Придется постараться

      Кроули и подумать не мог, что он забудет каково это – выходить на сцену в объятья множества прожекторов, освещающих сцену, словно солнце облако. А они, оркестранты, будто ангелы, сошедшие с небес, чтобы показать людям свою музыку (кто знает, может они где-то шесть тысяч лет назад были ангелами, а потом просто забыли об этом).       Тони боялся смотреть в зал, поэтому он по привычке расфокусировал взгляд, стоило ему только выйти. Все быстро заняли свои места, но Азирафаэля еще не было. Однако уже очень скоро конферансье отдельно объявил его выход.       «Азирафаэль Фелл», - в мыслях произнес Кроули, - «имя настоящего маэстро».       Стоило этой мысли промелькнуть, как перед ним уже возвышался сам дирижер. Нет, Тони передумал: на этой сцене есть только один ангел, и это его ангел. Его белый костюм, золотые узоры и вставки сверкали, словно рыцарские латы на солнце. А весь его силуэт освещался так, словно это не прожектора, а он сам источает этот свет. Тони мог его буквально чувствовать. Рыжеволосый вспомнил то утро, когда он в первый раз встретил рассвет с Азирафаэлем. Ощущения были очень схожие, точнее сказать, они были еще сильнее.       Думал ли Энтони Дж. Кроули, что когда-нибудь будет так воздыхать по кому-нибудь? Определенно, думал, что кто-то будет испытывать подобное чувство к нему. Но чтоб он сам? Не-а.       «Кроули, ты попал! Втрескался по полной программе, в курсе, да?» - Говорил он сам себе, пока Азирафаэль заносил свои красивые кисти, оповещая всех, что сейчас они начнут.       Кроули поудобнее ухватился за гриф и поднес смычок к струнам, приготовившись. Он быстро отвел взгляд от ангела и посмотрел сначала на остальную сцену: Вельз рядом с ним немного тряслась, но выглядела очень счастливой и сосредоточенной; Хас, Лигур и Дагон, казалось, вообще не переживали и спокойно ждали; Мюриэль немного нервничала, отчего её ножки немного дергались в своеобразном тике; Гэбриэль, Михаэль и Уриэль выглядели так, словно родились на сцене и были ее частью; Шедвелл подбадривал своего соседа – скромнягу Ньюта, пока его девушка бросила на него строгий взгляд, мол, «соберись». Энтони усмехнулся, подумав о том, какая на этой сцене собралась разномастная компания.       Дальше Тони перевел взгляд на публику. Все места были заняты, ни одного просвета. Оценив общую обстановку в зале, Кроули посмотрел на передние места в партере: все их занимали родственники участников оркестра. Пробежавшись глазами по всем этим рядам, Тони зацепился за Нину: она сидела по соседству с его родителями, а на месте слева от нее (которому соответствовал второй подаренный билет) сидела пухлая миловидная блондинка.       «Мэгги», - пронеслось в голове скрипача, - «пусть терапевтка редко говорила о себе, но это имя мелькало больше прочих, и он его запомнил».       Дальше Кроули конечно же посмотрел на родителей. Мама крепко держала папу за руку, а их взгляды были были устремлены только на Тони. Он быстро улыбнулся им, а затем вернул себе серьезный вид. Но тот быстро улетучился, стоило ему заметить Марию. Та переводила свой взгляд с внука на Энтони и обратно. И при этом лучезарно улыбалась.       «Точно такая же улыбка, как тогда была у Азирафаэля». – Рыжеволосый немного грустно усмехнулся от этой мысли. – «Как же я хочу видеть ее намного чаще».       Эта мысль была последней, когда Кроули вернул свой взгляд на Фелла. Его руки напряглись, а Тони перестал дышать, вытягиваясь по струнке. И когда белоснежные кисти задвигались, полилась музыка.       

***

      - Ха-ха-ха, Дагон, расслабься, все закончилось уже. - Не сдерживая смех, еле проговорил Хастур на другой стороне стола.       - Да знаю я! - Бедная девушка пыталась расслабиться, но у нее никак не выходило.       - Все хорошо, малыш. - Лигур сидел на стуле рядом, поглаживая ее все еще напряженную спину.       - Даже Кроули уже расслабился, да, Кроу?       Тот задумчиво сложил руки перед собой и уткнулся в них подбородком. Он не мог поверить, что только что почти три часа подряд играл на сцене с оркестром перед тысячами людей. И это было просто невероятно!       

