День рождения.

Тонкие, бледные руки связаны красной, праздничной лентой. Фурина сидит на коленях слуги, дрожжит. На ней нет того самого синего пиджака с белой рубашкой, все это валяется где то на полу, пока 2 дамы сидят на троне. Архонт вся трясется, ее руки прижаты к собственной груди. Она жалобно стонет и отрывисто зовёт Арлекино, умоляя ее быть чуточку нежнее. Но та лишь берет ее за подбородок, втягивает в ещё один страстный и пленительный поцелуй, кусает опухшие губы Фурины, облизывает их. Целует щеки, оставляя след от помады, хотя Правительница даже без следов вся красная. Вся в алом цвете. Слуга спускается ниже, целует шею, ключицы. А после начинает сильно кусать, оставляя красные следы. Кровь легонько стекает по шее, хотя она тоже скоро окажется слизанной. Засосов становилось все больше, будто места и не хватало. Арлекино бесстыжая, Фурину даже не жалеет и не собирается. По ее мнению та настолько сладкая, что даже "запивать" не нужно. Слуга грубо берет ее за талию, сжимает, прижимает к себе ближе, будто они очень далеко. Расстояние между ними становится слишком маленьким, аж неудобно. Но Арлекино это не волнует, а Фурина вырваться не сможет все равно. Кожа у Архонта нежная, бледная, как фарфор. Она сама как маленькая и милая кукла, чью нежность так обожала Арлекино. Они занимались подобным уже куча раз, и большинство из них Слуга была слишком груба с ней, что та не могла встать с утра и ей приходилось помогать. А после, предвестница даёт ей очередное пустое обещание, что будет нежнее в следующий раз. Но обе знают, что она его не выполнит. Глаза, темные, с крестами так пристально смотрели за жалостным видом Фурины в своих руках. Из голубых глаз текли слёзки, то ли от боли, то ли от возбуждения, никого это не волновало. —Арле...кино.. нежнее, это..боль..Ах! - она снова крикнула. Слуга вновь укусила ее, нашла новое место, начала вылизывать его. Фурина стонала, мычала, громко выдыхала и все это в перемешку с именем Арлекино. Предвестница вдыхает сладкий запах своей Богини. Будто в первый раз. Этот запах пироженных и клубники доносился до сознания Слуги. Она специально вдыхала его во время своих укусов и поцелуев. Он так пьянил ее, она не могла успокоится. Черные руки перестали сжимать талию и живот Фурины. Вместо этого они спустились ниже, залезли под шорты и мяли худые ноги и ляжки Архонта. Та вся извивалась. Она уже куча раз пыталась снять со своих рук эту ленту, лишь бы они перестали побаливать, лишь бы схватить свою Слугу за плечи и продолжить сладко стонать. Но Арлекино бы не разрешила, она будет злиться. Рот примкнул к небольшой груди. Одна рука начала сжимать вторую грудь, пока первой занимались уста. Они продолжали кусать и оставлять засосы. Будто Отец ест самый вкусный торт. Похлюпывания разносились по комнате. Обивка на троне иногда скрипела от тканей. И сколько Слуга будет довольствоваться подарком? У Фурины уже руки затекли, она вся обмякла, вся устала, вся в укусах и засосах. Самостоятельно вырваться не сможет, а даже если попытается - хуже будет. —Мф.. Арлекино..прек-ратите. - дрожь в ее голосе сильно заметна. Слуга отстраняется, смотрит на Архонта с недопониманием. У нее сегодня праздник, она хочет хорошенько отпраздновать. Хочет позабавиться и испытать всю возможную сладость на языке. —Мисс Фурина, вы очень вкусная.