Тюремный романс

Джуза был, мягко говоря, не в восторге от того, что Сетцу вступил в Осеннюю труппу. Мало того, что он сидел с Сетцу в одной камере, так теперь он ещё и должен был играть вместе с ним в театральном клубе! Вдобавок, этот прохвост должен был играть роль его партнёра в дебютном спектакле. Что ещё хуже, в отличие от него Сетцу проявил блестящие актёрские способности, не иначе как благодаря своему богатому опыту работы шлюхой. Когда Сетцу легко и непринуждённо сыграл пробный этюд, стало до боли очевидно, что его собственные актёрские способности оставляли желать лучшего даже несмотря на то, что он искренне любил театр, в отличие от этой лисьей морды... Сетцу стал то и дело зубоскалить и стебаться над ним из-за его неумелой актёрской игры, в результате чего они постоянно цапались на репетициях. Из-за этих разборок на них начинал злиться Сакё, который либо орал на них, либо читал им нудные нотации о том, какие они оба дебилы и что им следует поладить друг с другом, если они не хотят, чтобы их спектакль пошёл псу под хвост. Как-то раз ситуация вышла из-под контроля раньше, чем он смог что-либо предпринять... Он не сделал ничего плохого... Они с Сетцу снова поругались на репетиции, и тот обозвал его импотентным кретином из-за того, что он неправильно сыграл сцену. Естественно, он не мог просто так проглотить это оскорбление, и дал Сетцу по щам, из-за чего тот взбеленился и набросился на него с кулаками. Он без труда отразил хаотичные и неумелые удары Сетцу, не нанося ему ответных ударов, и на этом всё бы и закончилось, если бы Сакё не психанул и сковал их вместе неизвестно откуда надыбанными Сакодой наручниками. И вот теперь они таскались по всей тюрьме, начиная от столовой и заканчивая туалетом, вместе, словно какие-то сиамские близнецы. Блин, какой же это был отстой! Одни зэки сочувствовали им, другие потешались над ними, но худшее было ещё впереди: им предстояло провести эту ночь в одной постели, потому что их тюремные койки были намертво приварены к полу, так что их нельзя было сдвинуть ни на миллиметр. Джуза приуныл. Меньше всего он хотел, чтобы его тело среагировало на Сетцу, когда они будут лежать в одной постели рядом друг с другом, но по всей видимости это было неизбежно… Вскоре дали отбой, и зэков заперли по камерам на ночь. Готовясь ко сну, Банри снял свои тюремные штаны и надел пижамные, оставив свою тюремную куртку на себе из-за наручников, и улёгся на свою койку, потащив следом за собой прикованного к нему за руку Джузу. Джуза нехотя подчинился – сейчас ему совсем не хотелось спорить с Сетцу о том, где им спать. Подхватив подушку со своей койки, он лёг на краю койки Банри позади него, не снимая своей тюремной униформы. Как он и предполагал, вдвоём на одной койке оказалось довольно тесно. Они были слишком близко друг к другу... Лёжа лицом к стене, Банри согнул свою руку в локте и, сам того не желая, притянул к себе прикованную к нему наручниками руку Джузы, которому нехотя пришлось придвинуться к сокамернику ещё ближе. Внезапно Джуза почувствовал, что у него встал: Сетцу лежал так близко к нему, что он ощущал тепло его тела даже через их одежду... Стараясь не издавать ни звука, Джуза расстегнул ширинку своих тюремных штанов и запустил руку в трусы. Он осторожно начал дрочить себе одной рукой, как вдруг почувствовал, что Сетцу делает то же самое... Джуза нервно сглотнул. У него ещё никогда не было секса с кем-либо, а теперь он лежал в одной постели с тюремным петухом Сетцу, на котором и пробу-то было ставить негде, и который вызывал в нём очень сильные, хотя и противоречивые, щемяще-сладостные чувства... Вдобавок, Сетцу надрачивал себе потихоньку... Джуза перестал ритмично двигать