Остановилось

Небо, застеленное серыми тучами стало казаться родным лишь тогда, когда квартира наполнилась заливистым смехом самого родного человека. Не зря же говорит постоянно «Мой дом там, где ты» И вправду, если существуют альтернативные вселенные, то как же им повезло быть в этой, переживать вместе всю несусветную хуйню, просыпаться вместе каждое утро на протяжении пяти лет, взрослеть, чувствовать друг друга во всём, ссориться до разбитых тарелок, которые за долго до этого вместе купили на первые деньги, заработанные в туре. В стране происходит тотальная пизда, в кругу общения не осталось ни одного общего друга из прошлого, никто не прожил с ними то, что они прошли вместе. Вот и сейчас, сидя на диванчике, за которым на страже порядка стоит Азиз Данилович, Миша потягивает чай с молоком, видимо переняв татарскую привычку того, кто сидит в компьютерном кресле с очередной комичной шапке из посылок зрителей и довольно косится в чат, а когда замечает, что Миша начинает засыпать, немногозначно машет рукой — Ладно, заканчивать пора, третий час сидим, че размусоливать. Пенал собирайте и баиньки А дождавшись, пока аудитория отпишется о том, что пенал уже собран и пожелает спокойных снов в ответ, отключается и выключает свет, выжигающий своей яркостью зелёные или голубые глаза, обрамлённые короткими рыжими ресницами. — Ну чего же ты свернулся в три погибели, Миш? Давно бы на кровать лёг и не мучился.. — потерев переносицу татуированными пальцами, повернулся к Мише и устало улыбнулся, стягивая наконец вязанный чепец с рожками — Зачем снял? — на бледной коже проступил румянец, губы расплылись в улыбке — тебе так шло! — забавно поморщившись, Миша потянулся и вдруг стал серьёзным — на самом деле.. нужно кое-что обсудить, я не могу молчать так долго. Серьезное вступление пробудило мурашки, что незамедлительно пробежались по веснушчатой спине, а её обладатель задумчиво уставился на свою половинку, сглотнув — Бля, мне нельзя волноваться, сердце слабое, ты такой серьезный, будто сейчас скажешь что-то, что меня совсем убьёт Миша вновь покраснел и опустил взгляд, рассматривая собственные пальцы, забубнил себе под нос так тихо, словно боится, что Даня его отвергнет. — Да нет, как раз волноваться теперь нельзя мне. но не из-за сердца, ты не подумай! А Кашин уже и не думал, подскакивая с кресла, игнорируя затёкшие ноги, и притягивая Мишу за руки с радостным, крайне удивлённым возгласом — Да ты стебёшься! Миша, ебать, ты сейчас правду говоришь?!