***

      Программа сегодняшнего концерта составляли известные композиции, и в конце они должны были представить произведение Азирафаэля, которое, как выразился Хастур, было затравкой перед будущим концертом, состоящим только из композиций Фелла.       Кроули знал все произведения наизусть, многие играл в соло еще до оркестра, но композиция Фелла (которую ему нравилось играть больше всех) вызвала небывалый до этого трепет в душе. Но несмотря на это, все произведения нужно было играть превосходно. Чем Кроули и занялся.       Первым в программе была увертюра Россини. Трубы начинали. Первые ноты вызвали табун мурашек у Тони, ведь через несколько секунд скрипки вступали в игру.       По мнению скрипача, это была идеальная композиция, чтобы запустить симбиоз всего оркестра. Стоило Кроули только услышать трубы, как он почувствовал те невидимые нити, которые пронизывают каждого члена оркестра, образуя единую силу. И все эти ниточки соединялись на возвышающемся над ними человеке, который взмахами своих рук будто настраивал их на нужный лад и тем самым направлял музыкантов.       Будучи соло-музыкантом, Кроули никогда не мог подумать, что ему так понравится наблюдать за движениями рук дирижера. Легкие едва заметные подергивания, сменяются резкими широкими взмахами, чередуясь друг с другом. Шевелились не только кисти, но обе руки в целом: от плеч и до кончиков пальцев. Воистину завораживающее зрелище (или Тони так думала, потому что это был именно Азирафаэль? А какая в общем-то разница), но зрители не могли видеть всей магии рук дирижера, так как тот стоял спиной, и очень многое теряли.       

***

      - Заказывайте, не стесняйтесь, все за счет оркестра, друзья, как всегда. - Вежливо оповестил Азирафаэль всех собравшихся в зале членов оркестра.       Официанты кружили вокруг нескольких больших столов, которые занимали почти весь зал, кроме небольшого пространства отведенного для рояля, диджейской установки и танцевальной площадки. Они несли меню и винные карты, от которых, как, к свою удивлению, отметил Кроули, все отказались.       

***

      Второй знаковой композицией был Гроссо Паладио Карла Дженкинса. И если самая первая увертюра ассоциировалась у Кроули с таким хорошим мандражом перед концертом, то Паладио вызывал в памяти моменты тревоги, что мучили его несколько недель назад.       Но не успел Тони с головой окунуться в прошлые переживания, как вызывающую тревогу мелодию сменила более активная и радостная сюита Жоржа Бизе. Она перекрыла нахлынувшие на скрипача беспокойные мысли и вызвала в душе рыжеволосого подъем радостных чувств и уверенности.       А ведь именно эта способность музыки - вызывать такие разные по спектру чувства за долю секунды - однажды привлекла Энтони и породила любовь к ней. И Энтони всегда было интересно, а что чувствуют другие люди, слушая ту или иную композицию? Все люди разные, и думать об одном и том же они не могут, от того это так цепляло и порождало неудержимое любопытство.       “Интересно, что чувствует Азирафаэль?” - У Кроули было столько вопросов, но пока ни один из них он не осмелился озвучить. - “Черт, куда же делась твоя дьявольская натура, змей, возьми уже себя в руки и решись наконец!”       Эти наставления самому себе невольно вызвали улыбку у скрипача, которая, кажется, не осталась незамеченной и оказалась заразительной. Тони заметил, что Вельз также усмехнулась, её же улыбка не скрылась от Габриэля (который несмотря на всю свою серьезность и сосредоточенность не упускал шанс понаблюдать за девушкой) и уголки губ мужчины тоже невольно поползли вверх. Музыканты вокруг них также не смогли сдержаться и также заразительно заулыбались, утягивая за собой остальных: Анафема хоть и была сама серьезность и непроницаемость из-за всех сил старалась сжимать губы, сдерживая улыбку; Мюриэль с флейтой у губ также не справилась с искушением и насколько это было возможно приподнимала уголки аккуратных губ в секундных перерывах; за ней последовал Хастур и Ньютон и даже непробиваемого Шедвелла сумели к рукам прибрать; это все не укрылось и от вечных подруг Габриэля - Уриэль и Михаэль, которые, к удивлению Энтони, также дали волю эмоциям и тоже сдержанно улыбнулись; сестер Трейси, сидевших посредине, сия “эпидемия” также не обошла стороной, но если всегда радостная и вольная Изабель сразу расслабилась и улыбнулась, то ее сестра сначала закатила глаза (всегда так делала), но совсем скоро под напором сестринских чувств также сдалась; Лигур стуча по литаврам бросал такой же улыбающийся взгляд на красивую вытянутую осанку и великолепный профиль Дагон, которая, хоть почти и не отрывала взгляд от клавиш, также заметила всеобщее настроение и сияла улыбкой.       

