюриэль и правда молодец!       Похоже девчушка не была готова услышать столько похвалы от взрослых и залилась краской, скромно отнекиваясь. А после хороших слов от кумира она и вовсе покраснела до корней волос и, кажется, находясь еще в состоянии шока, смущенно тихо попросила:       - Мистер Кроули, а можно вас обнять?       Пожалуй, единственная публика, которой Кроули никогда не отказывал, были дети и подростки. Когда те просили автограф или селфи, Тони всегда соглашался, хотя всегда и старался держать хмурую мину. Вот и сейчас скрипач не смог отказать милейшему крохотному созданию по имени Мюриэль.       - Конечно.       Услышав утвердительный ответ, девушка резко наклонилась к Кроули обняла того за пояс. Такой наивные и милые объятья не смогли оставить рыжеволосого равнодушным, и тот тоже слегка приобнял девушку, чем вызвал волну вздохов умиления со стороны друзей.       После обеда все дружно двинули обратно в Концертный зал и в прежнем темпе продолжили репетицию. Так пролетели 7 часов. Кажется, Тони поставил свой личный рекорд – он еще никогда так долго ничего не репетировал. Пальцы немного побаливали, но ему было не привыкать.       Отыграв последний раз всю программу подряд, Азирафаэль попросил всех ненадолго задержаться.       - Поздравляю всех с завершением генеральной репетиции. Все отлично потрудились, в этом можете быть уверены. – В этот момент на лице проскочила легкая едва заметная улыбка, но через мгновение она исчезла, но Кроули всегда был очень внимателен, когда дирижер говорит, поэтому та от него не скрылась.  – Перед вашим уходом хочу напомнить, что завтра вы должны быть здесь ни менее, чем за час до начала. Чтобы было время на подготовку и встречу с родными.       Все дружно закивали.       - Тогда до завтра.       Оркестр начал собираться. Быстро последовав примеру остальных, Кроули сложил скрипку и побежал к Азирафаэлю.       - Азирафаэль, можно на минутку?       Фелл поднял свои прелестные серо-голубые глаза, оторвавшись от нотных листов, которые он аккуратно складывал в нужном ему порядке, и кивнул.       - Может пройдем ко мне в офис?       - Да не, это быстро, мне только спросить.       - Как скажешь.       Кроули знатно нервничал: он переступал с одной ноги на другую, держал руки в карманах и закусывал нижнюю губу. Мужчина надеялся, что Фелл не придаст этому значения. К счастью Тони, дирижер только терпеливо ждал, когда тот начнет говорить. Рыжеволосый вздохнул и заговорил:       - Хотел спросить, можно ли мне будет выступать в очках?       Похоже на лице Азирафаэля дернулась какая-то мышца, выражая недопонимания, потому что Кроули быстро ретировался и продолжил:       - Ну, если это неуместно, то ничего, потерплю, все нормально… - Выдал он на одном выдохе.       Глаза Фелла бегали в растерянности, хотя лицо оставалось непроницаемо. Потом он осторожно и медленно сошел с платформы и подошел к Кроули.       - Почему ты решил, что это будет неуместно? Или я чего-то не понимаю. – Кроули также растерянно пожал плечами. – Тогда, если тебе это действительно необходимо, то, конечно, оставь очки.       Не веря своим ушам, Тони поднял голову и посмотрел на Азирафаэля.       - Ты серьезно?        - Абсолютно, а как иначе? Я должен заботиться о том, чтобы всем моим музыкантам было комфортно. Если тебе нужны очки, чтобы нормально себя чувствовать на сцене и спокойно играть, значит это просто не может быть неуместным. Вот, что я думаю. Я не прав?        - Д-думаю, что прав. Ты очень заботливый, ангел…       Энтони все еще был в шоке от услышанного, что не сразу понял, как назвал Фелла. А когда понял, то поймал на лице дирижера тень удивления и смущения. Как неловко.        - Я ведь уже говорил ранее, что беспокоиться об оркестре - моя обязанность.        Голос мужчины оставался ровным и четким, однако легкий неконтролируемый румянец его выдавал. Кроули улыбнулся своей дьявольской хитрой улыбкой, передумав извиняться за сказанное, и сделал себе заметку когда-нибудь назвать так Азирафаэля еще раз.        - Поспи хорошо перед завтрашним днем. Здоровый сон — это важно.       От демонических планов на будущее его отвлек все тот же Фелл, который уже собрал нотные листы и собирался уйти в кабинет.       - А? - Ничего лучше рыжеволосый не придумал.       - Говорю, что лучше сегодня постараться хорошо отдохнуть и нормально поспать, а то завтра нужно быть весь день на ногах. - Понимая, что это звучит как-то сумбурно и не в тему, Азирафаэль продолжил. - Просто подумал, что ты можешь все еще испытывать легкий дискомфорт и тревогу перед завтрашним днем и поэтому можешь иметь проблемы со сном. Но, кажется, я неправильно уловил настроение и сказал невпопад. Прости.       - Так, стоп. Во-первых, не смей извиняться за попытку проявить заботу. Во-вторых, вообще-то да, ты прав, у меня часто перед концертами из-за тревоги проблемы со сном. И в-третьих, спасибо, ангел, это много для меня значит.       Как бы в знак своей искренности Тони стянул с носа очки и, посмотрев прямо в глубину серо-голубого омута, улыбнулся.       - Я рад помочь. - Кажется, демоническое очарование Кроули снова сработало, и Фелл в ответ слегка приподнял губы в улыбке. - Тогда до завтра.       - Да, до завтра.       

