До сердца и вдоль, как было обещано

- Мне жаль. Мне правда безумно жаль. Того, кем ты был. Того, что между нами было. Лаэза Кордис Ультима, Геллерт. - Ты думаешь я ничего не сделаю пока умираю? - Делай. - Авада Кедавра! И звонкое "Возьми меня вместо него" Минервы рядом. Гермиона не успевает ничего понять, как в них с профессором Снейпом летят вспышки заклятий. Вспоминая все уроки ОД, Гермиона пытается отбиваться, иногда даже успешно. Пока один из офицеров Гриндевальда не прикрывается другим, как щитом, и не кастует в нее Торменцио Ультима. Практически вплотную. Ни уклониться, ни уйти. Гермиона резко оседает на землю. Ее рвет и она кричит от невыносимой боли. Хуже, чем от ритуала по крови. Связь с реальностью начинает теряться с пугающей быстротой. Но ведь у нее ещё больше получаса… видимо нет. В нее пытаются что-то влить, практически над ухом кричат Флоридус, но заклятие словно от этого становится сильнее. Грейнджер пытается приподняться, чтобы увидеть Тома. Не нужно быть гением, чтобы понять - она умирает. Здесь и сейчас. Но нашарить глазами Тома не получается и она снова сползает на пол. Хотя бы он не запомнит ее такой - жалкой, кричащей в агонии. Пусть в его памяти - пока магия Хрустального моста не сотрет ее через пару дней - она останется такой, как в момент помолвки. Или ритуала. Постепенно все вокруг темнеет, как в театре. Последнее, что чувствует Гермиона - как из ослабших пальцев падает палочка. И только в этой тьме она внезапно для себя слышит - слышит голоса. - Все трое наследников трех братьев собрались снова. - Да, но только один… - Да, она ближе ко мне чем прочие. Я хочу закончить этот бардак. Хочу восстановить ход вещей. - Забирайте ваши дары. Но мы просим - верните ее. Ей ещё не время. Она ещё даже не родилась. Не должен встречаться с вами тот, кто ещё не родился, - Юфимия?.. Да, Юфимия Прюэтт. - А что, если я верну ее в ее время? Живой и здоровой? Тебя устроит такой вариант? - Меня - устроит. Но я не знаю насчет нее, - Гермиона узнает голос Тома. Отчаянный, тихий, полный решимости. - Да будет так. Гермиона хочет кричать - но внезапно перед ее глазами появляется тонкая узкая дорожка из хрусталя, ведущая в темноту. Она оборачивается - и видит Выручай-комнату, свое мертвое тело на полу, стоящего над ним бледного Тома. Толпу рядом. И фигуру в черном, от которой веет холодом. Гермиона, не выдержав, стонет и пытается броситься к ним, к нему - но чувствует, как под ногой хрустнул хрусталь, прозрачный словно лед. Те секции моста, что отделяют ее от 1945 года, проваливаются и постепенно приближаются. Ей ничего не остаётся, кроме как развернуться и бежать, бежать прочь, чувствуя, как Хрустальный мост пытается уйти у нее из-под ног. Сердце бьется как бешеное, а глаза застилают слезы. За секунду до того, как ступить на «то», что находится за мостом, она слышит откуда-то сзади голос Тома. - А теперь я бы хотел поговорить с вами… Обернуться Гермиона не успевает - она уже сделала шаг в темноту, та ее окутывает мягким покрывалом и все исчезает. *** Гермиона резко открывает глаза и садится в кровати. Она у себя в спальне девочек Гриффиндора. В окно пробиваются первые лучи солнца. Решительным жестом Гермиона лезет под подушку, но черного кожаного дневника там нет. И даже не примято ничего. Грейнджер проверяет все - ни в сумках, нигде, нет ничего, что было у Анастейши Вуд. Ни наполовину проверенной домашки второго курса. Ни наброска статьи по трансфигурации. Ни одного подарка Тома - кроме кольца-змейки на пальце. Гермиона осторожно выходит из спальни и спускается в Большой зал. Погода слегка облачная, небо низкое, осеннее. Как осеннее?. Народ постепенно подтягивается. Гермиона оглядывает каждого входящего - но ничего не отличается. Она видит Малфоя, Макмиллана, Захарию Смита. Неужели и правда Смерть вернула ее в ЕЕ время?… Наконец в Зал приходят Гарри и Рон. Увидев ее, они направляются к ней и Гермиона не может сдержать вздоха облегчения. Они здесь ещё ее друзья. Все хорошо. Вот только где это - здесь?.. Наконец прилетает почта. Гермиона подхватывает свежий выпуск Ежедневного пророка, опережая Рона, и внутри у нее что-то рассыпается на части. 21 сентября 1996 года. Тот самый день, когда она впервые попала в 1944 год. Тот самый день, когда она встретила Тома. Она действительно вернулась. В свое время. В тот момент, когда в ее жизни ещё не было Хрустального моста. А только друзья, война с Волдемортом, учёба… Внутри клокочет. Неужели все было напрасно?.. неужели они с Томом все делали зря?.. Его имя отзывается такой невероятной болью, что она отгораживается книгой от друзей и пытается не поливать яичницу слезами. Гермиона достаёт ежедневник и просматривает. Везде там, где у нее были дела в 1944 и 1945 годах - девственно чистые листы. Магия хорошо скрывает следы того, как она ходила в прошлое. Или же?