***

      - Ох, сегодня наедимся до отвала. Но ничего, мы заслужили. - Сказал Хастур, листая меню и выбирая блюдо с остальными.       Тони, сидящий рядом, потягивал принесенный пару минут назад лимонад и также просматривал меню. Картер также как и скрипач глотал прохладный напиток.       - Ух, наконец-то холодненькое, а то во рту сухо, как в Сахаре. - Отвлекшись от каталога, трубач повернулся к малышке Мюриэль, которая сидела слева от него. - Мюри, не стесняйся, тоже наливай себе, а то небось тоже в горле пересохло совсем. Безалкогольное, не волнуйся.       

***

      Ещё дальше инструменты оркестра изрекли сюиту белорусского композитора Литвинского - Пелеас и Мелисанда. Эта же мелодия родила в голове Кроули картину его непростого пути на эту сцену. Сначала слегка тревожные ноты, олицетворяющие аварию и ее последствия, перерастают в торжественные и радостные, представляющие принятие в оркестр и встречу с друзьями и Азирафаэлем. В голове скрипача всплыло одно слово, которое крайне четко описывало эту композицию.       “Подъём. Мой подъём.” - В этом не было ни капли эгоизма или бахвальства, но лишь благодарность за возможность быть здесь.       Снова сделав взглядом круг по оркестру (спасибо очкам, что никто не видел, как он вольно гуляет глазами по сцене), Кроули выцепил своих друзей, которым он был безмерно благодарен за поддержку в последний месяц с лишним. Затем его глаза проскользили обратно на дирижера, который в первое свое появление в жизни Тони сумел перевернуть ее с ног на голову, хотя скрипач и сам себе не сразу смог признаться в этом. Все те встречи и слова, что были сказаны этими пухлыми (наверняка безумно мягкими и нежными) губами отпечатались на подкорке в голове рыжеволосого.       

***

      - Хас, - привлек его внимание Кроули. Когда белоголовый обернулся, скрипач продолжил, - а чего все не пьют? Все-таки празднуем успешный концерт. Ладно, я не пью, а вы-то чего?       - Хе, ну мы же все вместе, правда ведь? — Это друг произнес уже громче обращаясь к остальным. - Один не пьет, значит мы все не пьем. Тем более чтобы что-то праздновать, не обязательно пить (хотя я и люблю немного накатить).       Все одобрительно закивали, а Кроули не знал, что сказать. Он уже не думал, что что-то сможет его снова так удивить и лишить дара речи. Когда друзья не пьют в только их узкой компании — это понимаемо, но, когда весь оркестр отказывается, это вызывает либо восхищение и благодарность, либо тревогу и дискомфорт.       Будто услышав его мысли, Азирафаэль привлек внимание Энтони к себе: он поднял такой же покрытый конденсатом высокий стакан с безалкогольным напитком, как и у всех, словно показывая его рыжеволосому.       “Ангел, что же ты со мной делаешь?..” - Все тревоги были вырваны с корнем, еще не успев полностью распуститься. На сердце остались лишь радость и чувство благодарности.       - Спасибо, - проговорил Кроули не то Хастуру, что сжимал его плечо в поддержке, не то членам оркестра, которые скорее всего не ждали никакой благодарности, ведь понимали, что это просто правильно, не то обожаемому ангелу, чьи губы в ответ расплылись в сдержанной улыбке.       

***

      После того как они отыграли первую половину программы, был объявлен антракт. Каких-то двадцать минут, но даже они были нужны, чтобы перевести дух как оркестру, так и зрителям.       Занавес опустился, давая музыкантам возможность на небольшой отдых и свободу действий. Энтони взял канифоль и еще раз аккуратно провел ею по волосу смычка, а затем снова в привычном жесте поднес кусочек смолы к губам.       От скрипача не ускользнуло то, что во время этого действия Азирафаэль пристально наблюдал за ним, искренне пытаясь понять мотив действий рыжеволосого. Это было очень мило и забавно.       Затем Энтони снял очки и устало протер глаза, которым даже с черной стеклянной защитой удалось устать. На протяжении всей своей сольной карьеры Кроули предпочитал минимум света на сцене, желая находиться в полумраке. Пусть он и любил внимание, но ему было просто физически больно контактировать с таким ярким искусственным освещением. Поэтому пока его концерты приносили огромную кассу, никто и слова не мог сказать в протест его условиям.       В детстве эта проблема была едва заметной, однако возраст все же давал о себе знать и глаза уже были не такими сильными как тогда. Из-за чего справляться стало сложнее, и очки стали неотъемлемой частью любого образа. Поэтому, когда Фелл разрешил оставить очки, Кроули не врал, что это много для него значит.       Отняв пальцы от век, Тони достал небольшую тряпочку, которую всегда носил с собой, и принялся протирать вездесущие очки. Пока он это делал, то опять окинул взглядом сцену, но уже без черной тусклой преграды. Энтони заметил, как друзья посмеиваются, видя, как скрипач забавно щурится. Тот совсем не обижался, ведь сам прекрасно знал, как это выглядит со стороны.       Уже совсем скоро очки вернулись на место, а сам Кроули встал и начал разминать ноги. Еще одно отличие от его соло-выступлений - Энтони привык выступать стоя. Он любил двигаться, пока играет, ведь долго сидеть на одном месте ему никогда не нравилось. В общем-то именно из-за этого у него нередко были проблемы с дисциплиной в Консерватории. В былые времена он вертелся как волчок на сцене, что не раз отмечалось критиками и являлось его изюминкой: он играл и, словно вторя мелодии, танцевал в такт, бегал, крутился и прыгал. И чувствовал себя абсолютно комфортно.       Конечно, Кроули понимал, что теперь он на сцене больше не один и необходимо привыкнуть к долгому сидению, что в общем-то уже переставало быть большой проблемой. За время репетиций Энтони попривык и просто решил немного разминаться, чтобы выплеснуть энергию, которая так и рвалась наружу.       Двадцать минут пролетели как по щелчку. Все музыканты вернулись на места и приготовились продолжать. Когда занавес поднялся лишь на половину, Азирафаэль дал сигнал и концерт продолжился.       