***

      - Так только без паники. Хастур за мной заедет, так что я точно не опоздаю. Лишь каким-то демоническим чудом костюм отглажен до идеального состояния. Скрипка сложена, футляр в коридоре. Моя счастливая канифоль там же. Родители не отписались, хотя я и не собирался их встречать, даже если они приедут. До концерта три часа. БЕЗ ПАНИКИ!       Кроули нарезал уже десятый круг вокруг комнаты, в наушниках на всю громкость играли Queen, а с костюма уже в пятый раз были сдуты невидимые пылинки. Сказать, что Тони нервничал, ничего не сказать. Это был уже не страх возвращения на сцену в новом амплуа, а некий такой мандраж и беспокойство о том, что он может что-то забыть, понять не так или вовсе забыть.       Рыжеволосый заходил уже на одиннадцатый круг, когда музыка в наушниках прекратилась, а на ее место пришёл рингтон звонка. Видеозвонка группового чата. Кроули нажал «ответить».       - Йоу, Кроу. – Хастур.       - Здоров. – Лигур.       - Привет, Рыжик. – Дагон.       - Привет, Тони. – Вельз.       - П-привет, вы чего это все собрались? Через 3 часа уже концерт.       - Ага, в курсе. – Хастур поднес камеру ближе к лицу, чтобы звучать четче. – Поэтому я и позвонил. Чтобы узнать помните ли вы, что мне вас всех забирать.       - Конечно, Бай, мы все помним. – Ещё в юности узнав, что «бай» на китайском значит «белый», Дагон не удержалась и стала назвать так Хастура из-за его химического выбеленного цвета волос. Как же они обожали придумывать друг другу клички. – Я вот собираюсь. Лигур приготовил вещи, сейчас скролит сети.       - Ага, я тоже крашусь, и скоро буду одеваться. – На фоне у Вельз играла энергичная музыка, а песни звучали, кажется, на японском языке. – За мной приедешь первой, да? В 16:30?       - Ага, мошечка, верно. Потом за Дагон и Лигуром. И последним захватим Кроу. Ты как там, Змей?       - Да не знаю. Не нахожу себе места. Ненавижу ожидание. Все уже готово, но я все равно из-за чего-то волнуюсь.       - Это нормально. Мандраж такой, да? У меня так постоянно. Да, я не красуюсь на первых рядах оркестра, но от этого мне не легче. Каждый концерт — это такое испытание для нерваков. Так что ты такой не один, Кроу.       - Химозник прав, милый. На каждом из нас лежит ответственность, поэтому мы все немного нервничаем. – Сказав это, Дагон улыбнулась и отвернулась обратно к зеркалу, продолжая красить губы. - Ой, не поверишь, но я каждый раз так переживаю, что даже через час после концерта не могу согнуть спину и так и остаюсь с выпрямленной как по струнке, словно я до сих пор за роялем. Болит потом ужасно.       - Просто не зацикливайся на этом. Даже самые уверенные в себе люди часто мандражуют и нервничают. Зачастую мы это не контролируем. Так что просто прими это.       - Спасибо, ребят, я попробую. Опять меня успокаиваете. Уже наверно надоел вам.       - Перестань, Тони. А для чего еще нужны друзья, а? – Вельзевул нежно улыбнулась своими темно-лиловыми губами.       - Блин, Вельз, помада - огонь! – Дагон тоже приблизилась к камере. – А ну-ка зацени мою.       У рыжеволосой же была ярко-красная помада, она аккуратно обрамляла тонкие губки девушки.       - Тебе очень идет, дорогая!       Лигур ловко влез между девушек.       - Очень надеюсь, что потом следы от этих шикарных губ в не менее шикарной помаде окажутся на мне, хе-хе.       - Можешь не сомневаться, бейб. – Девушка хитро закусила губу и хищно сощурила глаза.       Этот незатейливый и милый диалог заставил Кроули наконец немного расслабится: он сидел перед камерой и улыбался, впитывая эмоции друзей.       - Стоп, Хас, это че это на твоих вечно сухих губах? Блеск? – Тони приблизил экран, как только было возможно.       - Че-е? ГДЕ? – Прямо из-за спины Дагон выскочил Лигур также близко прикладываясь к экрану.       Но камера Хастура в тот же момент выключилась, и мужчина не успел ничего рассмотреть.       - Ой, Хас, да ты чего? Все нормально, я вон тоже косметикой пользуюсь, почти на постоянке. В этом нет ничего такого.       - Бля, я совсем об этом забыл, а еще так близко ебало подставил. Забудьте, вы ничего не видели.       - Жаб, после того как я видел тебя с зализанными волосами, считай, я видел все, и ничего в этой жизни меня больше не удивит.       Лигур как всегда своим специфическим способом пытался подбодрить друга. Надо сказать честно, именно он всегда ладил с Хастуром лучше всех в квинтете. Да они с Кроули были друзьями, но связь Лигура с Картером закрепилась еще до его прихода в квинтет. Так что не было ничего удивительного, что именно после слов друга беловолосый включил обратно камеру.       - Во-о, так лучше. Выглядит мило, хе-хе.       - Иди ты, хамелеон хренов.       Звать друг друга по ассоциации с определенными животными они тоже начали еще в юности.       

