what it's like to be alone

Ли Минхо — не романтик. Никогда им не был и не собирался, но… Есть там один парень. Очень милый парень. Минхо может считать его милым — законом не запрещено. Можно быть циником, но при этом считать людей привлекательными. Не обязательно иметь кровоточащее от чувств сердце и непоколебимую веру в то, что ты найдёшь своего соулмейта и влюбишься в него с первого взгляда — сильно и безвозвратно, оградив себя от любых проблем в сердечных делах, — чтобы засматриваться на парня с кудрявыми волосами, самым милым носом в мире, и справедливо понимать, что он красив. На самом деле, не важно, насколько милым он кажется Минхо, потому что этот парень в принципе не знает о том, что он существует. И это не проблема: не то чтобы Минхо хотел с ним встречаться, выйти за него или завести с ним двенадцать котов. Он пока не собирается настолько обосновываться в жизни. Иногда просто бывает приятно выглянуть ранним утром в одно из окон магазина и увидеть всё того же красивого незнакомца, спешащего на работу — в качестве небольшой услады для глаз в начале очередного непримечательного дня. Но иногда случается что-то, что делает непримечательное незабываемым; что переворачивает весь мир с ног на голову без твоего ведома. Не дождавшись, пока ты успеешь моргнуть и сориентироваться, или— В общем, иногда этот милый парень может наконец обратить на тебя внимание. Это зимнее утро в Блюпринт не отличается от любого другого; Минхо выползает из постели, заваривает себе чашечку кофе, натягивает джинсы и слишком большой для своего размера свитер, кормит Дори завтраком. Хёнджин приходит как раз в тот момент, когда Минхо спускается в магазин на первом этаже — отряхивает пуховик у двери и вытирает ботинки о коврик. Его лицо и уши порозовели от холода. — Доброе утро, хён. Минхо забирает у Хёнджина пуховик, чтобы повесить в отдалённом коридоре у лестницы. — Доброе, Хёнджин-а. Ты закрыл за собой дверь? Хёнджин закатывает глаза, но Минхо видит, как тот разворачивается к двери, чтобы на всякий случай проверить. Они работают бок о бок, в приятной тишине — Минхо протягивает Хёнджину кофе, который принёс ему сверху, как только тот ставит пластинку на проигрыватель, подключенный к акустической системе за кассой. До Рождества ещё пара недель, но Минхо не против сезонного выбора музыки Хёнджина, так что они в унисон начинают напевать себе под нос, как только узнают старую рождественскую песню, доносящуюся из динамиков. Дуни спускается вниз прямо перед открытием и сворачивается калачиком на полке в отделе научной литературы. Хёнджин включает гирлянды на окнах и забирает свою пустую кружку наверх; Минхо слышит, как тот топает над головой, открывая кассу, пока ботинки Хёнджина тяжестью стучат по деревянному полу. Когда Минхо переворачивает табличку на "открыто", прокручивая замок, Милашка снова оказывается перед окнами. В магазине есть небольшие тележки с книгами, которые они оставляют перед витринами, и Минхо нужно вывезти их на улицу, но сначала — почистить дорожку. Он достаёт метлу из-за кассы и выходит на крыльцо, чтобы стряхнуть лишнюю слякоть. Милашка разговаривает по телефону — он почти с головой замотан в шерстяной клетчатый шарф, кудри немного взъерошены, а уши чуть покраснели. Минхо сосредоточенно смотрит на тротуар, пытаясь не обращать на него внимание. По периметру магазина не так уж и грязно — на обочине дороги намного хуже — так что Минхо быстро возвращается внутрь, чтобы поставить метлу на место и выкатить тележки. Когда он выходит на улицу с первой, мысленно ругая себя за то, что не надел пальто, Милашка всё ещё разговаривает по телефону, расхаживая взад-вперёд на противоположной стороне дороги. Когда он выкатывает вторую, притопывая ногами в попытках согреться, парень, видимо, заканчивает разговор — убирает телефон и достаёт из карманов перчатки. Он неторопливо натягивает их на ладони, а затем смотрит на часы и встряхивает рукой, чтобы смахнуть рукав обратно. А потом поднимает глаза и встречается взглядом с Минхо. Минхо чувствует, как краснеет от того, что его поймали на бессовестном разглядывании, но он будто не может пошевелиться, не может отвести взгляд. Вот именно поэтому ему не стоит засматриваться на всяких там Милашек. Именно поэтому ему не стоит отвлекаться на пухлые губы, широкие плечи и- Парень улыбается — широко и ярко — и, господи боже, у него есть ямочки. Минхо заставляет себя разорвать зрительный контакт, даже несмотря на то, что уголки его губ приподнимаются сами собой. Он