***

      Чайковский. Каждый сразу вспомнил свою самую любимую или может просто его самую известную мелодию. Великий и неповторимый гений жил не только на нотных листах, но и в душах и инструментах музыкантов, игравших его невероятные композиции.       Сегодняшнюю программу украшали его “Щелкунчик”, и самые любимые у Кроули были сюита Па-де-де, Марш Деревянных солдатиков и Танец сахарной феи. Честно признаться, Энтони никогда не ходил на балет, но очень часто слушал пластинки и записи этого гениального произведения, а также сам не раз выступал с Чайковским на публике. И что он мог сказать точно, так это то, что он еще никогда не звучал для него прекраснее, чем сейчас.       Сейчас эта мелодии и правда дарили ощущение сказки, в которой скрипач мечтал оказаться еще в детстве, сбежав от проблем и разочарований реального мира. И сейчас до него дошло, что он уже находится в сказке, сказке новой жизни: друзья, любимая работа и даже любовь…окружили его и закутали в крепкие объятья, которые сам Тони ни при каких обстоятельствах теперь не хотел бы покидать.       

***

      Вторая половина пролетела незаметно. Произведения сменялись одно за другим, пока наконец-то они не добрались до самого знакового. Кроули просто горел от нетерпения, уж очень ему хотелось озвучить эту великолепную композицию, в которую он влюбился с первого взгляда (ну или лучше сказать с первого звучания).       Как только прозвучали первые ноты, все тело скрипача начало наливаться энергией и чувствами. Кроули долго думал, как бы лучше описать эту композиция. Ее мелодия ассоциировалась у мужчины с мечтой. Которая только кажется далекой, но на самом деле она на расстоянии вытянутой руки. В голове возникла картина бегущего человека, который думал, что бежит на встречу своим истинным желаниям, но оказалось, что все это время он двигался на месте, что все эти желания были не настоящими, а лишь иллюзией, а истинные счастье, мечты и желания были совсем рядом, стоило лишь обернуться и сделать один единственный шаг к ним.       На этой мысли скрипач перевел взгляд с рук Азирафаэля на его лицо. Как кто-то может считать этого человека бездушным и холодным? Человека, способного написать такое произведение. Кроули опять вернулся к мысли о том, что хочет узнать, что сам Фелл хотел сказать этой мелодией. Рыжеволосый взял на заметку разузнать об этом при удобном случае.       Композиция была довольно простой, но в то же время она вызывала много сложных эмоций. Оттого играть её было сплошным удовольствием. Отринув свои раздумья, Кроули стало любопытно, взглянуть на лица зрителей. Что они выражают? Какие чувства испытывают?       Конечно, сначала Энтони взглянул на родителей: папа немного опустил голову, отвел взгляд и слегка сощурился, он делал так всегда, когда о чем-то задумывался (в такие моменты мама всегда говорила, что у Энтони одно лицо с отцом), и каждую секунду уголки его губ поднимались все выше; мама же сжала руку мужа еще сильнее, опустила голову тому на плечо и прикрыла глаза, которые уже были наполнены слезами, но женщина выглядела абсолютно спокойной и…счастливой.       Дальше взгляд пополз на сидящих рядом девушек: пока Мегги во все глаза следила за оркестром, нежно обвив руку партнерши своей, Нина повернула голову на блондинку и, не отрываясь, смотрела на нее, улыбаясь.       Дядя Хастура покачивал головой в такт мелодии, гордо ухмыляясь. Тетя Мюриэль сидела, немного подняв и выставив вперед голову, словно вылавливая каждое звучание флейты племянницы.       Семейство Котт тоже не стало исключением: все они сначала смотрели на сцену, но затем их всех видимо накрыло какое-то чувство, и все повернулись друг к другу и беззвучно радостно рассмеялись, кто-то даже пустил слезу.       Дедушка Дагон отбивал пальцами ритм мелодии на подлокотниках коляски, не отрывая взгляд от играющей на рояле внучки и крепко сжимая в объятьях дочь, которая в безмолвном плаче прильнула к отцу.       