***

      - С каким животным вы меня ассоциируете?       Вельзевул часто устраивала такого рода опросы, пытаясь больше узнать, что друзья думают о ней, да и друг о друге.       - С мухой. – Ответил Хастур.       - Чего, бля?       - Смотри, ты такая маленькая, черненькая. Любишь носиться везде, вечно просишь попробовать нашу еду (я не жадный). Везде все видишь и слышишь. Муха, одним словом.       - Хм, с другой стороны, муха — это не так уже заезжено и просто. Допустим.        - Ага, а я тогда кто?       - Жаба. - Как на духу выдал Лигур.       - С чего это, блять, вдруг?        - Да щеки все время от злости так раздуваешь, как жаба. - Все с таким же невозмутимым лицом продолжил друг. - Надо будет тебе для образа ободок с лягушачьими глазами подарить для твоей химозной копны.        Картер не сдержался и толкнул Лигура. Не сильно, конечно, а больше скорее для того, чтобы тот перестал строить такую мину, говоря все это. И парень засмеялся, опустив маску телеведущего с Дискавери. Хас расслабился и не с менее уверенным видом ответил:       - Тогда ты хамелеон.        - Объясни?! - Подражая механическому голосу злобного далека из любимого шоу, воскликнул Лигур.         - Ты такой прыткий. Меняешь маскировку по ситуации: тут с нами ты куришь и глупишь, а при преподах и родителях ты перестаешь быть герцогом Ада и обращаешься ангелом.        - Ладно, хоть я и недолюбливаю этих рептилий, но мне нравится.        - Моя очередь. - Дагон поднялась с качелей и подошла к Лигуру, приобняв его сзади и выхватив сигарету из его рук. - Рискните назвать моего зверя.       - Рыба. – Сидя на вторых качелях, ответила Вельзевул. - Такая речная, не домашняя золотая. Ты во всем как рыба в воде.        - В таком случае рыба мне определенно нравится.        Рыжеволосая девушка отпустила парня и подошла к Вельз. Она передала ей сигарету и чмокнула щеку, вернувшись на качели. Девушки захихикали.        - Остался только Кроу.        Кроули сегодня был тихим. Почти не говорил, и будто отделившись от группы сидел чуть поодаль на карусели. Если честно, то сегодняшнюю викторину Котт устроила, чтобы как-то его развеселить и вовлечь в беседу.        Парень сегодня опять пришел в темных очках, которые почти идеально прикрывали фингал под глазом, пока синяк на скуле с тем же успехом скрывала тоналка.        Ребята, не сговариваясь, подошли ближе к рыжеволосому и окружили его. Кроули слышал, что они там болтали, но не заметил, как друзья утихли и через пару мгновений оказались рядом с ним. Тони растерянно смотрел на них снизу вверх.        Пока друзья рассматривали его, парень пытался предположить какой тварью назовут его. Судя по предыдущим существам, они тут собирали настоящий совет демонов прямиком из Ада, так что лисичка ему точно не светила.        - Думаю, змей. - После долгих раздумий наконец-то выдала Вельз.         - Ха, что-то есть. - Поддакнул Картер.        - Ага, и глазки ведь похожи. Тебе подходит. Ты еще весь такой гибкий и шипящщщий. - Сымитировав соответствующий звук, добавила Дагон.       Кроули заалел. Когда он злился он и правда нередко шипел, словно змей. Тони ничего не оставалось кроме как кивнуть и встать к ним.       - Все твари в сборе, Ад уже трясется от страха.        

***

      - Так, все я пошел собираться, увидимся через полчаса!        Попрощавшись с друзьями, Кроули отключился от звонка и побежал собираться.        Как и договорились, ровно через полчаса он стоял на улице, ожидая уже подъезжающего Хастура с остальными. Из машины, как и всегда, лился привычный и горячо любимый Картером кантри. Кроули подумал, что если бы он был слепым, то только благодаря этим кантри композициям смог бы определить машину друга. Пока они ехали, то друзья не раз просили разрешения поменять репертуар, но белоголовый был непреклонен. Так что всю дорогу до Зала они ехали под Джонни Кэша, Дэвида Роулингса и Джона Денвера. Были и другие, но Тони их не знал.       А еще Энтони еле сдерживал смех, когда смотрел на Хастура. На место вечно растрепанной и торчащей во все стороны копны, на макушке друга красовалась красиво уложенная лаком прическа. И не сказать, что друг выглядел комично, а очень даже ничего. Но просто сам факт того, что ХАСТУР уложил свои непослушные волосы в это, просто поражал и немного веселил.       - Бля, Кроу, хватит уже втыкать, дыру прожжешь. Серьезно, че вы все так зырите, хватит.       Тогда уже никто не сдержался от вида смущенного Картера, и в голос заржали на весь салон.       Через четверть часа машина остановилась на служебной парковке. Все вышли и вместе двинули к служебному входу, через который Кроули заходил в первый раз, поэтому старался запомнить маршрут и не отставать от друзей.        Пока они шли Энтони украдкой разглядывал, кто из квинтета во что одет. И если Хастур и Лигур его интересовали меньше, так как одеты были почти как он сам, то девушки совсем другое дело.        На Дагон была черная юбка-колокол, белая блузка с высоким воротником концы которого украшали нежные рюшечки, а поверх был накинут приталенный жакет с темно бордовыми вставкам внутри. Ее темно рыжие, почти медные волосы были собраны в высокую шишку, а челка прядями свисала по бокам лба.        Вельз также была бесподобна: на ней была длинная до щиколотки черная юбка свободного кроя, в которую была аккуратно заправлена белая рубашка с рукавами с рюшами и таким же красивым воротником, не полностью скрывающий ее красивую шею; сверху был свободно надет пиджак с широкими плечами и рукавом три четверти, открывающий прекрасные рукава рубашки. Прическа находилась в творческом беспорядке, но при этом выглядели аккуратно и лаконично с образом.        