… неужели этого не было?… Гермиона невидящим взглядом смотрит на страницы книги, закусив губу до крови. Нет, нет, нет! Она же помнит! Она все помнит! Она помнит все! Помнит первую встречу. Помнит споры про Рейстлина из книжек, которые она принесла Тому из своего времени. Помнит, что он сделал с Маклаггеном, за то, что он распустил руки на вечеринке Слагхорна. Помнит Рождество и Новогоднюю ночь. Помнит, как он в первый раз поцеловал ее. Помнит каток и светящиеся огоньки вокруг. Помнит посиделки в Хогсмиде, когда она сбрасывала его руку со своего колена. Помнит танцы в Ковент-гардене. Помнит его шрамы, полученные в детстве от слишком рьяного священника, пытавшегося изгнать из него беса. Помнит, как сидела у него на коленях, когда он обещал, что всегда найдет ее в любом времени, когда он сказал, что она нужна ему. Помнит, как после ссоры, когда она пропала на несколько дней из-за отравления Рона они сидели на полу и он долго-долго обнимал ее, словно боялся что она сейчас исчезнет. Помнит, как оставила у Горбина все имеющиеся деньги, чтобы выйти из магазина с деревянной коробкой, под крышкой которой покоился медальон Салазара Слизерина. Помнит, как восторженно Том смотрел Призрака Оперы, когда они выбрались на свидание в театр в ее времени. Помнит, как после спектакля у нее в каморке они наконец перешли грань. Помнит его руки, губы, шепот. Помнит, как он встал перед ней на колено, сказав, что быть может это последнее, что он сделает в жизни, и протянул ей кольцо, серебряную змейку с зелеными глазами. Помнит, как впервые он ей сказал после ее согласия стать его женой: «Я люблю тебя». Помнит тот ритуал по объединению души, где она стояла на знаке «Солнца». Помнит крик Тома после. Помнит собственный страх, что он не справится, что он не выдержит. Помнит, как Том открыл глаза. Неужели это все было зря? Неужели ничего нельзя исправить? Неужели этого просто не было?.. И только серебряная змейка на ее пальце является подтверждением, что это все не было игрой ее воображения. Гермиона ещё надеется. После урока ЗОТИ она сознательно задерживается в кабинете, пытаясь поймать взгляд Снейпа. Их связующая монета, благодаря которой они обменивались сообщениями, конечно, исчезла вместе с остальными предметами из сороковых. Однако профессор игнорирует условный знак и смотрит на нее как на всех Гриффиндорцев - с нескрываемой неприязнью. - Мисс Грейнджер, вы планируете остаться здесь на следующий урок? Тогда не вижу причины вам тут задерживаться! Гермиона торопливо хватает сумку и выходит. Ей хватает этого, чтобы понять, что профессор Снейп ничего не помнит. Вернулась она одна. В последней, отчаянной попытке, она идет во внутренний двор. К той самой арке, такой низкой, что лучше пригнуться, чтобы не задеть притолку. Той, в которую она должна сегодня войти - чтобы потом упасть ему под ноги. С замиранием сердца Гермиона быстро и решительно идет в арку, но просто ее проходит. И выходит с обратной стороны, чиркая затылком о камень. Хрустальный путь не открылся. Гермиона падает, как подкошенная, на ближайшую лавку, уставившись в одну точку. Почему все произошло именно так? Где та реальность, в которой она прошла по Хрустальному Мосту? Как в том странном кино из другой реальности, которое видел Том на Рождество? «В одной из параллельных Вселенных мы все с тобой сделали правильно и всенепременно теми стали мы, кем быть мечтали мы?».. По щекам Гермионы опять текут слезы. Время видимо не позволяет таких метаморфоз. В ее времени, в ее 1996 году, не может не быть Волдеморта. Не может не быть войны. Не может… Но… Где-то появился мир, благодаря ее усилиям, где есть только студент шестого курса Том Риддл. И не будет ни крестражей, ни Темного лорда, ни Пожирателей… Гермиона вытирает слезы и пытается восстановить дыхание. Она все ещё дала слово: если она не сможет ничего сделать, чтобы не допустить того будущего, которая она знает, она сделает все, чтобы уничтожить то, чем станет Том. Потому что она его любит. Потому что именно этого он просил, когда в ее сознании находился Волдеморт 30 апреля 1997 года и Том только на секунду смог прорваться к ней. И Гермиона понимает, что свое обещание она исполнит. *** Когда утром второго мая 1998 года Гермиона Грейнджер видит, как Авада Кедавра Волдеморта отрикошетила в него самого и он упал на землю, единственное, что она чувствует - счастье и облегчение. Они с Роном первые оказываются около Гарри и повисают на нём, крича от