Члены семья литавриста Лигура одобряюще кивали, и по ним было видно, что они готовы были прямо сейчас подскочить и начать громогласно аплодировать, но со всей серьезностью сдерживали себя от этого порыва.       Это зрелище очень порадовало Кроули. Эти эмоции на лицах людей твердили одну простую истину: вся их работа была проделана не зря. С этой мыслью Энтони уже собирался “вернуться” на сцену, когда еще один человек заставил его вздрогнуть. Мария Фелл, широко раскрыв покрасневшие глаза, смотрела на своего внука, а ее щеки покрывали мокрые дорожки слез. Губы женщины расплылись в улыбке, такой лучезарной и доброй, и, казалось, что та еще никогда не была счастливее.       Скрипач едва сумел отвести взгляд и сдержать себя от такого выплеска эмоции. Он снова посмотрел на Азирафаэля. И похоже семейство Фелл решило его добить сегодня: ангел улыбался. Его глаза и губы сочились счастьем и радостью. Хотя улыбка и была немного неуверенной, но она была искренней. Если бы они сейчас были не на концерте, Кроули ставил сотку, что весь квинтет бы выругался, а остальные бы застыли в шоке и охали бы от удивления от столь редкого (редчайшего!) зрелища.       Композиция подходила к концу, и все приготовились. Мгновение спустя Азирафаэль подал сигнал, и все музыканты поднялись со своих мест, продолжая играть. Последние ноты все оркестранты отыграли стоя, и похоже поступок дирижера оказал на них большое влияние, потому что почти все радостно улыбались, и Кроли не был исключением.       Смычки и колотушки застыли в воздухе, духовые инструменты оторвались от губ музыкантов. Это значило лишь одно - концерт окончен. Через несколько секунд все затряслось, ведь по залу волной прошлись просто невозможно громкие и яркие овации. Страшно было признаться, но таких аплодисментов Кроули не слышал еще ни разу. Они не шли ни в какое сравнение не с одним его концертом. Было ли это потому что сегодня их ему дарят его родители и близкие друзья, или же потому что, играя с оркестром под руководством такого прекрасного человека, как Азирафаэль, их получать гораздо приятнее, чем стоя в одиночестве на сцене.       Азирафаэль повернулся лицом к залу и несколько раз поклонился. Затем он спустился с подиума и указал на оркестр, как бы перенаправляя все овации на них. Они стояли так несколько минут, пока Азирафаэль снова не поднялся на подиум, предлагая сыграть еще одну композицию на бис.       

***

      - Кроулииииии!       Стоило им только покинуть сцену, как Вельз закружила его, а затем обняла.       - С первым концертом, друзья! - Также счастливо засветился Хастур, обнимая скрипачей.       - Мои поздравления, - вызвав общее удивление квинтета, к ним подошел Габриэль: он протянул руку мужчине, а затем девушке. - Кроули, Вельзевул.       И если Тони пожал руку лишь из приличия, то Вельз явна сделала это с большим энтузиазмом, от чего бедный контрабасист не смог сдержать смущения и слегка покрасневших скул. Мужчина кивнул остальным и поспешил ретироваться. В коридорчике у выхода на сцену стояла суматоха: всех переполнял адреналин, все шумели и радостно смеялись, быстро пряча свои инструменты, жали друг другу руки, обнимались и даже целовались. В голове Кроули мелькнула мысль, что еще никогда не чувствовал себя таким счастливым после концерта. И он бы хотел, чтобы так было отныне всегда.       Шум прервал голос Фелла:       - Друзья. Всех поздравляю с успешным окончанием концерта. - Коридорчик снова наполнился звуками, но уже звуками аплодисментов. - И хочу напомнить, что через час нас ждет зал в нашем обычном месте. Ну и как всегда: прошу не опаздывать.       По помещению прокатился веселый гогот. И только Кроули был сбит с толку.       - Хас, какой еще зал? О чем он?       - Ааа, мы же вам не сказали, не хотели портить сюрприз новичкам.       Лигур и Дагон рассмеялись, в то время как Кроули, Вельз и еще прибившиеся к группе Анафема, Ньютон, Мюриэль и пара других новичков, в растерянности ждали объяснений.       - Да банкет, ребят. Мы едем на корпоратив!       

