В ад перед тобой, в рай после тебя

Так темно, больно и страшно. Оля сидела в прихожей, прямо на холодном полу, притянув к себе колени. За дверью, потеряв уже всякую надежду скребся муж. -Оля, пожалуйста, - даже от этих двух слов взор заполонялся слезами. Если не говорил, то скулил, иногда зло ударяя ладонью по двери. Она знала, как сильно он переживает. Знала это прекрасно. Но в этот момент Ольга просто хотела исчезнуть. Раствориться в воздухе и никогда не существовать. Чтобы ветер подхватил то, что от нее осталось и разнес по миру. Но больше этого она хотела вернуться в прошлое. В то беззаботное, счастливое время, когда они с Пашей думали, что впереди у них ещё столько счастья. Муж в очередной раз с силой ударил по двери, потом по стене. Было Слышно, как штукатурка сыплется на пол, тихая ругань, потом новый глухой удар. Оля инстинктивно дернулась в сторону двери. Ему не нужно говорить, чтобы она понимала. У них сейчас одна на двоих боль. Только вот поделить её никак не выходит. Каждому своя бочка с кипящей смолой, своя сковородка в аду, котёл, дыба. Паша дернул ручку. Бессмысленно.       У них должна была родиться девочка. Они даже выбрали имя. Амелия. Точнее его выбрала Оля. Паша долго сопротивлялся, предлагал имена попроще, но в итоге сдался. Амели. Амель. "Амели, папа пришёл, послушаешь сказку? Амель, как тебе цвет обоев? Пааш, сделай сок из огурца и арбуза...это не я хочу, это Амель." Имя прижилось, прилипло. Для родителей она уже существовала. Настоящая, живая, теплая. А потом на подстанцию пришёл жаловаться излишне эмоциональный мужчина. Когда он говорил, то вечно жестикулировал. Вроде и толкнул всего ничего. Локтем в живот. И не больно почти. А потом вдруг тянущие боли внизу живота, кровотечение...конец.       В больнице Ольга долго не могла поверить. Это же ерунда просто, быть этого не может. И ведь сама знала прекрасно. Возраст, анамнез, любовь к сигаретам. Пусть и бросила все вредные привычки в итоге...Это все Паша виноват. Это он уговорил снова попробовать. Рыков и сам был бледнее больничных простыней. Даже злиться Оля тогда на него не могла.       Но едва они оба оказались дома, как муж постепенно начал оживать. Делал что-то по дому, старался вовлечь её, даже улыбался. Да как он может? Конечно, это не он вынашивал их малышку. Ему не понять. Была и нет. Подумаешь. Остро хотелось...чего-то сродни катастрофе. Чтобы стереть с его лица любые положительные эмоции. Любые. Паша вышел из дома за молоком и хлебом, впервые оставив её одну. А вернувшись уже не смог попасть назад.       Одному богу известно, что он тогда подумал. Судя по отчаянным крикам ничего хорошего. Совесть устало затрепыхалась на дне души. Оля с трудом поднялась на ноги и щелкнула внутренним замком. Услышав звук, муж тут же дернул дверь. Взъерошенный, испуганный, уставший. С разбитой руки на пол капает кровь. Весь дрожит. -Ты в порядке? - судорожно бормочет он, оглядывая её с головы до ног. Она кивает, в глазах пустота, равнодушие. -Зачем закрылась? Почему не открывала? Спала? - она лишь помотала головой и прошла вглубь квартиры. Дальше он справится сам. -Оля, зачем? - закричал он, не решаясь пойти за ней. Пожала плечами, даже не оборачиваясь. -Захотелось       Больше такого не случалось. Паша не позволял. Постепенно Ольга даже начала ходить на работу. Но связь с мужем все сильнее слабла. Рациональный ум начал работать. И пусть понятно было, что муж вообще не виновен в гибели малышки, но и винить одну себя брюнетка не могла.       Ссора за ссорой. Скандал за скандалом. Стоило разойтись сразу и не марать то прекрасное, что было между ними. Бесконечно жаль, что приходится говорить о НИХ в прошедшем времени. Жаль. Жаль. Жаль. Себя ли? Его? Их?              Ольга смотрела на сидящего перед ней мужчину, что с улыбкой слушал болтовню маленькой, чужой для Арефьевой девочки, и понимала, что Паша заслуживает это. Полностью. Она не завидовала ему в тот момент, а гордилась. Все, что было в ней гордого, самолюбивого давно истлело. Чай был такой вкусный. Давно еда не приносила такого удовольствия. А может все дело в месте? В людях? Маня завозилась, пытаясь спуститься со стульчика. Паша ловко подхватил её и по дому разнесся звонкий детский хохот. -Я в дамскую комнату, - серьёзно заявила малышка, встав обеими ножками на пол. Мужчина лишь ласково улыбнулся и сел вновь на свой стул. -Ну так что, Оль, какими судьбами в наших краях? Забрать что-то хочешь? Или ностальгия? - он с искренним любопытством разглядывал вмиг оробевшую женщину. За эти три года ни он, ни она не пытались наладить общение. Расставались уверенные в том, что это абсолютный для них обоих финал. Оля отвела взгляд от чужих испытующих глаз. -И сама не знаю, честно говоря, "ноги привели", - она попыталась усмехнуться, но получилось неестественно и сухо. Однако Паша лишь понимающе кивнул. -Ходи, смотри, все на старых местах, только детскую теперь Маня занимает, - на секунду на его лице мелькнуло что-то похожее на извинение, но быстро пропало. Правильно. Жизнь продолжается. Незачем извиняться. Из ванной показалась малышка, радостно демонстрируя отцу чистые влажные ладошки. -Я помыла, - как бы говорила она. Паша одобрительно кивнул и ловко усадил дочь на стульчик. -А Петька говорит, что его мама насовсем забирает, - в руках снова оказалась кружка, доверху наполненная чаем. Оля без труда увидела на лице бывшего мужа гримасу боли, старательно припрятанную за натянутой улыбкой. -Когда? - девочка пожала худыми плечиками, но смотрела так внимательно. Арефьева снова поймала то странное чувство. И вдруг мгновенно уверилась, что Рыков этой девочке никакой не отец. Тогда... -Прости, солнце, у тебя такой ужасный папа, я очень тебя люблю, но не могу... - Оля и сама не поняла, как так вышло. Она с силой стукнула мужа по ноге. Он поднял на нее удивлённый взгляд и тут же кивнул. -Кажется мне надо что-то забрать в спальне, прежде, чем мы поедем, - Маня насупилась, но кивнула. Ольга быстро встала из-за стола, пока девочка была занята своими грустными мыслями, и пошла за Рыковым. Оказавшись с ним наедине зашептала -Она из детдома? - мужчина кивнул -Дочь соседей, может помнишь Машка с Витькой. Витька уже помер, закололи в прошлом году, Машка пропала. Да им и дела до неё не было все это время. А мне Маньку не отдают, говорят одиноким мужчинам не положено, - Ольга с силой прикусила губу, лишь почувствовав на языке вкус железа заговорила вновь -Я могу помочь