За все то время, что Кроули подмечал детали образа девушек они уже дошли до коридорчика, ведущего на сцену, в котором они оказались в день прослушивания. Выйдя на сцену, Тони увидел, как все готовят свои места и инструменты для концерта. Зал, разумеется, был ещё пуст, но теперь будто выглядел совсем по-другому. Возможно, потому что на репетициях скрипач почти не обращал внимание на окружающее сцену пространство. И поэтому рыжеволосый только сейчас заметил, насколько же зал был огромным. Тысячи мест ожидали счастливых обладателей концертных билетов. Где-то наверху еще продолжали пылесосить ковры вокруг сидений. Зал буквально источал атмосферу подготовки. Чем как раз и надо было заняться самому Кроули. Они с друзьями разошлись по своим местам и начали проверять инструменты. Дагон проиграла какой-то кавер для проверки струн внутри черного гиганта, Хастур начищал свою и так выколи глаз блестящую трубу, Лигур проверял настройку и целостность литавр, а Вельзевул, сидевшая рядом с Тони, натирала смычок канифолью. Она, как и у Тони, была счастливой. Он сам подарил ее девушке с такими намерениями, когда они еще встречались.        Кроули также достал свой кусочек смолы, аккуратно завернутый в клетчатый на манер шотландки платок. Его рыжеволосому подарила мама на его первом выступлении. Женщина признавалась, что не знала, что подарить сыну в честь такого события, а в музыкальном магазине ей посоветовали канифоль, которая очень полезна для скрипачей. Но красивой коробочки у нее с собой не было, поэтому она подарила ее в своем платочке, которым Кроули аккуратно пользовался до сих пор.        Сказать, что тогда Энтони был счастлив, не сказать ничего. Он был на седьмом небе. Мама пришла на его первое выступление, так еще и с подарком. Для юного Тони тогда не было момента счастливее. Он тогда блистал, и даже мама, которая ничего не смыслила в музыке, его похвалила.        Кроули ностальгически улыбнулся и аккуратно провел по волосу смычка канифолью. Затем он по привычке поцеловал кусочек смолы, как бы втягивая его удачу, и положил рядом с нотным листом на пюпитр. Закончив ритуал, Тони коснулся смычком струн, в очередной раз проверяя звучание. Оно было идеальным. Ну еще бы, он не мог спать лечь, пока десять раз не проверил настройку инструмента. Благодаря канифоли смычок прошел еще плавнее, чем до этого. Все было готово. Теперь оставалось только ждать начала.        Через пару минут в зал влетела малышка Мюриэль. Она была одета в черные шорты-юбку до колена, после них были длинные черные гольфы. Сверху была белая рубашка с рукавами из фатина, а вместо привычного жакета была черная жилетка, на которую перекочевала пара значков, что девушка носила почти каждый день. Ее объемную кучерявые волосы были собраны в аккуратную шишку.       За ней зашел Ньют, которого отчитывала вошедшая с ним Анафема. Она злобно шипела про какого-то Дика Турпина. Девушка на фоне своего скромного партнера выглядела просто восхитительно: черные кюлоты, белая рубашка с красивой вышивкой и объемными серебряными пуговицами, прикрытая черным жакетом с плечами-фонариками.        Кроули всегда восхищался тем фактом, что девушки даже в рамках скучного дресс-кода умудряются выглядеть сногсшибательно. Исключением не стали и Михаэль и Уриэль, сестры Трейси и миссис Янг.        За подготовкой и рассмотрением образов коллег Энтони не заметил, как пролетело полчаса. Он бы продолжил делать это, но его отвлек Гав…Гэбриэль, который до недавнего времени тоже проверял свой контрабас. Теперь он стоял перед платформой дирижера.        - Друзья. Через час начнется концерт. Зрители уже начинают подтягиваться, у нас есть ещё полчаса, чтобы встретится с вашими приглашенными близкими. Так что пока есть такая возможность, прошу ей воспользоваться сейчас. Это слова Азирафаэля.        - А он сам здесь? - Не то волнуясь, не то раздражаясь, спросил Кроули.        - Да, он у себя. - Ровно ответил контрабасист. - У него срочный звонок, так что он присоединится чуть позже, просит его простить за это.        На этот ответ Тони лишь кивнул и взяв футляр со скрипкой (последовав примеру коллег с небольшими инструментами) двинулся к тому же коридорчику. Там они аккуратно положили свои инструменты и пошли в сторону фойе, где уже и правда собралось немало народу.        Кроули не нашел своих родителей (но еще не поздно, надежда еще была), поэтому решил осмотреться. Он заметил, как Дагон обнимается со старичком на инвалидной коляске на макушке которого все ещё виднелись рыжие пряди, затем со стоящей рядом с ним женщиной, очень похожей на саму пианистку (точнее наоборот). Кроули помнил этих двоих — это были дедушка и мама Дагон. Очень милые и приятные люди.        Девушка рассказывала, что именно дедушка привил ей любовь к музыке ещё в детстве, уча ее играть на стареньком пианино, которое берег долгие годы. А мама всегда старалась поддерживать желания единственной дочери, работая на нескольких работах, чтобы содержать их троих и обеспечивать дочери хорошее образование в Консерватории, как она того хотела.        Кроули помнил, как Дагон пришла вся в слезах на занятия, они с друзьями тогда знатно перепугались, и были готовы разорвать любого, за то, что те обидели их дорогую рыбу. Но она всех успокоила и сказала, что дедушка с мамой подарили ей цифровое пианино. Поэтому она сильно растрогалась, не ожидая получить такой дорогой подарок, и не смогла сдержать слез. Они тогда все ее обняли и рассмеялись, радуясь, что у подруги все хорошо.       Честно признаться, Дагон никогда не обладала бунтарским нравом детей из не очень благополучных семей как Вельз, Хастур или сам Кроули. Она больше держалась с ними потому, что это было весело и интересно. Но даже несмотря на это они были очень близки, и если их наказывали, то она никогда не уходила от ответственности.       Дальше Тони увидел Лигура, который пожимает руку мужчине, имеющем схожие с ним черты лица. Рядом стояла статная женщина, от которой друг унаследовал большие глаза с небольшими оранжевыми крапинками. Это были родители Лигура.        Лигур Борэл, пожалуй, единственный из квинтета, кто никогда не жаловался на нехватку денег и внимания или побои. Он всегда был одет-обут и любим. Однако, порой строгость родителей давала о себе знать. Те были врачами, оттого очень серьезно относились к учебе сына, и, конечно, хотели, чтобы тот продолжил династию врачей. И из-за этого пусть и послушный и прилежный сын все чаще хотел заниматься абсолютно другим. Но и тут ему повезло - у него был младший брат, который уже с детства решил пойти по стопам родителей, поэтому от Лигура довольно быстро отстали. Но когда он начал заниматься любимым делом, родители все равно ждали от него результатов. Благо тут он смог им их дать.        