***

      После того как все покинули коридорчик и направились немного пообщаться с семьями перед отъездом в ресторан, Кроули нашел родителей. Те беседовали с Ниной и Мэгги.       - Сынок! - Мама первая заметила его.       - Хей. - Женщина обняла его, но быстро отошла, чтобы не смущать того перед остальными. - Нина, здравствуй. Мэгги, да? Приятно познакомиться.       Тони пожал руку блондинке и радостно улыбнулся всем.       - Энтони, это было просто невероятно! – Восхищенно воскликнула Нина.       - Спасибо, я рад, что вам понравилось.       - Да, Тони, концерт прошел просто замечательно! Столько эмоций, не могу описать.       - Мама права, отличный концерт. Молодец, сын.       Отец похлопал Энтони по плечу.       - Ты, наверное, торопишься, да? - уточнила миссис Кроули.       - Да, мы сейчас всем составом поедем на корпоратив. Я не знал, вот мне только что рассказали, не хотели портить сюрприз.       - Как здорово, Тони! Тогда, конечно, беги. Мы с твоим отцом решили остаться на пару дней в городе, так что можем увидеться потом.       Мистер Кроули одобрительно кивнул.       - Хорошо, тогда спишемся завтра. - Тони заметил, как Хастур машет ему и говорит, что ждет у машины. - Нина, Мэгги, спасибо, что пришли! Мам, пап, до связи.       Пакет с подарком от родителей было решено забрать при следующей встрече. Аккуратно обходя толпы людей, Тони проскользнул обратно к служебному входу. Он шел в сторону машины Хастура, когда из нее неожиданно громко заиграла песня любимой Queen «We Are the Champions», сменяя привычный кантри. Друзья подпевали, пока Кроули шагал к машине, а когда наконец-то сел внутрь, все дружно рассмеялись. Энтони уже в который раз за день пожелал, чтобы такие моменты никогда не заканчивались.       

