Любимые враги

461 г. до н. э. – Каспий, Империя Ахеменидов (Персия) Ширин Я уже долго рассматривала на прилавок с зерном и хлебом напротив. Казалось целую вечность. Лавка была маленькая и неприметная, но хлеб лежал в ней привлекательно, а в воздухе разливался теплый аромат. Урчание моего желудка было острым напоминанием о том, как долго мы были без нормальной еды. За моей спиной раздавались нетерпеливые голоса моих товарищей, словно подталкивающие меня к действию. -"Ширин! Мы уже достаточно здесь стояли!" Один из них зашипел, тыча меня в плечо. -"Иди уже!" - "Ширин, быстро хватай хлеб и пойдем! Мы все сделали то же самое, теперь твоя очередь!" Другой пожаловался на мою медлительность. Его голос был тяжелым, почти отчаянным, и от него мое сердце колотилось в груди. - «Хорошо! Хорошо!» , крикнула я остальным своим сверстникам, хотя мой голос дрожал. Я попыталась скрыть свое колебание. Мой взгляд вернулся к хлебу в прилавке. Они казались слишком хорошими, чтобы быть в пределах досягаемости, и в то же время такими опасными далекими. Если продавец заметит? Если кто-то другой увидет... Я не могла об этом думать. Мне просто нужно было действовать. Сегодня была моя очередь, и казалось, каждая секунда сочится страхом неудачи. Я крепко сжала кулаки и почувствовала, как на лбу прошел холодный пот. Сейчас или никогда. Нас было четверо сирот: Бисан, Артемида, Арсалан и я. Нас бросили и забыли на окраине мира. Мы быстро подружились, потому что истории нашей жизни разделяли одну и ту же боль. Мы были варварскими детьми Каспия, у которых не было возможности сделать что-либо, кроме как обогнать стражу. День за днём они охотились на нас, как на крыс, и нам ничего не оставалось, как прятаться в тени улиц.  Мы держались вместе, ели вместе, были вместе и каждый по очереди воровал еду. Затем мы делили его на шестерых поровну, независимо от того, насколько мал был хлеб. Это был наш образ жизни.  Я медленно подошла к ларьку, низко держа голову. Желудок у меня кружился, но я сохраняла спокойствие. Вокруг нас проходили люди – бедные, богатые, занятые и совершенно не обращающие внимания на то, что происходит вокруг них. Они не видели нас, не видели наших страданий. Они ничего не видели. Момент настал. Мое сердце бешено колотилось, когда я ступила на стойку. Взгляд продавца на мгновение отсутствовал, и я воспользовалась этой возможностью. Мои руки двигались быстро, почти рефлекторно, хватая столько хлеба, сколько я могла вместить. Мягкие, ароматные буханки казались мне тяжелыми, и каждая секунда казалась вечностью. Мое дыхание участилось, когда я повернулась. Страх обжигал мое горло, но ноги двигались автоматически. Беги, Ширин! - «ВОРЫ! ЛОВИТЕ ИХ!» Голос продавца разнесся над толпой, и холодная паника быстро распространилась по моим венам. Я огляделась и увидела, как городская стража поворачивается к нам. - "Бегите!" , крикнула я и каждый из нас побежал в разные стороны. Я держала нашу так крепко, что не чувствовала собственных пальцев. Мои ноги двигались так быстро, как только могли, без цели. Я уклонялась от людей, которые смотрели на меня с удивлением и гневом, но мне было все равно. Все, что я чувствовала, это необходимость сбежать. Страх пробежал по моему телу, как электрический шок. Я бросила быстрый взгляд назад, чтобы убедиться, что за мной некто не бежит. Чисто и…ПАМ! Я врезалась прямо в чью-то грудь. Буханки вылетели из моих рук на землю, и в то же время я почувствовала, как железная рука схватила меня за воротник. - «Теперь я поймал тебя, дикий ребенок!» — зарычал охранник и притянул меня к себе, как добычу. Страх затопил все мое тело, забрав голод из моего разума. Я знала, что мне нужно уйти, иначе я больше никогда не увижу дневного света.  - "НЕТ! Я не делала ничего плохого! Отпустите меня!" - крикнула я в ответ, пиная и яростно колотя охранника. Однако каждый удар ногой и ударом был неэффективен против него. Он был сильнее, крупнее, а я была недостаточно сильна, хрупка. Я же ребенок. -«Ты и твои сообщники доставили нам достаточно неприятностей», — Он потащил меня за собой, совершенно не обращая внимания на мои бьющиеся ноги.  — «Теперь настал момент санкций». Толпа на улицах осуждающе смотрела на меня, некоторые останавливались, чтобы посмотреть, другие поспешили прочь. Передо мной маячила городская площадь, и я уже видела перед собой место, где будет приведено в исполнение наказание. Страх прокрался в меня, как холодный ветер. У меня не было другого выбора, кроме как сражаться. Но я знала, что моей борьбы будет недостаточно. Я была ребенком. Одинокой. Испуганной. Невинной. - «Бизан!» - инстинктивно крикнула я, но мой голос затонул в суматохе вокруг. Отчаяние сковало мое тело, когда я увидела Бизана, моего друга, в руках стражников на площади. Он присел, пытаясь извиваться, но хватка стражи была крепкой, как железо. Прохожие следили и ждали что же будет с нами, сиротами. - «ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ!» Бизан отчаянно вскрикнул, но его голос сорвался от страха. Его слабые попытки вырваться на свободу только разозлили охранника. Лицо стража потемнело, и его рука двинулась на пояс. Задыхаясь от ужаса, я увидела, как он выхватил меч – лезвие блестело в солнечном свете, и окружающая толпа затихла в миг.  Мое сердце билось так сильно, что казалось, будто оно эхом отдается у меня в голове. Мне нужно было что-то сделать. Бизан... Мои ноги чувствовались тяжелыми, и окружающая среда начала размываться. - «НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО!», - мой крик разнесся по площади. Инстинктивно я со всей силой пнула охранника, державшего меня между ног. Кго хватка моментально ослабла настолько, что я смогла высвободиться. Его лицо исказилось от боли и ярости, и я знала, что если я останусь неподвижной хотя бы на секунду, он поймает меня снова. Руки у меня дрожали, но я быстро вытащила из кармана три собранных мною белых камня среднего размера. Первый камень полетел так сильно прямо в стражника, который держал меч над головой Бизана.  Артемису было бы приятно увидеть это. Бизан не стал ждать другого шанса - он прыгнул и скрылся в толпе так быстро, как только могли его нести ноги. В моем сердце вспыхнуло облегчение, и я побежала в след. Вдруг внезапная боль окутала мою голову. Рука охранника схватила меня за волосы и потянула назад с такой силой, что я потеряла равновесие.  - "Ты варвар!" - прошипел он сквозь зубы, и я почувствовала рядом с ухом горячую струю его дыхания.  - «Я отрежу тебе руку, чтобы ты больше никогда ни к чему не прикасалась!» Он без колебаний поднял меч в воздух, лезвие блестело в солнечном свете. Ужас охватил мой разум. Все Ширин, это был конец - конец моей короткой жизни. Мысли проносились в моей голове так же быстро, как билось сердце. Я была слишком слаба, чтобы сопротивляться, и слишком медлительной, чтобы убежать. «Давай, Ширин, — ты останешься без руки».  В тот момент, когда он готовился нанести удар, а я готовилась смириться со своей судьбой, голос, заполнивший всю площадь, словно раскат грома, прозвучал в воздухе:  - «СЛАВСТВУЙТЕСЬ ОТ ЦАРЯ ЦАРЕЙ ДАРИУС!» Все вокруг меня остановилось. Рука стражника оставалась в воздухе, лезвие меча было готово нанести удар, но он этого не сделал. Внезапно все на площади опустились на колени, их взгляды были опущены, как будто они не осмеливались смотреть в лицо тому, что приближалось. Я осталась стоять, тяжело дыша и все еще испытывая боль от хватки. Я никогда в жизни не видела королевских войск. Их ярко-красные щиты блестели на солнце, а в центре каждого щита сиял золотой Шахбаз — мифическая птица, которая в древних персидских сказаниях защищала людей. Их ряды остановились, как по команде, и мой взгляд был устремлен на их лидера — самого короля, который медленно ехал прямо передо мной. Тяжелые шаги копыт его лошади грохотали по земле, и мое дыхание, казалось, замерло в груди. Он пристально посмотрел на меня, словно осуждая, но я не могла прочитать его мысли. Это было любопытство или что-то еще?  