Жаркое лето

31 июля 1999 года, суббота, полночь       Гарри, заснувшего два часа назад, разбудил шум - в окно балконной двери стучал Малфой с большим пакетом в руках, одетый в пижаму.       - Драко, ты с ума сошёл? Сейчас уже ночь, и я сплю давно, - сказал сонный Поттер, открывая слизеринцу дверь. - Чего буянишь?       - С днём рождения, Гарри! - ответил слизеринец и улыбнулся во весь рот. - Я пришёл тебя поздравить! - блондин подошёл ближе и чмокнул именинника в щёку.       - Оу! - сконфузился Гарри. - А я и забыл совсем! Что мне сегодня девятнадцать. Ну спасибо, заходи.       - Подарков, Поттер, извини, не будет. Но я тут кое-что принёс, - сказал Драко, ставя пакет на стол.       Заглянув в пакет, Гарри обнаружил там несколько кусков пирогов, блинчики, фрукты и колбасу.       - О! Где ты это взял? - удивился брюнет.       - Стащил! В столовой. Я серьёзно! - ответил Малфой. - Проследил, какой у них ключ, куда они его на вахту кладут, дождался, пока администратор уснёт и стырил. Потом на место вернул.       - Мерлин правый! Драко, ты ведёшь себя как истинный гриффиндорец, - наигранно произнёс Гарри. - Я-то думал, что только мы с Роном на такое способны. Ты уверен, что шляпа не ошиблась, поместив тебя на Слизерин?       - Я-то уверен! - усмехнулся Драко.       - А знаешь, Малфой... - Гарри на несколько секунд замолчал. - А вот я должен был быть в Слизерине.       - Что? - не поверил блондин.       - Да, мне шляпа изначально предлагала в Слизерин. А я отказался, - будничным тоном сказал Гарри.       - Почему? - недоумевал Малфой.       - Потому что ты туда первее попал! А я не хотел быть с тобой на одном факультете и иметь что-то общее. Вот так, - последние два слова Поттер пробормотал.       - Вот так история, Гарри. И зря вот ты это, может всё и сложилось бы иначе, попади ты на наш факультет. Смешно, конечно, пытался от меня убежать и отделаться, а я вот он тут! - Драко постучал себя кулаком в грудь. - Ладно, кончай болтать, давай праздничный стол накрывать.       Парни разложили провизию на столе, Гарри порылся в своём холодильнике и извлёк из него две бутылки пива, оставшиеся ещё с прошлого раза, и брикет мороженого, купленного на днях в буфете. Поттер подумал о том, вспомнили ли в этом году его друзья о дне рождении? Посылали ли со своими совами подарки, которые, если посылали, должен был получить домовик Кикимер, прислуживающий теперь своему новому хозяину. "Эх, Кикимер! Если бы не этот старый эльф, выжил бы я вообще? Кто бы мне и готовил, и подавал, и ухаживал, и приносил зелья, и убирался, когда я бревном лежал в постели, не в силах пошевелиться, забытый всеми. Только Кикимер оставался мне верен". При воспоминаниях о Кикимере, в памяти встал и образ Добби - этого смелого свободолюбивого домовика, на глазах выступили слёзы, и Поттер смахнул их рукавом своей пижамы.       - Ты чего? - испугался Драко. - Ты чего плачешь, Поттер? Болит чего? Плохо? Может мне медсестру позвать?       - Нет, Драко, спасибо, со мной всё хорошо, - сказал Гарри. - Просто Добби вспомнил. Вашего домового эльфа, помнишь?       - Помню, как не помнить, хороший был эльф, но уж очень за свободу топил. Неправильный какой-то эльф, - кивнул Драко. - Но давай не будем о грустном, Поттер, у тебя же сегодня день рождения!       Парни налегли на еду, а когда слегка захмелели от пары бутылок крепкого пива, стали приставать друг к другу. Малфой, имитируя борьбу, пихнул Гарри на кровать, уложив того на спину, и схватил за запястья.       - Ну всё, попался, мелкий гриффиндорец?! Уууу, теперь не убежишь от меня. Буду с тобой делать всё, что захочу, - шутя сказал Драко, удерживая Гарри своим весом.       - И что же ты хочешь? - притворно испугался Поттер. - Я уже заранее боюсь.       - Трахать тебя хочу. Всю ночь, - сказал Малфой и начал стягивать с Поттера одежду.       - Эммм, может мне хотя бы перевернуться? - спросил Поттер, глядя на Драко своими невозможными изумительно-зелёными глазами в обрамлении длинных ресниц.       - Нет, Гарри, сегодня я хочу видеть твоё лицо. Твои выразительные глаза. Когда буду любить тебя, когда буду брать тебя, когда овладею тобой. Ты полностью мой, Гарри, - ответил слизеринец, стаскивая с гриффиндорца нижнее бельё.       Малфой принялся шерудить руками по телу Поттера, нежно проводя ими по груди, бокам, животу, бёдрам. Он наклонился к гриффиндорцу, поцеловав того в жаркие губы, потом впился в шею так, что, наверняка, оставит засос. Он провёл языком по соскам и спустился по животу к паху. У обоих члены уже стояли, как часовые на посту.       - Гарри, согни ноги, милый, - попросил Драко, набирая из баночки вазелин, украденный в массажном кабинете (Тоже украденный! У Малфоя тут развились воровские наклонности).       Поттер повиновался, и Драко стал густо наносить ему мазь на промежность, проникая пальцами туда, куда не принято ими лазить в нормальном приличном обществе. После чего ещё больше согнул ноги Поттера и плавно вошёл в него одним движением, тот страстно застонал. Драко видел широко распахнутые глаза гриффиндорца с огромными от возбуждения зрачками, от чего его глаза казались такими тёмными, что почти не уступали по черноте глазам профессора Снейпа. Он видел капельки пота на его лбу, похожие на утреннюю росу на листьях, стыдливый румянец на гладко выбритых щеках, учащённое дыхание, приоткрытые алые губы...       - Ты прекрасен, Гарри! - сказал Драко, скрепляя свои слова поцелуем и ускоряя темп. - Ты прекрасен! Такой нежный, такой сладкий, такой чувственный. Я так люблю, когда ты лежишь подо мной, такой беззащитный и покорный. Мой мальчик... Мой мальчик, - без конца твердил Малфой, продолжая двигаться в Поттере и нацеловывать его во всех доступных местах.       Они кончили вместе, сотрясаясь всем телом, Поттер неприлично стонал, даже не пытаясь сдержать вырывающийся от оргазма крик, и точно разбудил бы всех соседей, если бы за одной стеной был не глухой старик Атанас, а за другой не комната Драко. Потом они лежали друг на друге (места лечь рядом на односпальной узкой кровати не было), тяжело дыша и приходя в себя после бурного секса. Поттер сам не заметил, как уснул, а когда он проснулся, уже утром, то увидел, что он в комнате один, со стола всё убрано, а сам он лежит голый, но накрыт своим байковым одеялом в смешном пододеяльнике. Первые несколько минут Гарри даже не был уверен, а не приснилось ли ему всё это? Вот так ему и исполнилось девятнадцать!