***

      Блюда уже заставили все столы, не оставив ни единого просвета. Все активно приступили к еде, не прекращая что-то бурно обсуждать. Хастур был прав: даже потягивая прохладный лимонад, можно отлично праздновать и веселиться.       Оркестранты занимали один длинный и вокруг него еще несколько небольших столов. Кроули сидел рядом с Азирафаэлем, Вельз, Хастуром и Габриэлем. Спустя четверть часа, когда все успели немного расслабиться и разговориться, Азирафаэль привлек внимание собравшихся.       - Друзья. Еще раз хочу поздравить всех с еще одним успешным концертом. Отдельно хочу отметить, что новые члены оркестра отлично справились со своими обязанностями, и хочу пожелать им продолжать в том же духе. Впереди нас ждет еще много событий, которые, я надеюсь, мы пройдем все вместе, несмотря ни на что.       Слова Фелла снова нашли отклик у публики, ведь за ним последовали радостные возгласы, одобрительные крики и громкие аплодисменты.       - Теперь, пожалуйста, не стесняйтесь. Весь зал полностью в нашем распоряжении.       Кроули в очередной раз за вечер прошибло, казалось бы, уже нескончаемое чувство благодарности. Через сколько всего он смог пройти, только благодаря этому ангелу. И с каждым днем Тони все чаще думал, что хочет продвинуть их отношения на новый уровень, нежели просто встречи на рассвете. Однако он все еще не был уверен в предпочтениях самого Фелла, чтобы предлагать ему что-то больше, чем крепкая дружба. Он даже не думал, как об этом корректнее спросить.       Сказать честно, у Энтони никогда не было серьезных отношений с мужчиной, да и в принципе отношений, кроме Вельз. Поэтому он был не так уж опытен в чувственных делах, но для Азирафаэля был готов постараться.       Задумавшись об этом, скрипач совсем не заметил, как Дагон поднялась из-за стола.       - Бейб, да отдохни ты уже, ради бога. - Попросил девушку Лигур, держа ту за руку.       - Я не устала! Бейб, хочу создать для всех вайб, как всегда. - Девушка чмокнула парня в щеку, и пока тот потерял бдительность (работает безотказно), сбежала на сцену к роялю.       Те, кто стали свидетелем этой сцены рассмеялись и приветствовали музыкантшу на сцене.       - Эта женщина не знает, что такое отдых. - Лигуру оставалось только вздохнуть и наблюдать за девушкой с места.       Рыжеволосая заиграла разные каверы известных песен на рояле, пока остальные общались, а кто-то даже входил танцевать. Атмосфера и правда стала намного приятнее с появлением живой музыки. Решив подумать о разговоре с Азирафаэлем попозже, Кроули продолжил есть и слушал игру Дагон одним ухом, и болтовню Хастура другим. И мужчина совсем не заметил, как хитрые глаза Вельз бегают от рояля к Тони и обратно. Но минут через двадцать она, видимо, все-таки решилась осуществить свой план.       Вельз поднялась с места, чем вызвала удивленный взгляд Габриэля, который, похоже, хотел с ней заговорить. Та унеслась на сцену и начала о чем-то шептаться с Дагон. Контрабасист внимательно следил за действиями девушки, пытаясь понять, что та хочет сделать. Уже скоро та вернулась к столу, но не на свое место, а она подошла к месту Кроули и облокотилась на того со спины.       - Кроу, есть одна идея.       От этих слов Энтони подавился так, что у него напиток аж из носа полился. Пока рыжеволосый пытался откашляться, Хастур и Лигур заржали в голос, а Вельз подавала ему салфетки.       - Прости, но прошлая такая идея закончилась не очень хорошо для меня, и я уже побаиваюсь отвечать согласием.       - Не ссы, иди, давай. - Все ещё смеясь подталкивали его друзья.       Взяв мужчину под руку, Котт повела его к сцене. Девушка достала два микрофона, и уже на этом моменте Кроули начал переживать.       - Вельз, что ты задумала? Мне это не нравиться.       - Расслабься, ты справишься.       С этими словами она подала сигнал Дагон и та заиграла смутно знакомую мелодию. Заметив действие молодых людей, все заинтересованно оглянулись. Только когда Энтони понял, что за песню играет пианистка, Кроули захотелось исчезнуть.       - О нееет, даже не думай. Не-а, я не буду.       Он развернулся и начал уходить прямо с микрофоном, но было уже поздно.       - At first I was afraid, I was petrified, - запела девушка. Кто бы что не говорил, но, если ты скрипач, это еще не значит, что ты не умеешь петь. Это касалось как Вельзевул, так и Кроули, и девушка прекрасно об этом знала, - kept thinking I could never live without you by my side…       “Then I spent so many nights thinking how       you did me wrong       And I grew strong       And I learned how to get along…”       Кроули остановился. Кажется, до него начало доходить, почему именно эта песня. Он бросил взгляд на Габриэля и Азирафаэля и понял.       - And now you're back, - Вельз ходила по залу и раскачивала публику, но Кроули все также стоял к ней спиной, - from outer space, I just walked in to find you here with that sad look across your face.       Вельзевул вернулась к Кроули и начала подходить ближе.       “Should have changed that stupid lock       Should have made you leave your key       If I'd known for just one second, you'd be back to bother me…”       Его выход.       - Go on now, go, walk out the door, - Кроули развернулся к девушке и, будто разыгрывая сцену ссоры, указал ей на дверь, - Just turn around now, 'cause you're not welcome anymore…       Кроули закружил вокруг девушки, продолжая петь.       “Weren't you the one who tried to hurt me with goodbye       Did you think I'd crumble?       Did you think I'd lay down and die?”       Вельз схватила рыжеволосого за манжеты и держала на расстоянии, Кроули не уступил и аккуратно схватил девушку за плечо.       - Oh no, not I, I will survive, - они запели вместе, - Oh, as long as I know how to love, I know I'll stay alive…       Их танец больше походил на спарринг. Они кружили вместе по всей танцплощадке, не прекращая петь.       “I've got all my life to live       And I've got all my love to give       And I'll survive       I will survive,       Hey, hey”       Закончили они, стоя спина к спине и тяжело дыша. И уже в который раз за день, на Кроули обрушились теплые и очень активные аплодисменты. Все свистели, кричали слова поддержки или просто хлопали. Пара поклонилась и пошла к сцене.       - Как думаешь, намек будет понят? - Спросила Вельз, как можно медленнее складывая микрофон на место.       - В следующий раз, посвящай меня в свои авантюры заранее, пожалуйста, - Тони, все еще пытавшийся нормализовать дыхание, последовал примеру девушки, - а что касается намека, то не знаю. Пойду первым и выясню. Стой тут. Попроси Дагон сыграть, что-нибудь танцевальное и жди.       Как только Кроули отошел от сцены, за его спиной заиграла знакомая мелодия, а люди, заведенные их с Вельз перформансом, начали выходить танцевать.       Выдохшись, рыжеволосы плюхнулся на свое место, под пристальным взглядом Азирафаэля. Все кроме него и Габриэля улетучились на танцпол. Кроули старался пока не обращать внимание на Фелла и собирался уладить вопрос со вторым.       - Не думал, что ты еще и петь умеешь, - не то восхищаясь, не то плюясь ядом, произнес контрабасист, еле сумев оторвать взгляд от стоящей у сцены Вельзевул.       - Ага, на все руки мастер, но речь сейчас не обо мне.       Габриэль непонимающе посмотрел на Тони.       - Она это все придумала ради тебя.       - То есть?       - Ну, чтобы показать, что мы уже давно как не вместе (боже, еще песню такую выбрала, ну типичная Вельз). И ну как бы дать тебе возможность проявить себя. Бля, надеюсь, что я сам намек правильно понял…       Габриэль покраснел от такого прямолинейного ответа. Он ещё раз посмотрел на Вельз, а затем кивнул Кроули встал из-за стола. Через пару мгновений он стоял рядом с Вельз и что-то ей сказал, что та аж засветилась и они вместе пошли танцевать.       Энтони улыбнулся: удивительно, но план сработал. Один вопрос решили, остался еще один.       - Ты красиво поешь, - не успел Кроули открыть рот, как Азирафаэль заговорил, - мне понравилось.       Скулы рыжеволосого неконтролируемо начали краснеть.       “ЧТО ТЫ СО МНОЙ ДЕЛАЕШЬ, АНГЕЛ?!” - В голове прокричал скрипач.       - И не только это, - Кроули спустил очки на кончик носа (он не был уверен, не приняли ли его зрачки форму сердечек), показывая, что очень внимательно слушает блондина, - мне…       Было видно, что Азирафаэлю сложно описать свою чувства, но он старался.       - Ваше с мисс Котт выступление навело меня на мысль: мы никогда не говорили о предпочтениях друг друга…       “ДА КАК ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?! ТЫ МЫСЛИ ЧИТАТЬ УМЕЕШЬ ИЛИ ДА?!” - Не успокаивался Кроули в своих мыслях, но на лицо был абсолютно спокоен (ха, если не считать ярко выраженного румянца).       - Пожалуй, признаюсь первым. Пусть порой я и могу ошибаться в чувствах других и порой даже в своих собственных, но, думаю, в этом я уверен: меня больше привлекают мужчины.       Блондин говорил так поставлено и четко, что Энтони даже не сразу понял, что тот сказал, просто заслушавшись его голосом. Но когда до него дошло, что Азирафаэль сказал, то неосознанно открыл рот.       Нет, конечно, он не исключал этого варианта, и это, пожалуй, давало Энтони некий шанс, но никаких гарантий. Скрипач по привычке начал себя накручивать, но Фелл снова заговорил:       - Например, ты.       Кроули закивал, смешав слова ангела и свои мысли, и продолжал так пару секунд, но потом сняв очки вонзил свои яркие глаза прямо в Азирафаэля.       - Я…я тебе нравлюсь? - Фелл сам уже начал беспокоиться о правильности сказанных им слов, но кивнул. - То есть я хотел сказать, что да…Я имею в виду, что ты мне тоже…нравишься…       Будь они в комедийном мультсериале, глаза Кроули уже и правда бы приняли форму сердечек, а лицо покраснело бы настолько, что от него начал бы исходить пар. Но эта была реальность, поэтому оба просто замолчали, стараясь спрятать смущение. Азирафаэль опустил голову и начал теребить перстень на мизинце, а Энтони трогал дужки очков, и тихо выругался на себя.       - Я хотел сказать, - выдохнул скрипач, взяв первый шаг на себя, - что сам долго думал, о том, чтобы поговорить с тобой об этом. Потому что ты мне очень нравишься, ангел! И я бы хотел попробовать быть кем-то больше, чем друзьями. Что думаешь?       - Именно к этому я и вел, Энтони.       Азирафаэль так ласково произнес его имя и нежно улыбнулся, что Тони был готов прямо тут растечься такой маленькой счастливой лужицей. Но он не хотел терять драгоценные минуты. Поэтому он вскочил с места и, повернувшись к Феллу и протянув ему руку, произнес:       - Потанцуем?       В зале уже давно прекратилась живая музыка, а Дагон с остальными кружилась в танце под громкие звуки колонок.       Посмотрев на толпу на танцполе, Фелл засомневался. Но стоило ему еще раз посмотреть на Кроули и его счастливый взгляд, не закрытый от всех очками, все сомнения рассеялись.       - Почему бы и нет.       Они танцевали неловко и развязно, спокойно и очень активно, вдвоем и вместе со всеми. И так до самого утра. Энтони еще никогда не чувствовал себя таким счастливым. А ведь это было только начало. Начало всего. Впереди их ждала еще масса событий и не мало испытаний. Но первый шаг сделан, и пути назад нет. Да и кому захочется возвращаться? Уж точно не Кроули.