Суррогаты

      — Начнешь учиться, постарайся первое время никого к себе не подпускать. Присматривайся, больше слушай, меньше говори, — наставляет Шарлотта; она хмурится, переносицу перечеркивают морщинки, округлое колено Хлопкоготь упирается в бедро Мари, которая рассеянно водит пальцем по женской ноге.       — Годолкин — это тебе не отряд герлскаутов, — чеканит Шарлотта; руки у нее трясутся, когти двигаются под кожей, словно живые; Шарлотта уже месяц держится без своей дури, и Мари безумно ею гордится; однако та мрачность, с которой Хлопкоготь говорит об университете, настораживает и портит настроение.       — Это же просто школа, — тянет Мари и озорно улыбается, — школа для тех, кто самый супер. И меня приняли по стипендии! Это же что-то значит, верно?       Шарлотта фыркает и похлопывает Мари по плечу.       — Это значит, что ты привлекла внимание. Тобой заинтересовались. Это классно — но мало. В Годолкине каждый мечтает если не понравиться боссам «Vought», то подцепить продюсера. Вряд ли ты найдешь там подруг, так что постарайся никому не доверять. Особенно деткам богатых родителей: некоторые из них совсем отбитые.       — Не волнуйся, — колко бросает Мари, уязвленная тем, что Шарлотта в нее не верит, — я большая девочка и могу постоять за себя.       Хлопкоготь безрадостно усмехается.       — Я тоже так думала, пока Люминисценция не увела у меня из-под носа удачный контракт. Правда, для этого ей пришлось переспать с режиссёром… а Черная Орхидея столкнула меня с подиума прямо во время дефиле. А ведь мы даже не общались! Боюсь представить, что выкинули бы эти суки, подпусти я их к себе.       — Ну, ты же не думаешь, что я выкину что-то такое? — тянет Мари. Шарлотта проказливо мнет ее щеку.       — Нет, ты хорошая девочка. И мы с тобой не друзья, — она осекается, заметив, как меняется лицо Мари, и с печальной улыбкой подается к ней навстречу, — мы — нечто другое. Но мне нравится.       — Мне тоже. Сойдёт, — Мари небрежно пожимает плечами, деланно отворачивается, хотя ей сложно усидеть на месте. Ее немного задевает, что Хлопкоготь не считает ее другом, а с другой стороны — доверилась бы Шарлотта Мари, будь они на равных? Мари ей не соперница и не конкурент; пока что. Вот закончит Годолкин с отличием, Шарлотта тогда все поймет.       И они станут не «другим», а «гораздо большим, чем друзья».