счастья. А солнце стоит прямо над Хогвартсом и освещает то, что осталось от Большого зала ярким и теплым солнечным светом. Все наконец-то закончилось. Когда она смотрит, как уносят тело Волдеморта, она не чувствует ничего. В нём не осталось ничего от ее Тома. Они действительно разные люди. Она осознает, что скоро ей предстоит понять, каким образом ей жить дальше - все эти полтора года она жила одной единственной мыслью о том, что должна сделать. Она не забыла. Ничего. Каждую ночь, лежа сперва на кровати в спальне девочек Гриффиндора, потом Норе, площади Гриммо, а в конце концов на узкой кровати в палатке и диване в коттедже Ракушка, она закрывала глаза и вспоминала. Его темные лукавые глаза. Его улыбку. Его растрепанные волосы, которые вечно лезли в глаза. Его подслеповатый прищур - Гермиона в какой-то момент поняла, что Том близорук, но не хочет носить очки. Его голос. Его вечно слегка прохладные пальцы, которые касались ее лица. Его объятия. Каждую минуту, которую они провели вдвоем. И это давало сил двигаться дальше. Каждый день, когда должно было происходить что-то важное в прошлом, Гермиона замыкалась в себе. Ей каждый раз хотелось кричать от бессилия. Вот сегодня он спросил, не из другого ли я времени... Сегодня была рождественская вечеринка, он подарил мне дневник, копию своего, связанную с его дневником Протеевыми чарами, чтобы мы могли переписываться в разных временах, и впервые поцеловал… сегодня его день рождения, когда я согласилась с ним встречаться… сегодня мы попали под обстрел, после танцев в Ковент-гардене… сегодня я подарила ему медальон Салазара Слизерина, пытаясь обмануть судьбу… сегодня у нас было то свидание в театре в моем времени… сегодня он сделал мне предложение… А потом… Потом Дамблдор погиб. В конце июня, не первого мая. И началась охота за крестражами, бегство, пытки в поместье Малфоев, план по ограблению Гринготса, битва… Подставляя второго мая 1998 года лицо первым лучам солнца, пришедшего после страшной тьмы, Гермиона вспоминает, что в мире не всегда была война, осторожно поглаживая кольцо-змею. Для ее друзей - это подарок родителей. Память о них. И поэтому она его не снимает. Как хорошо, что Том всегда оставался собой и даже кольцо выбрал необычное. Нет лишних вопросов. Макгоногалл поставила столы, но все сидят за ними вперемешку. Гермиона улыбается, сидя рядом с Роном, который положил ей руку на талию. Сил ее стряхивать нет. Да, она на эмоциях сегодня поцеловала его. Но прекрасно понимает, что это ни к чему не приведет. Она любит другого. Не Рона. Не Рону она обещала быть с ним даже сквозь время. Не Рону она сказала «да». И она все ещё не намерена отказываться от своего обещания. Пусть это даже означает одиночество. В этот момент в полуоткрытых дверях Большого зала появляется темная фигура. В Хогвартс прибывают каждую минуту новые люди, узнав о победе Гарри, в этом нет ничего удивительного. Однако Гермиона внезапно замирает. Ей кажется, что ее глаза обманывают ее. Но нет. Она каждый день их видит во сне. И эти черные волосы. И длинный чёрный плащ. И темные глаза, в который - Гермиона не знает откуда, но у нее невероятная уверенность - больше нет багрянца. Он подслеповато осматривается, высматривая кого-то - и явно неприятно изумлен тем, что произошло с Большим залом. Гермиона резко вскакивает со скамьи и бежит. Бежит к нему. Игнорируя удивленный вскрик Рона «Гермиона!», игнорируя заинтересованные взгляды окружающих. Игнорируя Макгоногалл, которая кажется схватилась за сердце, не отводя взгляда от фигуры у двери. Игнорируя бледную как смерть Джинни, вскочившую со своего места. Сейчас для нее не было ничего, кроме него. Том замечает ее среди этой толпы людей и тоже бросается ей навстречу. Гермиона осознает, что забыла как дышать, только когда они наконец встретились и она изо всех сил обнимает его, чувствуя, как он прижимает ее к себе также со всей силой, словно сейчас переломает ей ребра. Сердце бьется где-то в горле. Змейка на ее пальце радостно посверкивает глазками. - Том!… но…. КАК?! Откуда?! - Я же обещал, что всегда найду тебя и даже в другом времени ты от меня не скроешься. Гермиона смотрит в улыбающиеся глаза Тома, ее Тома, который выглядит чуть иначе, чем она помнит, видимо у него тоже прошло какое-то время, и все ещё забывает, как дышать. Она понимает, что скорее всего сейчас ей в спину прилетят заклинания от Гарри, Джинни и Минервы, которые точно его узнали. Она понимает, что им предстоит очень много сложных разговоров. Она понимает, что им предстоит решить огромный ворох проблем. Но единственное, что для нее сейчас существенно - Том. Рядом с ней. Значит, все будет хорошо.