рукой. Его неожиданно осенила догадка: а что, если Сетцу дрочил сейчас именно на него?.. Было похоже на то… Раз так, то чего он мешкал?! Ни о чём не подозревая, Банри дрочил себе, блаженно прикрыв глаза. Как бы он хотел, чтобы это не он сам, а Хёдо ласкал его… Но он лучше сдохнет, чем попросит Хёдо о чём-либо, особенно после того, как этот долбонавт влепил ему пощёчину на глазах у всех всего лишь за то, что он назвал вещи своими именами! Да как он посмел?! Это непростительно! Хотя, впрочем, он мог бы простить Хёдо, если бы этот болван попросил у него прощения, смиренно склонив перед ним голову, а ещё лучше, встав перед ним на колени... После этого Хёдо должен был бы умолять его о сексе, и тогда он, так уж и быть, позволил бы Хёдо сделать это с ним, и может быть даже отсосал бы у него... Но Хёдо ни за что не станет перед ним извиняться, это было ясно, как белый день... Так что, по всей видимости, ему ничего не оставалось, кроме как дрочить самому себе... Погружённый в эти мысли, Банри вдруг почувствовал, что руку, которой он дрочил себе, настойчиво тянут за наручник, и вскинул голову, почувствовав себя застигнутым врасплох. Его сокамерник нависал над ним, и его намерения были явно написаны у него на лице. — Те чё надо?! Отвали от меня! Эй!.. — успел выкрикнуть Банри прежде, чем Джуза зажал ему рот рукой. — Да не верещи ты... Ещё всю тюрьму разбудишь, – голос Джузы понизился и стал слегка хрипловатым. — Сейчас я докажу тебе, что я не импотент... Не ожидав такого поворота, Банри стал вырываться, дёргаясь и брыкаясь ногами изо всех сил, но всё было тщетно. Джуза поймал одну за другой его ноги за лодыжки и быстро перевернул его на живот, заломив его закованную в наручники руку ему за спину, затем стянул с него пижамные штаны, откинув их в сторону, и устроился у него между ног. Прижатый к матрасу и обездвиженный, Банри шумно и часто дышал. Его сердце бешено колотилось и словно готово было выскочить у него из груди. Быть изнасилованным этим тупоголовым девственником?! Нет, это было уже слишком! И всё же, он никогда раньше не был так возбуждён, как сейчас... Никто и никогда прежде не мог разжечь в нём такое горячее пламя желания и вызвать в нём такие сильные чувства, которые буквально захлёстывали его с головой… Вдобавок, он никогда прежде не чувствовал себя таким уязвимым и беспомощным, как сейчас, когда Хёдо собирался овладеть им силой... Никто и никогда в жизни не делал такого с ним... Это и пуга́ло и одновременно невероятно возбуждало его... Тем временем Джуза вытащил из трусов свой член и раздвинул ноги Банри как можно шире, чтобы видеть, куда совать. Анус Сетцу был плотно сжат, по-видимому, от страха, что он, Джуза, может причинить ему боль. — Сетцу, расслабься... Я не хочу делать тебе больно… — произнёс Джуза сдержанным, но мягким тоном. Он успокаивающе огладил бёдра и спину Банри и затем начал нежно поглаживать его между ног. Банри невольно закрыл глаза от удовольствия, при этом выругавшись про себя — чёртов Хёдо был так внимателен и нежен с ним, хотя и делал это без его согласия... И всё же, ощущение тёплых рук Хёдо, прикасавшихся к его интимным местам, было таким приятным... Тем временем Джуза ввёл в Банри один палец и понял, что без смазки не обойтись. За неимением таковой он поплевал себе на ладони и смазал свой член слюной, после чего приставил его к анусу Банри и на мгновение остановился, прерывисто и часто дыша. Его сердце стучало от волнения... Это был его первый секс, а его партнёром был тот, в кого он был так отчаянно и бесповоротно влюблён… Он ненавидел и одновременно безумно любил Сетцу... Наверно, поэтому он так сильно хотел оставить в душе Сетцу неизгладимый след, чтобы этот мерзавец