Не просто цифры

      — Может, прямо в кабинете? — Вновь запрыгивая на мой рабочий стол, предлагает Шастун, закусив нижнюю губу. Я закатываю глаза — опять задницей мне все бумаги помнет.       — К ЕГЭ готовься, а не провоцируй меня на исполнение своих развратных желаний, — отвечаю я, заглядывая в полные похоти глаза напротив. В следующий момент эмоции на лице Антона меняются, он цокает, однако с места не слезает, так и продолжает сидеть на столе, болтая ногами из стороны в сторону, словно маленький ребёнок.       Я делаю занудную работу на ноутбуке, полностью поглощенный в неё, пусть она уже порядком надоела. Парень, перегнувшись через весь стол, целует меня в щёку, немного возмущаясь насчёт моей же щетины. После моей смущенный улыбки и клятвенного обещания сегодня же побриться, тот довольно кивает головой и спрыгивает со стола. Боковым зрением замечаю хищную улыбку на лице подростка , но не отвлекаюсь от своей работы, что, видимо, сильно не понравилось Шастуну, из-за чего он решил повторить определённый момент нашей истории. Парень поворачивает мой стул к себе лицом, становится прямо передо мной и, уложив ладони на мои плечи, седлает бёдра. Вновь в моем кабинете, на моем рабочем столе, как и в тот день, когда парень очень прямо намекнул мне о своих романтических чувствах.       — Прямо как тогда, — тихо проговариваю я и одной рукой обвиваю парня поперёк талии, а вторую укладываю на бедро, слабо сжав.       Чувствую, как Антон вытягивает свои руки и укладывает на мои плечи, скрестив их за затылком. Улыбаюсь ему такому — максимально открытому и раскрепощенному, смелому в своих действиях. Парень сейчас выглядит очень правильно, словно такое поведение максимально комфортное и подходящее ему. Шастун придвигается ко мне ближе, чуть елозит бёдрами и впивается в мои губы своими. Признаться честно, его губы на своих я ощущаю практически на постоянной основе, и когда их нет — это даже удивление. Антон углубляет поцелуй, распаляет, однако я не ведусь на эти провокации и отстраняюсь от мальчика. Он разгоряченный и страстный, и этот вид меня возбуждает до кончиков пальцев, но совершать разные грязные вещи прямо в своем кабинете мне совсем не хочется.       — Мы не будем тут, — предупреждаю я, чуть приостановив действия парня, но не меняю нашего положения.       — Очень жаль, — с истинной досадой приговаривает парень и встаёт со своего любимого места, — тогда дома продолжим, — даже не спрашивая, а просто поставив в известность, говорит он и снова закусывает нижнюю губу, из-за чего сводит меня с ума. Не знаю, как я продержусь ещё целый рабочий день…       Из размышлений меня вырывают три коротких стука в дверь, и в кабинете появляется Ляйсан. Она привычным взглядом осматривает Антона, а я благодарю всех богов на свете за то, что парень очень вовремя решил сменить положение, и сейчас мы действительно выглядим как люди, соблюдающие субординацию. Знал бы кто, насколько далеко мы посылаем эту самую субординацию, пока находимся в моей спальне.       — И ты тут, — с усмешкой говорит женщина Антону, проходя к моему столу с каким-то рабочими бумагами, — честно, мне кажется что ты в этом кабинете чаще, чем Арсений Сергеевич.       — Вам не кажется, — со спокойным видом проговаривает парень и накидывает рюкзак на плечо, но покидать класс пока не планирует.       — Вот, держи, я тебе об этом говорила на прошлой неделе, — Ляйсан протягивает мне стопку документов, которые я с благодарностью принимаю. — И ещё, раз уж вы тут вдвоём, зайдите ко мне на большой перемене в кабинет. — И с этими словами Утяшева уходит, напоследок осмотрев нас обоих заманчивым взглядом.       Мы с Антоном недоуменно переглядываемся, совершенно не зная, с какой целью нас приглашает в кабинет директор и что планирует с нами обсуждать. Первая мысль, что появляется в голове, конечно же, наши с ним весьма интересные взаимоотношения, и мне безумно страшно, что эти опасения могут подтвердиться, однако решаю все-таки не загадывать наперед и решать проблемы по мере их поступления. Парень же равнодушно пожимает плечами, но паникующим особо не выглядит, и мне хотелось бы перенять хоть толику его спокойствия.       — Может, из-за формы моей? — Предполагает парень, и я мог бы в это поверить, ведь выглядит он и впрямь весьма ярко и выразительно для школы — синие джинсы и красная толстовка на молнии, поверх белой базовой футболки.       — А я там нахер тогда? — Спрашиваю я у Антона, который в очередной раз пожимает плечами и постепенно направляется к выходу из кабинета. — Да и к твоему внешнему виду уже все привыкли. Ты форму от силу раз пять за год надевал.       — Я просто красотой каждый день блистаю ради тебя.       — Никто не спорит. ***       Обстановка в кабинете директора крайне не дружелюбная — в воздухе витает напряжение и туча недомолвок, из-за чего каждый из нас сидит на нервах. Женщина обводит нас с парнем оценивающим взглядом, под которым я начинаю немного тушеваться, но успеваю вовремя взять себя в руки, чтобы не выдать своих истинных эмоций. Антон же, словно прирожденный актер, скрестил руки на груди, невозмутимым взглядом осматривает предметы, находящиеся в кабинете и всем своим видом показывает безразличие к своему пребыванию здесь, будто для него это достаточно привычное занятие — может, это, в какой-то степени, и правда.       — В каких вы отношениях? — Монотонным и пугающе спокойным голосом спрашивает Ляйсан, сделав мелкий глоток своего любимого кофе. — Только будьте честны со мной, это важно.       Проглатываю вязкую слюну, испытав довольно ощутимый холодок по коже. Казалось бы, я к этому вопросу был готов, но звучит он всё равно слишком неожиданно и шокирующе. Мысленно благодарю Антона за то, что на его лице не сквозит ни намёка на панику и беспокойство. Я строю невозмутимое лицо, немного хмурю брови, якобы, не понимая, о чём идёт речь и из-за чего у женщины эти мысли появились в голове вообще.       — Чего? — Решает первый включить актерскую игру парень и корчит недоумевающее лицо. — В обычных.       — Сугубо учитель — ученик, — говорю я то же самое, что и Антон, но немного другими словами. Парень на это цокает и закатывает глаза в своей манере, из-за чего Ляйсан коротко смеётся и неловкость постепенно отпускает каждого из нас.       — Ладно, — подозрительно быстро принимает наши ответы женщина и неотрывным взглядом смотрит в сторону Антона, — ты можешь быть свободен, иди. Только Ирину Геннадьевну не доводи в этот раз, бедняжка вечно жалуется на тебя.       — Это крайне сложная задача, но я постараюсь держать себя в руках, — приложив руку в область сердца, клятвенно обещает Антон и кивает головой в качестве подтверждения своих слов, а после, всё же, покидает кабинет, бросив на меня финальный поддерживающий взгляд.       — Арс, извини, что побеспокоила и, в принципе, заподозрила вас двоих в чем-то, — Ляйсан будто снимает маску строгой и серьезной женщины и смягчает свой тон по отношению ко мне. Я на это понимающе киваю и продолжаю слушать её. — Просто по школе ползут разные слухи, и мне нужно было удостовериться в их ложности.       — Да, я понимаю.       — Постарайтесь меньше контактировать на глазах других. Я наоборот только за, чтобы у вас сложились дружеские отношения, но в школе соблюдайте субординацию.       — Хорошо, я понял тебя, — киваю головой в подтверждающем жесте и поднимаюсь с насиженного мною места, — могу идти?       — Да, давай. Если что заглядывай.       — Хорошо! — Говорю я Лясе и с улыбкой на лице принимаю её воздушный поцелуй на прощание, покидая кабинет.       Коридор встречает меня своей тишиной — буквально пять минут назад прозвенел звонок на урок, и толпа школьников разбрелась по разным кабинетам, лишь некоторые из них неторопливо плетутся на уроки, совсем не боясь опоздания, почему-то. Я, будучи подростком, и сам частенько задерживался на переменах, поэтому просто многозначительно молчу при виде школьников — не хочу донимать их своими нотациями. Внезапно за углом меня под руку кто-то перехватывает и затаскивает в туалет. Спешу возмутиться, однако вижу перед собой Антона, что прикрывает за собой дверь и становится передо мной. Быстро провожу взглядом по кабинкам, под дверьми каждой из них есть небольшое расстояние, однако ни в одном не виднеется чья-то обувь, что говорит о том, что мы здесь одни.       — Что она спрашивала? — Взволнованно перебегая взглядом по всему моему лицу, спрашивает парень, и меня удивляет такая реакция, ведь в кабинете Ляйсан мне казалось, что Антону вообще плевать.       — Всё в порядке, все подозрения с нас она сняла, — успокаиваю я его, однако потом сообщаю ему о просьбе женщины, — но в школе придётся контактировать чуть меньше, Антош.       — Хорошо, я понял, — он чуть расстроено улыбается, но все равно кивает мне. Секундой позже настроение на его лице меняется, и он приближается ближе к моему уху, обдавая его жарким шепотом. — Зато дома можно ничего не стесняться. — А после выходит из туалета, подмигнув мне на прощание.       А дома меня ждал сюрприз. Отличный и очень приятный сюрприз. ***       В сотый раз слышу заветную фразу автоответчика: «аппарат абонента выключен или находится вне зоне действия сети» и отбрасываю телефон на диван. Неутолимая паника и тревожность завладели мною, ощутимая дрожь захватила всё моё тело, отчего пальцы будто размываются в некие пятна от постоянного движения. Виски пульсируют от переизбытка напряжения, а живот стягивает нервной тошнотой, из-за чего я чувствую навязчивый ком в горле. Дыхание и сердцебиение и вовсе зашкаливают, из-за чего мир вокруг меня сливается в одно темное и напрягающее месиво. Мне мерзко от своего состояния сейчас, однако контролировать его я не в силах — тревога охватила меня с головой и выбраться из уязвимого состояния мне не помогает ничего.       Я не понимаю, почему это происходит вновь. Антон не появляется в школе уже около недели, переодически пишет мне заветное: «всё хорошо» и звонит на жалкие пять минут, но на просьбу прийти ко мне домой отвечает отказом. Последние двое суток и вовсе не отвечает мне, из-за чего я просто схожу с ума. В моей голове нет и малейшего представления, где этого засранца носит все это время и в какой момент он объявится на этот раз. Тысячи мыслей вихрем кружатся в моей голове и вовсе не дают мне покоя, хотя я и так морально вымотан уже достаточно, что сказывается на состоянии моего здоровья. Сна нет совсем, каждая ночь невероятное мучение, из которого мне выдается поймать слабую дрему буквально на два-три часа, а остальное время потрачено на нескончаемые сигареты, что улетают пачка за пачкой. Еда и в горло не лезет, мне мерзко даже от малейшего упоминания пищи. И логичный вопрос: «что мне делать?» вновь играет в голове на повторе. Остаётся лишь ждать, как и в прошлый раз, и осознание этого добивает меня в край — сколько ещё раз будет повторяться подобное?       Спасительный звонок в дверь прерывает мои тяжкие раздумья, и я даже не думаю, кто может стоять в подъездом коридоре — это слишком очевидно. Я подскакиваю тут же, на ватных ногах спешу в прихожую, не веря своему счастью. Распахнув входную дверь, действительно вижу на пороге Антона.        Парень держится одной рукой о дверной косяк. Волосы спутаны и растрепанны, глаза бешеным взглядом носятся по моему лицу, выражают всеобъемлющую вину и толику страха. Нижняя губы разбита, а из раны всё ещё сочится свежая кровь. Кожа стала бледной, практически белой, и под глазами пролегли глубокие синяки, что отбрасывали своей яркостью будто за километры. Антон весь окутан запахом перегара, что надвигает меня на одну-единственную мысль, которая меня отнюдь не утешает, напротив — распаляет сильнейший огонь внутри.       Агрессия и злоба словно захватили мой разув, вмиг затмив собою безумную тревожность. Я хватаю парня за грудки и втягиваю в квартиру, совсем позабыв о грязной обуви и чистых полах в квартире. С особой силой захлопываю входную дверь и ощущаю, как Антон вздрогнул от неожиданного звука.       