Его присутствие было настолько ошеломляющим, что на мгновение я забыла все манеры. Я не поклонилась, не преклонила колени – я просто застыла на месте. Однако взгляд короля был равнодушен. На его лице не отражалось ни малейшего гнева. Напротив, выражение его лица было таким, как будто он обнаружил что-то интересное. Как будто я была просто странным зрелищем в его обычный день. Царь поднял руку легким, нежестким движением. – «Дитя. Твое имя?» - спросил Дарий. В его голосе был мягкий тон, который успакаивал. – «Ширин, сэр. Меня зовут Ширин», – быстро ответила я, слова звучали как шепот в разгар волнения. - "Родители?" — спросил он прямо, и этот вопрос поразил меня, как стрела. Слова застряли у меня в горле, и я опустила взгляд, чтобы избежать его любопытных глаз. У меня не было ответа на его вопрос. – «Ты, должно быть, голодна, возьми».  Его Высочество вручил мне красивое блестящее яблоко. Я чувствовала тяжесть яблока на ладони, но в то же время боялась испачкать своими грязными руками его чистую и царственную одежду. Однако король, похоже, не возражал. Он нежно сжал мою ладонь, и его улыбка заставила меня на мгновение забыть всю боль. Принимая яблоко, я слабо улыбнулась в ответ, хотя от стыда мои щеки покраснели. В этот момент мира, среди всего хаоса, мое сердце прыгнуло от надежды. Может быть, просто может быть, это был шанс – шанс на перемены, которых я так долго жаждала. -"Что это за беспорядок? Почему вся стража превратила город в хаос?", тон Дария в одно мгновение стал серьезным и улыбка исчезла с его лица.  - "Ваше Высочество, я и другие дети приносим извинения" - "У нас нет ни дома, ни близких людей, не говоря уже о теплой пище. Нам ничего не оставалось, как... красть хлеб", - я стыдливо опустила взгляд. - "Взрослый нападает на детей из-за хлеба? Какой он охранник? Покажись!" — прорычал король, требуя привлечь стражу к ответственности. - "Т-ваше высочество... эти дети портят улицы и торговлю купцов. Мы думали, что-", - решил признаться напавший, но царь резко оборвал его.  -"Нет оправдания нападению на невинных детей! Что это за стражник, если он не может защитить даже мирных жителей своей страны? Сажайте их в тюрьму!" - скомандовал Дарий, указывая на провинившихся охранников. Всего лишь мгновение назад солдаты в Каспии были горды и грозны, готовые напасть на нас. Теперь они стояли перед нами, как собственные тени, с опущенными плечами и опущенными глазами. Трудно было поверить, что именно они минуту назад буйствовали и сеяли страх. Их гордость растворилась в воздухе, уступив место глубокому смирению и холодной ярости страха, когда на них упал взгляд правителя королевства. - «Возьмите ребенка с собой», - вдруг объявил король своим подданным. Что? Что?? Меня? Меня?? Грязную и одинокую сироту, с собой? Ко мне внесапно протянулась рука и меня посадили на лошадь. Я не знала, что происходит и куда меня везут, но в тот момент я почувствовала свободу и комфорт от того, что хоть раз в жизни кто-то посмотрел на меня нежными глазами и отнесся ко мне как к один из моих. Этот момент дал мне надежду на лучшее будущее и заставил меня поверить, что, возможно, только возможно, будущее может быть светлее, и моя жизнь может сделать большой поворот.  Копыта лошади ударились о булыжник, а глаза окружающих с любопытством и недоверием следили за нами. Глаза, которые обычно отворачивались от меня с презрением теперь остановились в удивлении и уважении. Я взглянула в сторону и увидела своих товарищей, тех, с кем я провела годы на улицах. Они держались дальше, в их глазах читалось недоверие и смущенный страх. Они перемигивались друг другу и мне, не понимая, что я, бывший один из них, теперь еду в середине королевской процессии на благородном коне, удаляясь от них. На их лицах промелькнула смесь эмоций — неверие, шок, но также и проблеск надежды. Увижу ли я их когда-нибудь снова? Я этого не знала.  