навсегда запомнил его... Он хотел, чтобы Сетцу испытал от секса с ним гораздо более сильное удовольствие, чем когда-либо с кем-либо другим, и такое же сильное удовольствие хотел испытать и сам... Медленно и осторожно Джуза ввёл свой член в Банри до упора и невольно выдохнул от восторга. Внутри Сетцу было так восхитительно туго и горячо... Ощущение горячей и влажной плоти Сетцу, плотно обхватившей его пенис, было непередаваемым... Его член словно попал в сладостные любовные тиски... От ощущения входящего в него члена Джузы Банри издал напряжённый и вместе с тем чувственный стон, а его веки невольно сомкнулись. Он сразу понял всем своим существом, что их с Хёдо тела идеально совместимы друг с другом... Член Хёдо подходил ему, словно ключ к замку... Немного длиньше и толще среднего, он был словно создан для него одного... А теперь, когда член Хёдо начал ритмично двигаться внутри него, потирая то самое чувствительное место, наслаждение заволокло его разум, словно туман, погрузив его в сладкую агонию. Джуза толкался в Банри, обдавая своим горячим дыханием его шею, в то время как Банри пытался, но не мог сдержать стонов, вырывавшихся из него в такт ритмичным шлепкам, производимым их телами. Его ещё никогда так не вставляло!.. Постепенно наращивая темп, Джуза двигался всё быстрее, и удовольствие всё нарастало... Банри был весь словно в огне, и его стоны становились всё громче и сладострастнее по мере того, как Джуза долбился в него всё ритмичнее и жёстче. Сильные руки Хёдо, крепко державшие его за бёдра, его обжигающе горячее дыхание на его шее и большой горячий член, глубоко проникавший в него и соударявшийся с тем сладким местечком внутри него, — всё это сводило его с ума, и его тело словно пронзали искры, от которых он таял изнутри, словно воск. Удовольствие становилось всё сильнее и стало нестерпимым, приближаясь к своему пику, и в этот момент Хёдо толкнулся в него несколько раз особенно сильно и быстро, и затем резко остановился, спуская глубоко внутрь него. От ощущения горячей спермы, брызнувшей в нём, словно фонтан, Банри испытал взрыв непередаваемого удовольствия и выгнулся в спине, кончая с протяжным, пронзительным стоном в простыни под ним. Выдохшийся и удовлетворённый, Джуза повалился сверху на Банри и лежал на нём так несколько мгновений, пока его дыхание приходило в норму. Банри в это время пребывал в совершенном блаженстве от своего первого в жизни оргазма. Ему было так хорошо, что он не смог бы описать эти ощущения словами... Ни один из его многочисленных предыдущих половых контактов с другими мужчинами даже близко не мог сравниться с тем, что он только что испытал с Хёдо... Даже тяжесть лежащего на нём разгорячённого тела Хёдо и его учащенное, горячее дыхание у его уха ощущались как нечто приятное и необходимое... Наконец отдышавшись, Джуза осторожно вытащил свой обмякший член из Банри, который тихонько застонал от досады: ему не к чему было придраться… Он не мог заставить себя сказать Хёдо что-нибудь язвительное, потому что секс, который только что произошёл между ними, был самым потрясающим во всей его жизни... Он не мог понять, почему у него не получается сердиться на Хёдо, хотя этот балбес отымел его без его согласия... И почему лишь один Хёдо заставлял его всего гореть от возбуждения и чувствовать себя таким живым, чего никогда и никому не удавалось раньше?.. Как Хёдо получил такую власть над ним?.. В этот момент мысли Банри прервало мерное похрапывание Джузы, который заснул, лёжа на спине рядом с ним. Банри поглядел на лицо своего спящего сокамерника и невольно улыбнулся: не потому ли он не мог заставить себя сердиться на Хёдо, что чувствовал себя сейчас таким довольным и счастливым?..