Остановилось

Спустя два месяца в организме произошли настолько ощутимые изменения, что появляется ощущение, что внутри Миши развивается не новая жизнь, а вполне сформировавшийся, взрослый оппозиционер, решившийся на революцию. Ещё с утра омегу корчило от боли, сейчас же, под песни нойза он танцует на кухне, держа в руке губку. Дождь же аккомпанирует, барабанит по оконному карнизу крупнымм каплями. Кашин должен вот-вот вернуться, ужин не готов, настроение наипаршивейшее, но как же Ваня поднимает настроение своим шедевротреком "Из окна", несмотря на то, что он явно не лучший для прослушивания беременным омегой. Гормоны бьют под дых и добивают пощёчинами, так что встречает Даню заплаканный парень, срывающийся на крик — Твоя блядская работа доведёт меня до второго инфаркта! Где ты шляешься второй день!? Мы видимся только ночью, Даня, это уже слишком, я больше не могу терпеть. Я собираю твои ебучие вещи прямо сейчас, если тебе вообще интересно! — слёзы брызжут из глаз так, будто Миша не омега, а клоун, с подставными слёзными железами для эффектного представления. Данила привык к тому, что будущий сын ежедневно испытывает на прочность нервную систему родителей, а потому осторожно разувается и так же берет Мишу за руки, в последствии обнимая за плечи. Лепечет несвойственным самому себе тоном, сбросив звонок Руслана — Тшш.. что же это такое, Миш? Меня не было всего четыре часа, ты потерял счёт времени? Теперь я снова с тобой.. давай лучше успокоимся и поедим! Я купил все, даже пиво безалкогольное — веснушки растягиваются, а морщинки разглаживаются от улыбки Нежный взгляд пронзает насквозь глаза, черные как смоль, напротив. Миша тает в очередной раз, в воздухе витает призрачное чувство вины, но после истерики парень не способен мыслить так глубоко. Альфий запах обволакивает, Миша ластится к родному плечу, пропитав толстовку старого мерча слезами. Даня умеет создавать желание жить, когда его совсем не остаётся, несмотря даже на развивающееся в животе их совместное чадо. Это настоящий дар, с виду казаться таким хладнокровным и язвительным, являясь по своей сути ретривером, способным окружить любовью и Мишу, и ещё не родившегося ребёнка. Миша так не умеет. Он ещё не любит его, это будет потом, обязательно, но сейчас тот, кто внутри, вызывает больше негативных эмоций, это нормально, но ебать как тяжело.

*** Каждое утро в их заведении начинается одинаково. Объятия с белым другом уже как привычка, некий обычай, несоблюдение которого карается урчанием в желудке и обмороками. Истерики не оставляют, но идёт время, растёт живот, приходит осознание. Нельзя поддаваться злому искушению, нельзя обижать его, пока они одно целое. Как бы трудно ни было, он родной, пусть и не виделись ещё, Миша любит, очень любит и ждёт.