Вид города начал меняться, мы приближались к Каспийскому королевскому дворцу. Могучие статуи львов приветствовали нас у ворот, и когда они открылись, передо мной развернулось зрелище красоты, лишившее меня дара речи. Сады процветали, а в центре находился фонтан, вода которого блестела. Воздух был наполнен ароматом и свежестью цветов. Мне было трудно поверить, что я действительно здесь, или это все был всего лишь сон, а может быть, опять мое детское воображение. Если это был Каспийский дворец, то в чем была красота Персеполя или Вавилонии? Мы слезли с лошади, и меня опустили на землю. Мои ноги коснулись земли в совершенно незнакомом мне месте. Меня окружали удивительные здания и люди, которых я никогда раньше не видела. -Ширин, подойди дитя, - нежно позвал меня правитель. Я осторожно шагнул вперед - «Ваше Высочество, я грязная... не хочу портить это прекрасное место», - выразила свою неуверенность и беспокойство, что моя собственная одежда и обувь могут испачкать чистоту королевского двора. - «Дитя, ты доказала свою храбрость, вступившись за более слабых, и надеялась на справедливость. Твое сердце чисто и прозрачно, как вода горного озера, драгоценнее, чем тончайший шелк, скользящий сквозь него и благороднейший мрамор, чей блеск отражает свет. Не волнуйся, все со временем встанет на свои места». Я последовал за Дирием, и мы прошли через красивые двери дворца. Перед нами открылся огромный зал, потолок которого поднимался высоко к небу. Колонны поддерживали высокие арки помещения, и были увенчаны искусно вырезанными украшениями, изображавшими историю и легенды королевства. Пол был сделан из блестящего мрамора, который отражал свет, как вода, а его поверхность была усеяна тонкими декоративными узорами, нарисованными вручную. Стены были покрыты темно-красной тканью из шелка и золотого принта, что добавляло величия пространству. Большие окна пропускали мягкий, золотисто-мерцающий солнечный свет, который танцевал на полу и создавал вокруг атмосферные тени. В центре зала стоял великолепный позолоченный трон, окруженный красивыми вазами с цветами и свежими розами, распространявшими в воздухе сладкий аромат. Придворные изящно поклонились. Каждый из них был одет в блестящие, богато украшенные одежды, благодаря которым дворец казался живым произведением искусства. Мой взгляд остановился на царице Пармизе, которая гордо стояла рядом с троном. Ее красота была именно такой, как рассказывали легенды: ее длинные темные волосы струились по плечам, как шелк, а лицо сияло, как полная луна в ночном небе. Ее наряд, сделанный из мерцающего бархата и украшенный сверкающими драгоценностями, подчеркивали ее достоинство и величие. Рядом с ней стояли ее сыновья: старший, наследник короны, Арсак, был молодым человеком, чья сильная осанка и решительный взгляд предвещали его будущую роль вождя королевства. Его темные глаза отражали ум и решимостью. Кир, младший сын, был полной противоположностью Арсака. В то время как Арсака окружала аура уверенности, Кир был его тенью — игривой, но мрачной. Глаза Кира вспыхнули искренним любопытством, когда он заметил меня.  Великий царь Персии, Дарий сел на свой трон, и его шаги эхом разнеслись по всему залу. - "Сегодня судьба встретила нас на Каспийской площади. Ширин за один день проявила больше мужества, чем многие за всю свою жизнь. Божья воля велела мне взять ее под свою опеку". - "С этого момента я называю ее частью своей семьи и своего ребенка. Я отдаю ей всю честь, любовь и все, что принадлежит ее положению новой принцессы Персии",  - "Но, Ваше Высочество, закон запрещает..." - попытался возразить придворный, в его голосе прокрадывалась неуверенность. Эхо его слов висело в воздухе, но темного взгляда Кира было достаточно, чтобы заглушить сопротивление. В глазах молодого принца была глубина и сила, которые заставили придворного замолчать. Это тоже заставило меня замолчать. - "Мое слово. Закон", - голос короля стал холодным, его опасный тон заставил воздух дрожать от угрозы. Никто не смел сомневаться или возражать. Решение было принято, и все знали, что с ними произойдет, если они попытаются бросить вызов воле правителя. Я стояла застыв и не веря своим ушам и глазам. Я не могла поверить в то, что слышала.  Было ли это правдой? Мне было трудно дышать, ноги как будто приклеились к полу. Я, беспризорник, сирота без имени и прошлого... Теперь я стояла здесь, в центре, в той части мира, о принадлежности которой даже не подозревал. Члены двора преклонили колени, чтобы выразить свое одобрение решению короля принять меня в свою семью, дочь, в которой нет королевской крови и которая не стремится к его трону.  Я Ширин.