Не просто цифры

      Я захлопываю крышку ноутбука, наконец закончив с презентацией к завтрашнему уроку с седьмым классом — им легче объяснять по слайдам, нежели просто теорией и задачами. По телевизору идёт какая-то передача, в суть которой я не вникаю, и она меня понемногу убаюкивает. Осознав, что все дела уже закончены, я быстро бросаю взгляд на электронные часы в спальне — половина первого, пора уже ложиться в кровать.       Постель встречает меня своей мягкостью и прохладой, в которых мне сейчас безумно приятно находиться. Щекой ощущаю, что лежу сейчас на холодной стороне подушки и блаженно прикрываю глаза — меня охватывают расслабленность и спокойствие, и я начинаю постепенно проваливаться в сон…       Как вдруг мой покой прерывают три громких, но неуверенных, стука в дверь, а после трель дверного звонка. Я даже приблизительно представить не могу, кто это может быть, ведь Антон сегодня на смене в клубе, поэтому на ночь ко мне прийти не мог. Но кто может заявиться в мою квартиру посреди ночи, помимо него?       Однако все мои сомнения рассеиваются, когда, распахнув входную дверь, я на пороге вижу действительно Шастуна, но особого счастья от его прихода сейчас не испытываю.       Передо мной еле стоящий на ногах подросток, что был окутан стойким запахом перегара и табака. Волосы были спутаны и небрежно торчали в разные стороны, преимущественно спадали на глаза, загораживая Антону весь обзор. На пухлой нижней губе виднелась небольшая трещинка, вокруг которой запеклась алая кровь. Белые кроссовки были все в грязи, словно парень по каким-то размытым дорогам шел, что для марта месяца, в целом, привычно, но не до такой степени.       — Антон? Ты пьяный?       Парень игнорирует мои вопросы, однако в ответе на них я, в целом, особо и не нуждаюсь, ведь все выводы уже сделал. Антон разувается, чуть не навернувшись на месте, но я успеваю вовремя схватить его за предплечье, чтобы долговязое тело не растянулось прямо на пороге. Падать при алкогольном опьянении очень большая ошибка — организм сразу же вырубается, рассчитав падение за разумную идею хозяина прилечь поспать. Покачиваясь из стороны в сторону, Антон стягивает с себя и куртку, бросив её прямо на пол в прихожей, сам пройдя уже вглубь квартиры шаткой и неуверенной походкой. Я вскидываю брови, но поднимаю верхнюю одежду парня, повесив на крючок, и тут же спешу догнать его, находясь в смешанных и непонятных чувствах.        — Что произошло? Почему ты напился? — Я присаживаюсь на диван рядом с рассевшимся Антоном и укладываю ладонь на его тёплое плечо, надеясь хоть так привлечь к себе чуточку внимания. И это действительно работает, однако не в мою пользу. Парень поворачивается в мою сторону, улыбается мне пьяной, игривой улыбкой и укладывает обе руки на грудь, заставляя лечь на спину на диван.       — А-а-арс, — протягивая гласную, обращается ко мне Антон и седлает мои бёдра, пьяно хихикая от своих действий. Всё, что он делает выглядит сейчас максимально несуразно и глупо, введу его состояния. — Мне так хочется с тобой… — Дальше он не произносит, просто делает характерное движение на мне и малость проезжает бёдрами вперёд, а затем назад. Я чуть приподнимаюсь на локтях, обхватываю этого пьяного черта поперёк туловища и переворачиваю, подмяв под себя. Антон расценил это как призыв к действию и потянул руки к резинке моих домашний штанов, однако я пресек его дальнейшие действия, уложив руки ему на грудь. Парень недовольно цокает и закатывает глаза. — Зануда!       