Шастун и вовсе не сопротивляется, когда я прижимаю его к холодной стене мрачного цвета. Он больно бьется затылком о её поверхность, но не обращает на это должного внимания. Я вижу страх в глазах напротив, но, в то же время, понимание и неисчерпаемую вину, однако даже это не останавливает меня в дальнейших действиях. Все те волнение, бесконечное самокопание, выматывающие меня переживания, касательно парня, просто выплескиваются наружу. Я бью Антона в скулу, оставляя болезненную ссадину, и поврежденная кожа тут же краснеет от удара, а он сгибается вдвое. Держать себя в руках мне удаётся с большим трудом, ведь я не могу наносить столько боли Антону. Моему Антону…       Антону, который смотрит на меня ежесекундно, словно на величайшее произведение искусства — столько любви и обожания я вижу каждый раз в его бесконечно глубоких глазах. Антону, который дарит мне необходимые заботу и нежность, что я ранее не получал ни от одного человека в тех количествах и объемах искренности, в каких дарит мне именно он. Антону, который бесконечно контрастирует между нежностью, мягкостью и страстью, пожаром сильнейших чувств внутри.        Я люблю его. В самом масштабном проявлении этого слова.       — Мне нет оправданий, Арс, — разогнувшись, проговаривает парень.        Мою щеку опаляет скупая слеза, однако настолько чувственная и наполненная невероятной болью, что я словно физически ощущаю её жаркий след, подобно ожогу. Я в быстром жесте убираю её рукой, но в следующий миг замечаю горошины обреченных слез на раскрасневшемся лице напротив, из-за чего моё сердце словно перевязали тугими узлами и отпускать вовсе не планируют. Я впервые ощущаю такую сильную и разрушающую все на своем пути боль. Стягиваю с Антона весеннюю ветровку и тащу его за предплечье в ванную комнату. Слышу режущие мне слух всхлипы, но стараюсь не акцентировать на них особого внимания, чтобы действовать сейчас рационально, а не на эмоциях.        Подхватываю легко поддающиеся тело и, прямо так, в одежде опускаю его в ванну. Включаю холодную воду и с сочувствием смотрю на парня, но отрезвить его рассудок нужно, и я это чётко понимаю. Антон цепкой хваткой берет меня за домашнюю футболку и тянет в свою же «камеру пыток», а я не могу не поддаться ему, и падаю на расслабленное тело.       Душ с громким звуком вылетает из моей руки, разливая воду по всему небольшому помещению, но сейчас ни меня, ни, тем более, Антона это совсем не волнует. Пряди тёмных волосы спадают на глаза, загораживая собой обзор, а намокшая одежда неприятной прохладой липнет к телу. Парень обнимает меня поперёк спины, проводит своими нежными ладошками по выпирающим лопаткам и прижимает ближе к себе. Он лежит на спине, весь промокший и замерзший от ледяной воды, из-за чего я чувствую к нему всеобъемлющую жалость. Расставляю руки по обеим сторонам от Шастуна и прижимаюсь к столь притягательным губам, по которым я безумно скучал в течение всего этого времени. На них я чувствую смесь горьких слез, соленой соли и проточной воды, путаясь в своих же чувствах. Я бесконечно рад, что с ним всё в порядке, но нахожусь в сильнейшей обиде за те мучения, что он мне принес.        Я углубляю наш поцелуй, не решаясь завершить его, будто Антон — простое видение, что растворится через каких-то жалких пару минут. Этот парень так внезапно появился в моей жизни, разрушил её собою, словно вихрь, заманил в свои плети и выпустить никак не может, да и сам я уйти не посмею. Эта любовь не знает границ, причиняет боль и страдания, но играет яркими и манящими красками в те моменты, когда у нас все действительно хорошо. И это непостоянство неспешно отравляет меня, грозя вот-вот убить.        Но я точно знаю, что, если отпущу Антона сейчас, то закончу свою жизнь мгновенно.       Поэтому я просто опускаюсь поверх него, чуть дрожа от все ещё бегущей холодной воды в душе, и слушаю размеренное биение его сердца, что немного содрогается при очередном всхлипе. И лежать в его утешающих объятиях — единственное, в чем я так нуждаюсь.