Да, порой дружба с Дьявольским квинтетом приводила к ссорам с родителями, но те по натуре не были конфликтными и злыми, поэтому долго сердиться на сына не могли, и прощали тому его вольности. Хотя иногда и строго наказывали.        Кроули снова ударился в воспоминания и вспомнил, как за небольшой поджог в Консерватории (это было АБСОЛЮТНО случайно) родители на неделю посадили его под домашний арест, а у Хастура на той неделе был день рождения и без лучшего друга справлять его не представлялось возможным. Поэтому они поздно вечером приехали к дому Лигура и так сильно пытались не ржать в голос, когда вчетвером помогали тому спуститься с третьего этажа через окно. Это был хороший день. Они тогда много смеялись, немного выпили и долго гуляли, раскуривая одну сигарету на пятерых.       Вернувшись в реальность, Энтони заметил супружескую пару рядом с родителями Лигура, а парень очень походил на самого друга. Они обнялись, и Тони понял, что это его младший брат Дэн. Успешный хирург, как нередко упоминал о нем литаврист.       Отвернувшись от этой семейной идиллии, скрипач пошел дальше. Скоро его взгляд наткнулся на Вельзевул, которая радостно щебетала с сестрой и ее женой и женой брата, пока сам брат стоял аккурат рядом, опираясь на стену со своей тростью, и слушал их, улыбаясь. Через минуту к ним подбежали два запыхавшихся парня. Один из них был Коннор - второй брат Вельз, он пришел со своим партнером Томом. Брат, к сожалению, был далеко не на всех концертах, как Ева и Уилл, но сегодняшний дебют в оркестре просто не мог пропустить.        Вельзевул очень любила своих младших сестру и братьев. Она, как старшая сестра, стала для них маленькой мамой, подражая родителям, и всегда заботилась о них, хотя сама с рождением Коннора перестала получать ту самую любовь и ласку в полной мере. С рождением двойняшек - Евы и Уилла - жизнь старших стала еще тяжелей: брат родился с инвалидностью, так что не удивительно, что внимание переключилось на бедного Билла. Когда дело касалось его, Вельз никогда не злилась, не завидовала (только совсем капельку), потому что знала, что ему важно видеть, что его любят несмотря ни на что.        Она с Коннором всеми силами пытались помогать родителям с еще маленькой Евой и, конечно, Уиллом. И если брат с истинным стоицизмом сносил почти полный игнор родителей, то Вельз их очень не хватало, поэтому он с удвоенной силой дарила все свои силы младшим, чтобы те были с ней как можно ближе, а те в ответ отдавали ей всю свою любовь: Уилл и Ева очень любили обнимать Вельзевул и лежать с ней в обнимку перед сном, пока она им читала, а Коннор часто держал ее за руку, катал на спине и терся с ней носиками и лбами.        Но когда Вельз подружилась с квинтетом, она все больше времени стала проводить с друзьями, на что братья с сестрой совсем не обижались. Они понимали, что Вельзевул нужно больше личного пространства.         В итоге у всех все сложилось благополучно: Уилл работает в сфере IT, Ева работает в книжном издательстве редактором, у Коннора свой магазин одежды с несколькими филиалами. Ева и Уилл нашли своих спутниц жизни, очаровательных Мисси и Ханну и женились на них. Вельз часто ходила нянчиться с их детками, от которых сегодня они вчетвером дружно сбежали на концерт сестры. Коннор же не спешил оформлять брак, да и не видел в этом смысла, поскольку и так хорошо жил со своим партнером Томом уже больше семи лет.        Уилл отпрянул от стены и захромал к остальным. Они все обнялись, и Энтони выхватил выражение лица Вельз в этот момент - она была безумно счастлива испытывать тепло и любовь родных и близких людей.       Последним из квинтета Кроули заметил Хастура. Белоголовый разговаривал со стоящим рядом мужчиной, которого можно было спутать с его отцом. Но Кроули помнил его — это был его дядя, Мик Картер, старший брат отца Хастура. Тот часто приходил на концерты, которые проводила Консерватория, вместо родителей парня. Сам трубач не раз говорил, что хотел, чтобы Мик был его отцом, потому что тот заботился о нем так, как не заботились собственные родители. Поэтому после постоянных ссор с ними он часто сбегал к дяде, а порой даже подолгу жил у него, избегая отца и мать.       Именно дядя подарил Хастуру трубу, на которой он играет до сих пор. Поэтому то она так и сверкает - парень очень ценит этот подарок.       Кроули вспомнил, как познакомился с дядей Миком. Хастур тогда весь день ходил темнее тучи. Друзья ожидали, что ещё чуть-чуть и громыхнет. Но этого не случилось, стоило им выйти из Консерватории, направляясь на свое место на качелях, как к ним подошел мужчина. Хастур не стесняясь друзей бросился к нему и обнял. Мужчина также не растерялся и в ответ обнял парня. У старшего были точно такие же выбеленные волосы, правда в разы короче, но уже в этом прослеживалась связь взрослого и подростка. Мужчина что-то прошептал Хастуру, и тот кивнул и обнял ещё крепче. Потом друг познакомил с ним квинтет, и они все узнали, что этот мужчина - дядя Хастура. Мик тогда еще усмехнулся, что племянник собрал вокруг себя таких же сорванцов, как и он сам.        Тони вынырнул из мыслей о юности, когда заметил рядом с Хастуром…Мюриэль. Та немного нервничала и оглядывалась по сторонам, словно кого-то искала, пока Хастур рядом о чем-то говорил с дядей. Через пару мгновений девчушка активно замахала рукой, и совсем скоро к ним подошла красивая девушка, скорее всего ровесница Хастура. Это была невысокая худая смугловатая девушка с красивыми волнистыми темными волосами. Она была одета в скромное черное платье с коротким рукавом, а в руках она держала аккуратный клатч.        Когда девушка подошла к группе, малышка Мюриэль подбежала к ней и обняла. Тогда Кроули заметил сходство: как он понял это была родственница девушки. А еще Тони заметил КАК смутился и покраснел Хастур, стоило девушке приблизиться.        - Да ладно? – На выдохе произнес Кроули.        Он стоял поодаль от них, так что его никто не слышал. Когда Мюриэль отпустила девушку, та подошла сначала к дяде Мику, который будучи джентльменом, должным образом ее поприветствовал, а потом она уже обратила внимание на уже красного до корней волос Картера, который мялся, переступая с одной ноги на другую и потирал затылок рукой. Девушка взяла все в свои руки и, немного приподнявшись на носочках, поцеловала мужчину в щеку. Казалось, что в этот момент у Хастура из ушей повалил дым, а сам он готов на первой световой улететь на Альфа Центавру.        Дядя с этой реакции знатно угарал, и чтобы привести племянника в чувство, ободряюще хлопнул того по спине. Тот быстро пришел в себя и смущенно чмокнул все еще стоящую напротив девушку.        Кажется, что не один Кроули был свидетелем этого. Потому что, когда девушка с Мюриэль, извинившись, отошли, а дядя пошел прогуляться до буфета, вместе с Кроули к другу подбежали другие участники квинтета.       - ЧУВААААААК! - Шепотом закричал Лигур, за шею обнимая Хастура с одной стороны.       - ЕБАААТЬ! - Последовав примеру литавриста, с другой стороны подошел Кроули.       - АХЕРЕТЬ! - В унисон также шепотом прокричали девушки, обнявшие всех, заключив таким образом Хастура в ловушку из рук.        - Да бляяять. - Картер спрятал лицо за руками, не в силах справится нахлынувшим смущением.          - Чувак, она просто огонь!        - А я-то все думала, для кого ты такой красивый!        - Она родственница Мюриэль? - Не справившись с любопытством, спросил Тони.        Не отнимая руки от лица, Хастур кивнул.        - Ее тетя.       - Блин, то-то ты с ней как такой добрый дядюшка носился.        Убрав руку от лица, Картер ткнул ею Кроули, после чего все засмеялись.        - Хас, это же круто! Я рад за тебя!        - Мы все, жабка ты наша, мы все за тебя рады.        - Только один вопрос: КАКОГО ХЕРА МЫ НИХУЯ НЕ ЗНАЛИ?! - Конечно, Лигур снова прокричал это тихо, не желая спугнуть всех гостей свои лексиконом.        - Да, бля, а че рассказывать. Мы только недавно начали встречаться…Когда я наконец-то созрел ей это предложить.        - Хе-хе, узнаю тебя.       - Кто бы говорил.        Ещё немного пошептавшись и порадовавшись за друга все разошлись обратно по семьям. А своих родителей Кроули так и не увидел. Он высматривал каждую рыжую голову в толпе, пытаясь найти родные лица, но безуспешно. Он уже собирался прибиться к одной из группок, когда его позвал нежный и уже, наверное, любимый голос:        - Кроули.       Рыжеволосый обернулся и так и застыл. Перед ним стоял конечно же Азирафаэль. И, боже, после этого дня, Кроули никогда не будет сомневаться в ангельском происхождении дирижера. Тот был одет в белый костюм тройку, рукава, штанины и жилетка, которого были расшиты золотыми нитями. Узоры напоминали созвездия с вырисовывающимися вокруг них фигурами. В руках Фелл держал часы, которые золотой цепью уходили к карману на жилетки. Прическа дирижера почти не изменилась, только стала объемней. Шею украшала неизменный в этот раз белый галстук-бабочка.        - Привет… - Только и смог из себя выдавить скрипач.        - Здравствуй. – Азирафаэль, кажется, тоже немного замялся, рассматривая Кроули.        “Да я по сравнению с тобой, выгляжу как посмешище, что ты там рассматриваешь. Боже, какой позор”. Мысли неслись в голове Кроули со скоростью света, пока этот бесконечный поток не прервал все такой же нежный голос Фелла.       - Тебе очень идет костюм. Выглядишь просто замечательно. - После этих слов он слегка улыбнулся, но глаза его говорили гораздо больше. В их бледной синеве Кроули видел неподдельную искренность, в которой он в общем-то никогда не сомневался, общаясь с Азирафаэлем.       - С-спасибо. Ты тоже выглядишь сногсшибательно…То есть не тоже, а просто сногсшибательно.        - Благодарю. - Азирафаэль растерянно кивнул и, последний раз бросив взгляд на часы, сложил те обратно в карман жилетки. - У меня к тебе просьба.        - Конечно, все что угодно!        - Кое-кто хочет с тобой познакомиться. Пойдем?        Развернувшись, Кроули еще раз окинул толпу людей взглядом, но не найдя искомое, повернулся к Феллу и кивнул.        Они немного отошли. Кстати, только сейчас, пройдя по фойе Кроули заметил два огромных баннера-афиши: на одной было общее фото оркестра с одного из концертов, на переднем плане которого возвышался Азирафаэль; на второй же были изображены портреты всех участников оркестра с именами, фамилиями и названием инструмента. Тони быстро нашел себя и отметила, что там было не самое его плохое фото.        Уже скоро они подошли к также рассматривающей афишу, как и Кроули мгновение назад, женщине. Та стояла спиной, но даже так Тони отметил красоту наряда гостьи. Заметив шаги за спиной, та обернулась и перед мужчинами возникла красивая пожилая женщина, которой Энтони, честно не дал бы и больше шестидесяти (если не меньше), потому что выглядела она очень молодо.        - Неужели я дождалась. - Сказала она и с улыбкой посмотрела на Кроули.        - Бабушка, да, познакомься, это Энтони Дж. Кроули, - сказал Азирафаэль женщине, а затем повернулся к Тони и также произнес, - Энтони, это моя прекрасная бабушка, Мария Фелл.        Кроули будучи не лишенным манер (но все еще пребывающий в шоке), поцеловал ладонь женщины, которая была прикрыта тоненькой перчаткой и разными украшениями.        - Миссис Фелл, безумно рад познакомиться!       - Ох, а я-то как рада наконец-то познакомиться со своим кумиром, мой дорогой, вы бы знали!       - Простите…       - Прощаю-прощаю.        - Но…       - Бабушка хотела сказать, что она твоя фанатка. - Быстро разъяснил подоспевший на помощь Азирафаэль.        - Правда?.. - Этот вечер все больше выбивал у него пол из-под ног, хотя ещё даже концерт не начался.        - Чистая правда. Я была почти на всех ваших концертах (какие-то, правда, пришлось смотреть по телевизору или в Интернете) и сегодня внук пообещал исполнить мечту бедной старушки и познакомить нас.        - Если позволите, какая же вы старушка? Вы женщина в самом расцвете сил. Кстати, чудесное платье.        - Охохо, мой дорогой, вы мне льстите. - Женщина засмеялась, прикрыв рот рукой. - Хотите верьте, хотите нет, но внук запрещал нам встречаться до концерта, даже на репетиции приходить.        Теперь пришло время Азирафаэля краснеть и смущаться. Конечно, делал это он не так явно, как все остальные, поэтому спокойно ответил.       - Ты преувеличиваешь, ничего я тебе не запрещал. Просто подумал, что лучше всего будет увидеть Энтони во всей красе на концерте.        Не будь они сейчас окружены сотней людей, у Кроули бы отпала челюсть, но он стоически держал ее на месте.       - Может и так. Мой хороший, - обратилась она ко все еще шокированному Тони, - окажешь честь старушке.        Из своей аккуратной сумочки она достала красивую золотистую записную книжку. Открыв ее и вложив в нее перьевую ручку (прямо как у Азирафаэля), протянула ее рыжеволосому. Тот сразу понял, что нужно сделать. Он взял ручку и размашисто (как всегда) расписался и добавил от себя: «Для вовсе не старой, а совершенно прекрасной Марии Фелл”.        Закончив, Тони вернул книжку миссис Фелл и лучезарно улыбнулся ей, а потом Азирафаэлю. Но на дирижере его взгляд изменился, а улыбка стала нежнее. Весь его взгляд выражал одно - обожание, благо никто это не увидел, благодаря очкам. Энтони хотел коснуться этих непослушных белых волос, нежной кожи лица, немного огрубевших пальцев, зажать эти чертовы лацканы и бабочку в тиски и поцеловать. Но действовать так быстро и неожиданно было бы нечестно по отношению к Азирафаэлю. Поэтому пока Кроули хотел хотя бы коснуться его руки своей. Но не успел он даже поднять руку с этим намерением, как в толпе напротив мелькнула очень хорошо знакомая рыжая макушка с проседью.        - Простите меня. Миссис Фелл, было истинное удовольствие познакомиться с вами. - Он снова поцеловал ее руку на прощание и обратился к Азирафаэлю. - Увидимся на сцене.        И двинулся в направлении далекой, но такой родной рыжей макушки. Он хотел крикнуть ей вслед, но не решился. Поэтому просто продолжал идти за ней. Но очень скоро Тони потерял ее, оказавшись на пустом месте, окруженный разномастной толпой гостей.        - Черт… - Кроули поджал губы и стянул очки. Он не знал, что ему хотелось больше всего сейчас: бросить все это и вернуться в крохотный коридорчик к скрипке и ждать выхода на сцену или разрыдаться прямо здесь в окружении всех этих людей, которые наверное бы даже не услышали, начни он выть в голос.        Все-таки решив немного постоять и привести себя в чувства, Тони остался на месте, продолжая потирать уже уставшие от яркого света огромной люстры глаза. Немного успокоившись, Кроули уже собирался идти предупредить друзей, что будет ждать их у входа на сцену, когда его снова окликнули, но голос был другой:       - Тони…       Энтони уже не знал, наступит ли сегодня момент, когда ноги от происходящего подкосятся настолько, что он и правда потеряет равновесие и свалиться без чувств. Не жди его впереди концерт, он бы сделал это прямо сейчас, но не желая подводить ни одного человека, а уж тем более Азирафаэля он держался.        Кроули спокойно повернулся на голос. Перед ним стояла небольшого роста женщина. С рыжими не очень длинными волосами, зелеными глазами, с носом с небольшой горбинкой, щеками покрытыми родинками и веснушками, и с побледневшей за годы пигментацией. На ней было красивое изумрудное платье, которое, если Тони не изменяет память, он прислал ей на один из дней рождения. Волосы были аккуратно убраны назад, а кончики мило завивались.        Энтони смотрел на нее не в силах произнести не слова и даже отвести взгляд, пока его глаза наливались слезами. Женщина улыбнулась и произнесла так ласково:       - Тони, сынок.        Это стало последней каплей.        - Мама…       Он всхлипнул, а в следующее мгновение его голова уже лежала на плече этой низенькой женщины, а его руки обнимали ее за пояс. Он не мог остановить слез и продолжал всхлипывать, пока одна нежная мамина рука поглаживала его по макушке, вторая крепко держала его за спину.        - Мама... - Он шептал снова и снова, не веря происходящему. Каждый раз, когда он произносил это слово, руки женщины сжимались, а ее сердце, кажется, щемило от боли.        - Сыночек, мой родной. Да, мама рядом.        Они так простояли минут пять если не больше, после чего Кроули уже немного успокоился и пришел в себя, но возвращать очки пока не стал.        - Ты приехала. - Не то спрашивая, не то утверждая, произнес Тони.       - Конечно, ты ведь позвал.       - Одна? - С еще какой-то надеждой спросил скрипач.       - Что? Конечно, нет! - Она немного отошла от сына, не выпуская его руку из своей и крикнула (не шёпотом). - ЛИАМ!       Много кто обернулся на крик, но они сразу же повернулись обратно. Женщина уже хотела крикнуть еще раз, когда в толпе увидела поднятую руку, которая двигалась все ближе и ближе. Скоро из толпы вышел высокий худой мужчина с медными короткими волосами со знатным количеством седины, веснушчатым заостренным носом, со светлыми почти желтыми глазами, в пиджаке и…и килте.       - Ну наконец-то! Где ты там пропадал?        - Тебя искал. - Коротко ответил мужчина и подошел ближе к Тони. - Здравствуй, сын.       В голосе отца Энтони смог различить легкий переход от раздраженного ответа матери к некому ласковому, но сдержанному обращению к сыну.        - Здравствуй…папа. - Тони отпустил мамину руку и протянул ее отцу, для рукопожатия. Отец схватил ее, но в следующий момент потянул и прижал Энтони к себе, обнимая.        - Больше так не исчезай, понял. Засранец. - Голос отца дрожал, но скрипач не видел его лица. Как говорил отец: “Не люблю обниматься, потому что это самый простой способ спрятать лицо от собеседника”. Но кажется, сейчас спрятать свое истинное лицо нужно было именно самому мужчине.        