Я сейчас не ведусь на эти провокации и просто игнорирую едкие высказывания парня, понимая, что он сильно перепил, а пользоваться его состоянием я не намерен. Без труда подхватываю обмякшее тело на руки, обвив одну руку вокруг талии, а вторую подложив под колени, и тащу его в спальню. Сейчас Антон далеко не в том состоянии, чтобы принять душ и умыться, поэтому вопрос гигиены будет решен завтра, на данный момент главное, чтобы пьяный организм проспался.         Как только загруженная голова парня коснулась той самой прохладной подушки, на которую я так мечтал улечься, он тут же прикрыл потяжелевшие веки и стал проваливаться в сон. Я накрываю одеялом согнувшееся чуть ли не вдвое тело и убираю мешающие кудри с умиротворенного лица. Антон шепчет что-то про любовь, а я никак не могу понять, что происходит.       Шастун переодически выпивает, но не в таком количестве, чтобы потом вовсе не контролировать себя, да и обо всех мероприятиях с алкоголем я всегда в курсе — парень предупреждает меня заранее, чтобы потом никаких проблем не возникало. Антон обычно позволяет себе максимум пару бутылок пива, чтобы его чуть-чуть расслабило, но не более, и что послужило причиной его попойки сейчас, мне неизвестно. Сегодня он должен был находиться на смене в клубе, тогда какого хера он сейчас забыл у меня дома? У меня нет ответов на эти вопросы, поэтому мне приходится просто смириться со своим положением и дождаться утра, в любом случае, мне завтра к третьему уроку, а Антон, по всей видимости, и вовсе в школе не явится.        Завтра. Всё завтра. ***       — Прости меня, — звучит стыдливая просьба со стороны Антона, и я на это просто усмехаюсь.       — Антон, я не прошу извиняться, я прошу объясниться, — поясняю я парню, что сидит на диване с поникшей головой и периодически осторожно поглядывает в мою сторону, боясь разозлить только сильнее. Я стою напротив него, нервно покусывая и так уже настрадавшиеся губы, но ответа с его стороны так и не слышу. — Почему ты выпил? Причины же должны быть.       — Арс, хватит уже! — Антон подрывается с места и повышает на голос, глядя неотрывно в мои глаза. — Я тебе уже сто раз повторил, что ничего не случилось. Моё выступление отменили, а девочки на работе предложили выпить. Вот и всё!        Мне совсем не хочется провоцировать ссору, поэтому я просто скрещиваю руки на груди и отхожу ко окну, стараясь отвлечь себя от отвлекающих мыслей пейзажем на улице. То, что творится по ту сторону оконного стекла тяжело назвать красотой — ранняя весна, снег под лучами робкого солнца неутолимо тает с каждым днём все сильнее, образуя грязевые каши на дорогах. Солнце светит, но пока не греет, переодически выпадает немного снежка, что тут же тает при соприкосновении с землей, образуя все больше и больше грязной воды. Морозы уже завершились, но прохлада ещё не планирует сходить на «нет» и покидать нас.       Парень становится позади и обвивает меня поперёк талии смущенным и неуверенным движением, словно уточняет, может ли проявлять сейчас тактильность по отношению ко мне. Он укладывает подбородок мне на плечо, смотря вдаль, туда же, куда и я. Наверное, тоже оценивает происходящее за окном и особой радости от этого не испытывает. Накрываю его ледяные руки своими ладонями, стараясь успокоить, согреть и показать, что, несмотря на слабый конфликт, я всё равно рядом и мои чувства совсем не иссякли.        — Пойми меня правильно, — негромко начинаю я, касаясь его щеки своей и блаженно прикрывая глаза от этой близости. Этот момент кажется слишком личным и чувственным, отчего я плавлюсь в своих же ощущениях. — Я сильно беспокоился. Полночи уснуть не мог, переживал.       — Я знаю, Арс. Но ведь помнишь, месяц назад я говорил, что не буду от тебя ничего скрывать? — Обдавая жаром моё ухо, напоминает мне Шастун и касается своими губами моего виска, даже и не думая отстраняться, просто стоит в таком положении и продолжает. — Я сказал правду. Прости, что не предупредил.       — Хорошо, — я действительно отпускаю ситуацию и позволяю себе довериться Антону. Ведь правда, это единственный случай после нашего разговора о доверии, поэтому весомых оснований на какие-либо подозрения у меня нет. Молодость всё прощает. — Ты тоже прости, что вспылил. Я сильно испугался.       — Всё в порядке, — звучит успокаивающее, и мне хочется верить в эти слова.  ***       — Ну что ты опять придумал?        — Ну Арс! — Возмущенно восклицает Антон, держа в руках полные пакеты, просвечивавшие несколько холстов разного размера, кисти и акриловые краски. — Не нуди.       — Я никогда в жизни не рисовал, и сейчас у меня точно не выйдет ничего, — коротко поясняю я, так и не поднявшись с дивана.       По телевизору идёт нудная передача, которая меня, пусть и изначально вовлекла, но сейчас уже просто достала. Антон, будто пропустив мои слова мимо ушей, оставляет пакеты на полу гостиной и, выхватив из моей руки пульт, выключает телевизор. Он скрещивает руки на груди, брови вскидывает наверх, а его глаза неторопливо водят осуждающий взгляд по всему моему лицу. Всем своим видом показывает максимальную обиду на меня. Я закатываю глаза и смотрю на парня, что словно пожирает меня требовательным взглядом.       — Ладно! — Сдавшись, говорю я и занимаю сидячее положение. Антон мне победоносно ухмыляется и присаживается прямо здесь, на прохладный пол гостиной, принимаясь раскладывать какие-то газеты, чтобы не запачкать ламинат. — Только не что-то супер сложное. И квартиру постарайся не засрать.       — Тебе напомнить, из-за кого появилось то пятно? — Шастун указывает пальцем на небольшую кляксу на стене, что сильно выделялась на фоне строгого ремонта своим ярко-розовым цветом. Я цокаю и отвожу взгляд в сторону, чтобы не видеть смеющегося Антона.       — Это Кьяра, — нагло вру я, так и не посмотрев в сторону парня.       — Ага! Мне Алёна рассказала всё, даже не пытайся оправдываться. — Ехидно улыбаясь, топит меня Антон, и мне ничего не остаётся, кроме как сдаться. Однако признавать свою неправоту я желанием не горю, поэтому стараюсь осторожно перевести тему, пусть выглядит это и слишком очевидно.       — Так! Давай объясняй мне, что там делать надо.       Антон почти пропускает мимо ушей мою попытку перевести тему, однако все равно снисходительно улыбается и принимается доставать содержимое из пакета. Парень купил один довольно большой холст, акриловые краски, палитру, кисти и многое другое для нашего творческого процесса. Я кисти в жизни никогда не держал в руках, кроме как урока изобразительного искусства в школе. А Шастун, к моему удивлению, чувствует себя вполне комфортно и уверено в рисовании.       — Ты умеешь рисовать? — Спешу спросить я, замечая, с какой ловкостью Антон смешивает краски и разбавитель. Парень неопределенно пожимает плечами и берёт в свою тёплую и приятную для мне руку мою.       — Раньше рисовал много очень, — Шастун осторожными мазками принимается покрывать мою ладонь небесно-голубой краской. Он очень осторожен в своих движениях, старается прокрашивать каждый участок руки, чтобы ничего не пропустить. — Хотел в художественную школу пойти, но денег не было, да и не особо мне это и нужно. — Парень приостанавливается в своих действиях, махнул рукой с кистью, в качестве подтверждения своих последних слов, и продолжил. — Но рисовать я обожаю. Поэтому хочу, чтобы у нас общая картина была.        Как только моя ладонь была покрыта весьма плотным слоем краски, я осторожно прикладываю её к холсту, оставляя красочный след на белоснежной поверхности. Антон, только закончив покрывать свою руку нежно-розовой краской, повторяет мои действия и оставляет свою ладонь совсем рядом с моей, из-за чего они чуть переплетаются меж друг другом. Далее он берет в руки кисть потоньше и принимается дорабатывать картину.       — Гендер пати, — смеётся он, осторожно касаясь кончиком кисти поверхности холста.       Наблюдать за таким парнем мне нравится — он до безумия красивый, когда сосредоточенный. Мешающие русые кудри вечно спадают на глаза, и Антон их раздражённо сдувает с лица, пусть это и не особо помогает. Глаза будто и вовсе не моргают, концентрируют все свое внимание лишь на картине, дабы она получилась действительно достойной. Рука в изящных движениях выводит очертания удлиненных листьев у основания наших ладоней, словно отпечатки — распустившиеся бутоны цветов. Дальше от листьев следует стебель, хрупкий и аккуратный, однако достаточно сильный, чтобы удержать такие массивные цветы. Фон так и остаётся белым, а в правом нижнем углу парень подписывает чёрной краской лишь две буквы, несущие в себе достаточно много смысла: АА.       — Ну, как тебе? — Антон внимательно смотрит на мою реакцию, с надеждой на одобрение и восхищение.        Я же просто готов разрыдаться от красоты парня в этот миг, поэтому, совсем позабыв о разукрашенной ладони, я беру очаровательное личико парня в свои руки под его возмущенное: «эй!» и утягиваю в бесконечный поцелуй. Нежный, тягучий, сладкий, подобно меду. Прижимаюсь лопатками к прохладной поверхности пола, наслаждаясь тяжестью Антона на мне, что даже и не планирует слезать, лишь прижимается все ближе и ближе. Парень вытягивает правую руку вперёд ладонью вверх, дабы не запачкать пол краской, а пальцами второй руки впивается в мои волосы на затылке, массируя и слабо сжимая.       — Безупречно, милый, — проговариваю я, оторвавшись от обожаемых мною губ лишь на миг, прежде чем прижаться с новой силой. ***       Капли дождя бьют бесконечным потоком по крыше машины, а я только и делаю, что включаю дворники , дабы убрать влагу с лобового стекла. Дверь клуба распахивается под напором тела, и оттуда выходит Антон, что даже не обращает внимания на весенний ливень — просто осматривает окрестность в поисках моей машины. Я бью по кнопке гудка на руле, привлекая внимание парня, и тот шаткой походкой идёт в сторону моей машины. Малость хмурю брови, не понимая, почему его шаг настолько неуверенный и слабый.       Дверь машины распахивается, и на пассажирское сидение садится Шастун, что вымучено откидывает голову на подголовник, устало прикрывая веки. Я завожу машину и вдыхаю как можно больше воздуха, чтобы понять, пьян парень или нет, но не слышу ни малейшего намёка на перегар.       — Ты в порядке? — Спрашиваю я, выруливая на дорогу. Ехать сейчас сплошное мучение — все дороги невероятно скользкие от непрекращающегося дождя.       Отрываюсь на долю секунды от вождения, глядя в глаза Антона, а после вновь возвращаюсь к дороге. Склера заметно покраснела, некоторые капилляры лопнули, а зрачки увеличились в несколько раз, что сподвигнуло меня на очередные подозрения. Снова пытаюсь посмотреть в глаза парня, однако тот уже отвернулся к окну и вымучено прижался головой к стеклу, по ту сторону которого неторопливо стекают капли дождя.       — Да, — хриплым и сонным голосом говорит он, — но я безумно вымотался.       Решаю отбросить все беспокойные мысли в сторону, вероятнее всего, зрачки казались шире просто из-за освещения, а от безумной усталости покрасневшие глаза — отнюдь не удивление. Оставляю на руле одну руку, что делаю крайне редко и при особой необходимости, и нахожу ладонь Антона, переплетая с ним пальцы. Как только мы будем дома, уложу его в кровать под тёплый плед и спрячу куда-нибудь сборники ЕГЭ по физике — не хочу, чтобы парень себя перетруждал, завтра будет ещё целый день, ведь выходной. Сейчас мне куда важнее его состояние, нежели мои очередные загоны и подозрения.