Знак

      Стоговский знакомец назначил им встречу в ресторане, который располагался чуть ли не на сотом этаже небоскрёба в Москва-Сити. Выйдя вместе с Виктором из лифта, Сергей без особого восторга поглядывал на огромные панорамные окна, за которыми разливалась бескрайняя солнечная синь. Сердце норовило упасть в пятки при мысли о том, на какой высоте они сейчас находятся.       Внутри интерьер был на любителя: светло, как в операционной, кругом сталь и стекло. Не слишком, видать, душевный человек этот Рашидов, подумалось Сергею, иначе выбрал бы место для встречи поуютней. Правда, Стогову, судя по всему, здесь было комфортно. Впрочем, этот понторез и за столиком на краю дымящегося вулкана сидел бы со скучающим видом и требовал бы поменять бокал, потому что тот, что есть, недостаточно чист.       Как же удивился Сергей, когда не чиновник с каменным лицом поднялся им навстречу, а энергично подскочил излучающий доброту и сердечность, как-то очень ладно скроенный и компактный мужчина южных кровей. Глаза у него были бархатные, почти чёрные, с чувственным влажным отливом, губы − будто искусным резцом в камне выточенные, тоже какие-то откровенно восточные, волосы лежали мягкими волнами, и так послушно, что опять же выглядели отшлифованными, как у статуи. Нос его, слегка крючковатый, смотрелся породисто. Роста Рашидов был небольшого: примерно как Стогов. Живость его была естественна, обходительность ненавязчива. Одёрнув жилет и сверкнув запонками, Рашидов вышел из-за стола и ласково удержал протянутую Сергеем руку в своих ладонях.       − Рад знакомству, − сказал он так искренне, что впору было прослезиться, и с отеческим участием заглянул Сергею в глаза. — Зовите меня просто Жан.       − Хорошо, Жан, − вежливо улыбнулся ему Сергей, сгорая от желания перевернуть рашидовские руки и хотя бы вскользь глянуть на линии на его ладонях. — Я тоже очень рад познакомиться с вами. Удивлён, что вы захотели меня видеть.       − После того, что Виктор рассказал мне о вас, это очень даже естественно с моей стороны.       Рашидов жестом пригласил Сергея за стол, а сам двинулся обниматься со Стоговым.       − Виктор! Ну, какой же ты молодец, что пришёл! Ну, давай, рассказывай, что надумал. — Он усадил Стогова в кресло, сам устроился напротив. — Я тут позволил себе сделать заказ, пока ждал вас. Надеюсь, угадал ваши вкусы.       К столику тут же скользнули официанты и принялись ловко, как фокусники, накрывать на стол. Что ж, Рашидов знал, что делал: здорово сэкономил им всем время и в меню явно не наобум тыкал. Даже Сергей уже заметил, что Стогов любит рыбу и хороший коньяк, хотя они и не сочетались никак. Но под коньяк принесли оливок и сырную нарезку, а к рыбе — просто минеральной воды, дипломатично снимая возможные противоречия. Блинчики с икрой сделали Стогова совсем ручным и Сергей подумал о том, как же в сущности по-женски, но при этом эффективно манипулировал ими Рашидов. Потому что когда ему самому принесли хороший кусок мяса, он подобрел настолько, что почти перестал прислушиваться к тому, что Рашидов ласково-вкрадчиво нашёптывал, слегка наклоняясь к Стогову через стол:       − Не надо тратиться ни на какую предвыборную компанию! Мы просто включим тебя в партийный список и ты гарантированно пройдёшь в Думу. Никакой шумихи, тихие-мирные довыборы. Анкета у тебя чистая, грешки невинные…       Сергей с интересом вскинулся при этих словах. Невинные? Что ж, он примет это к сведению. Раз уж Рашидов не нашёл в биографии Стогова кровавых страшных пятен, можно наверное с Витьком дружить по-настоящему. Тем более что тянуло к нему, как будто он и в самом деле родня: не по крови, душевно. И плевать на его закидоны и юмор дурной. Не заскучаешь зато. Да сердцу и не прикажешь.       − В общем, если ты уже решил, то проблем не будет, − продолжил Рашидов, набулькивая всем коньку. — Вот только этого ли на самом деле ты хочешь, Виктор?       Стогов подозрительно прищурил свои красивые глазки и молча поднял стопку с коньяком. Сергей потянулся чокнуться вместе со всеми, сделал один гурманский глоток. Коньяк проскользнул в горло нежно, как масло, хмель сразу тёплым туманом впитался в мозг. Сергей, который за свою студенческую и армейскую молодость чего только не пил, подумал, что этак скоро привыкнет и не сможет бухать со старыми корешами, если вдруг встретится с ними по воле случая.       − Я догадываюсь, что многое мне там не понравится. — Стогов наколол на вилку оливку и неспешно её прожевал. — Но меня и в бизнесе много чего не устраивает. Однако я деловой человек и прежде всего думаю о выгоде. Всё остальное сантименты.       Рашидов постарался упрятать иронию на самое дно своего вечно сочувствующего взгляда, но, чтобы скрыть улыбочку, рот ему пришлось заткнуть себе кулаком, в который он деликатно покашлял.       − Ну, хорошо. Давай я расскажу тебе некоторые подробности, которые по неопытности могут показаться неважными, − великодушно предложил Рашидов. − Ты человек широкой души, Виктор. Ты ценишь свободу. Там у тебя её не будет совсем. Если ты не в курсе, то, как голосовать по тому или иному вопросу, будет за тебя решать партийное руководство. Раз-другой ты можешь взбрыкнуть, но после тебя выкинут. И место твоё долго пустовать не будет. Многих такое положение вещей устраивает, но устроит ли это тебя?       − Не то чтобы я не догадывался о том, как делается политика, − фыркнул Стогов, ковыряя вилкой рыбу. — Но у меня нет планов облагодетельствовать человечество и амбиций политических тоже нет.       − В самом деле нет? — недоверчиво уточнил Рашидов.       Стогов глянул на него каким-то больным взглядом и молча жахнул ещё коньяку.       − Есть альтернативы? — бесцветно спросил он.       − Есть, − приглушённо-восторженно, как модистка, жаждущая толкнуть глупенькой клиентке какое-нибудь чудо-супер-средство для вечной молодости, уверенно кивнул Рашидов. — Нужно стать тем, кого будут узнавать. Тогда твоя личность сама по себе станет политическим капиталом.       Стогов молчал и смотрел пустым взглядом на початую бутыль с коньяком.       − У тебя есть харизма, Виктор! — принялся уговаривать его Рашидов. — У тебя всё получится! Я не давлю. Быть на виду это риск. Поэтому только тебе решать, явить себя миру и тем подставиться, или остаться в тихой заводи среди быдловатых дельцов, на которых ты жаловался в прошлый раз.       − Чего ты там говорил, Серёж? Что меня не убьют и не посадят? — кривенько усмехнулся Стогов, в пол-оборота поглядывая на Сергея.       − Не убьют и не посадят, − мрачно подтвердил тот, не отрываясь от стейка.       Стогов театрально развёл руками.       − Ну вот. Остальное я переживу!       Рашидов перевёл пытливый взгляд с одного на другого и хлопнул в ладоши.       − Чудесно. Тогда слушай меня внимательно, Виктор. Ты делаешь, мы о тебе пишем. В телевизор тебя в прайм-тайм пихаем. Ты красавчик у нас. Улыбайся и люди тебя быстро полюбят. Забыть о тебе мы публике не дадим. Что делаешь ты: открываешь на свои деньги бесплатную музыкальную школу для одарённых детей, учреждаешь именную стипендию для подающих надежды студентов. Открываешь какое-нибудь высокотехнологичное производство, куда опять-таки привлекаешь молодёжь, с помощью грантов давая им возможность получить редкую специальность и гарантированное трудоустройство на своём престижном предприятии. Можешь учредить какой-нибудь фонд, но это уже чисто для понтов, потому что любая такая контора по меньшей мере треть средств тратит на себя и только остальное идёт на благотворительность. От тебя требуется не говорить глупостей и не делать политических заявлений. До поры до времени, − вкрадчиво уточнил Рашидов. — Как тебе план?       Сергей видел, как у Стогова зажглись вдохновеньем глаза. Он наверное и сам теперь не понимал, как не догадался заняться чем-то подобным раньше. И без того было ясно, что унылая партийная чиновничья работа его просто погубит. Теперь же стало очевидно, что намерение «потерпеть» ради того чтобы пустили к кормушке, было бы для Стогова просто самоубийственным. Он должен работать только соло! Но под прикрытием. Может, он и не разорился бы, вложившись в необходимую для пиара команду, но без незримого покровительства явно не простого Жана сковырнули бы его быстро. Сергею начал нравиться этот Рашидов. В какую бы мутную и опасную историю он Витька не тянул, он определённо делал его этим счастливым.       Рашидов улыбнулся Сергею так понимающе, будто ясно слышал все его мысли.       — А для вас, Сергей, я пригласил сюда одного человека. Думаю, знакомство с ним будет вам очень полезно. А вот и он! — Рашидов махнул идущему к ним через зал длинному как вставшая на хвост змея парню. Тот был одет во всё чёрное, что только усиливало общее впечатление ядовитости и змеистости. — Здравствуй, Рома. Будешь что-нибудь?       − Кофе. Чёрный и без сахара, − нелюбезно ответил тот. Впрочем руки сидящим за столом пожал, как только Рашидов их друг другу представил.       − Вот, Рома. Молодой человек занимается хиромантией. Консультирует нашего друга. Мне кажется, вам есть о чём с ним поговорить. Можешь показать ему нашу контору.       − Хиромантией? — Роман закинул одну бесконечно длинную ногу, затянутую в чёрную джинсу, на другую. − Я что-то слышал. Это не ты по отрубленной руке прогноз делал?       − Я, − охотно согласился Сергей, слизывая с губ коньяк. Он не мог избавиться от мысли, что смотрится в зеркало, глядя на этого злобного парня с хищным как клюв орла носом.       Роман скептически хмыкнул.       − Сдаётся мне, что просто по руке особо много не скажешь. Без ясновидения. Так ведь, Серей Рябинин? — фривольно подмигнул он.       Сергей душевно ему улыбнулся и промолчал, искоса подмечая возмущённый взгляд Стогова.       − Руку свою покажешь? — с вызовом спросил Роман.       Сергей, стиснув зубы, протянул ему раскрытую ладонь. Тот заухмылялся и в ответ вдруг показал свою. Сергей сразу протрезвел. Тот самый загадочный знак был отчётливо виден на чужой ладони. Сергей поднял на Романа неверящий взгляд. Тот сразу улыбаться перестал и движением головы велел Рашидову показать и свою руку. Рашидов недовольно нахмурился, но ладонь протянул. Сергей почти не удивился, увидев знакомый знак, который до встречи со Стоговым считал своим личным проклятием.       − Ну, что, Рябинин, поехали? Расскажу тебе, в чём ты неправ, − снисходительно усмехнулся Роман. И одним глотком выпил свой кофе.