Через пару мгновений отец отстранился и незаметно смахнул слезинки с уголков глаз. Они стояли и смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Мама пришла на помощь:       - Энтони, ну давай, пока у нас есть немного времени, расскажи, как у тебя дела?        Тони вздохнул и вкратце рассказал о случившемся за последние три месяца. Мама вздыхала и тихо комментировала, пока папа участливо кивал, не перебивая сына.         - Теперь вот в оркестре играю. Очень хорошие ребята. Мне Хастур помог устроиться, помнишь его? - Обратился он к маме.       - Тот с белыми волосами? - Тони кивнул. - Да, помню, он еще на трубе играет. Ну как здорово, что ты снова встретил друзей.        - Теперь вы. Вы все-таки приехали.        - Еще бы мы не приехали. Твоего отца, если он что-то решил, очень сложно остановить (правда с такой же сложностью сталкиваешься, когда пытаешься уговорить его что-то сделать). Когда он увидел письмо, то заявил мне, что мы едем, и это не обсуждается. - Челюсть Тони уже в который раз за день пыталась выскочить и упасть на пол, а брови взмывали вверх. - Сложил в сумку свой лучший килт, выстирал с отбеливателем рубашку и откопал свадебный пиджак, подготовил машину к поездке. В общем, поверг он меня в шок, чуть прям там не свалилась с ударом.        Отец закатил глаза (один в один как Тони) и ответил:       - А что я должен был делать? Ты сама говорила, что нужно его проведать, вот и возможность. Я и так слишком много времени упустил и от приглашения сына отказываться не собирался.         Брови Кроули поползли еще выше (казалось, куда еще выше-то). Отец повергал его в шок. В последний раз он так говорил о нем, когда ему было…пять?..       - И сколько выпил для храбрости? - Не мог Тони так легко сдаться, пусть ему и снова хотелось оказаться в нежных маминых руках и услышать ласковое обращение от отца.        Мама хотела что-то сказать, но отец ее опередил:       - Нисколько. Я бросил, хочешь верь, хочешь нет, но уже пять лет как ни капли в рот не брал.       Тони не верил своим ушам. Сегодня точно не наступит Армагеддон? Все это было очень странно и подозрительно.        - Допустим. - Его взгляд опустился на пакет в руках отца, который скрипач заметил только сейчас. - Что это?       - А это, - отец тоже посмотрел на пакет, - подарок в честь возвращения на сцену, надеюсь, понравится.       Он протянул его Тони. Блин, там точно небо не падает, а дороги не вспыхнули адским пламенем? Что, черт возьми, происходит? Скрипач заглянул внутрь подарка. Отец держал пакет, пока сын доставал содержимое. Через пару мгновений в его руках оказала мягкая на ощупь ткань темно-графитового цвета с черной шотландской клеткой. Полностью развернув вещицу Энтони узнал в ней килт. Пожалуй, это был самый красивый килт из всех, что он видел. Заметив на дне пакета еще что-то, он аккуратно повесил килт на предплечье и вытащил еще две вещи. Первой была черная бархатная сумочка - спорран - с серебристыми ремешками и вставками, а второй был бархатный приталенный черный пиджак с широкими плечами и красивым узором из серебристых стразов.       - Вау… - Только и смог из себя выдавить скрипач.        - Я же говорил, что ему понравится. - Усмехнулся отец, гордясь собой. – Пожалуй, единственное, что в нашем сыне не меняется, так это его любовь к черным вещам.        “Что верно, то верно”, - про себя прыснул Кроули, закрываясь пиджаком.        - Думаю, тебе будет очень хорошо в этом. - Добавила мама.        - Это и правда очень классный подарок, спасибо.        - Отец нашел лучшее ателье в Глазго. Написал своему старому другу, который занимался килтами, он посоветовал отличного мастера. Это все его работа, даже спорран.        То-то Тони не увидел бирок или ярлыков. Оказалось, что все это сшито на заказ. По инициативе отца…       - Спасибо, папа. Это очень неожиданно, если честно.        - Не за что. Это меньшее, что я могу дать тебе. Надеюсь, выдастся возможность пощеголять в этом.        В этот момент прозвучал первый звонок.        - Ох, сынок, уже сколько времени. Тебе, наверное, надо бежать, готовиться.        - Да, ты права. Эм, могу я на время концерта оставить пакет вам, мне его там некуда деть?       - Конечно, сын, постерегу, не переживай.        - Спасибо.        - Мы будем во втором ряду партера. Встретимся после концерта. - Женщина подошла к Тони, поправила его пиджак, который немного помялся, когда они обнимались, и притянула сына к себе пониже. - Ни пуха, сынок. Все у тебя получиться.         И чмокнула его в щеку. Когда Кроули выпрямился, отец похлопал его по плечу и также пожелал удачи.        Он с огромным усилием отвернулся, боясь, что они исчезнут, стоит ему отвести взгляд, и пошел в сторону коридорчика, ведущего к сцене. Он со страхом обернулся, и мама с папой помахали ему. Он кивнул и уже с большей уверенностью поспешил в нужном направлении. Кода он дошел до места, где оставил свой футляр, прозвучал второй звонок, призывающий всех гостей занять свои места. Там он встретил друзей.        - Кроу, все норм? - Обеспокоенно спросил его Хастур.        - М?       Тот в немом жесте показал на глаза. Тут Тони вспомнил, что после встречи с родителями забыл вернуть очки на место, и все видели его заплаканные глаза и забеспокоились.        Вельз тоже заметила это. Она подтолкнула его к зеркалу, как бы намекая привести себя в порядок. Кроули посмотрел в зеркало. Глаза и правда сильно покраснели. Он также поправил ворот рубашки, пиджак и прическу.        - Все отлично. - С этими словами он вернул черные линзы на их законное место. - Правда.        Все уже приготовили инструменты и были готовы выходить. Кроули последовал примеру друзей и достал свою скрипку. Пережив за сегодня столько впечатлений, Кроули уже не волновался так сильно. Поэтому он уверенно ждал момента их выхода.        Через пару минут после третьего звонка, зазвучал голос конферансье, а затем зал наполнили громогласные аплодисменты, приглашают музыкантов на сцену. Кроули глубоко вздохнул, затем выдохнул, а его губы тронула счастливая улыбка. Он скучал по этому чувству.        - Ну вот мы снова здесь. Начнем?