подталкивает тележку на нужное место перед витриной в полной уверенности, что когда поднимет глаза снова, парень уже испарится. Но он не испаряется. Он вскидывает руку, чтобы ещё раз взглянуть на часы, а затем поднимает глаза на Минхо. Сияет такой же ослепительной улыбкой, как пару секунд назад, и сходит с тротуара, чтобы перейти дорогу. Ни один из них не замечает мчащегося мотоцикла. Минхо не понимает, как это происходит: всё будто в тумане. Вот он стоит на тротуаре, а в следующую секунду уже несётся через дорогу, падает на колени и хватает пальцами запястье парня, пытаясь нащупать пульс и отчаянно молясь про себя. Парень дышит, но в то же время истекает кровью; Минхо предполагает, что он ударился головой при падении. Мотоциклист набирает 911, и время будто замирает. В колени Минхо холодом впивается мокрый снег, но запястье под кончиками его пальцев всё ещё тёплое; всё, что ему остаётся — это просто ждать. Когда приезжает скорая помощь, медики мельком оглядывают Минхо. Он не совсем представляет, как выглядит в этот момент, но, видимо, ужасно, раз ему позволяют сесть в машину и не отпускать запястье парня всю дорогу. Как только они прибывают в больницу, дежурный врач провожает Минхо в комнату ожидания, пока другие увозят парня на каталке; только свалившись кучей на неудобный стул он осознаёт, что не взял с собой пальто, что бросил Хёнджина, не предупредив, и что он понятия не имеет даже о том, как зовут этого человека. Он не позавтракал и сидит в этой комнате без всякой на то причины, потому что вряд ли врачи скажут ему о состоянии парня или пустят в палату, куда можно входить только членам семьи. По-хорошему, ему нужно уйти. Но он не может себя заставить. Минхо чувствует себя ужасно — будто это он виноват в том, что парня сбил мотоцикл, будто он виноват в том, что тот сейчас находится в операционной вместо того, чтобы быть в тепле и безопасности, как могло бы быть, если бы всего этого не случилось. Ему хочется сделать хоть что-нибудь — что угодно, чтобы помочь — потому что прямо сейчас, сидя в комнате ожидания и уронив лицо в ладони, он попросту бесполезен. Он не уверен, сколько времени проходит, но в конце концов набирает Хёнджина, убеждаясь, что магазин в порядке и у него всё под контролем. Он расхаживает взад-вперёд перед инфостойкой в попытках подслушать хоть какие-то новости; за неимением других занятий уходит в столовую и выпивает чашку кофе, а затем возвращается и нарезает круги снова. А затем, в самый странный день в его жизни на этот момент, происходит кое-что ещё более странное. На стойке звонит телефон. Один из медбратьев — высокий, стройный парень в очках с тонкой оправой и с бейджем "Чон Вону", который, судя по синякам под глазами, был здесь задолго до того, как прибыли Минхо и загадочный парень, — берёт трубку и разговаривает так тихо, что Минхо не удаётся расслышать ровно ничего. Он кладёт трубку и поднимает взгляд, вытягивая шею и осматриваясь, пока не встречается глазами с Минхо, а затем встаёт и обходит стойку, уверенно направляясь к стулу, который тот занял, устав слоняться из угла в угол. Создаётся впечатление, будто он хочет положить руку Минхо на плечо, но в итоге лишь заносит её на мгновение, а затем убирает в карман халата. — Операция окончена, он в стабильном состоянии. Если хотите, можете его увидеть, — говорит Вону спокойным и приятным голосом. Минхо уверен, что он частенько успокаивает этим самым голосом больных, стоя у их кровати, — Его врач хочет с вами поговорить. Удивление Минхо по поводу того, что ему рассказали подробности и разрешили навестить незнакомца, быстро сменяется мыслью о том, что врач, вероятно, просто хочет поподробнее узнать об обстоятельствах произошедшего. Вону ведёт Минхо через дверной проём по длинному коридору, вдоль которого, видимо, расположены послеоперационные палаты — мимо снуют врачи и пациенты; двое хирургов, прислонившись к стойке дежурной медсестры, ведут дебаты на повышенных тонах насчёт рамёна в ближайшем кафетерии. Когда они почти доходят до конца, Вону кивает в сторону одной из дверей. — Можете зайти. Доктор Чхве скоро вернётся. Он не уверен, чего ожидает, когда заходит внутрь — в палате тихо, и хаотичные голоса снаружи резко обрываются, когда он закрывает за собой дверь. Загадочный парень спит, уложенный на несколько подушек больничной койки и укрытый одеялом. У него на голове повязка — кудри из-под неё торчат во все стороны — но в остальном он выглядит относительно невредимым. Его лицо спокойно и расслаблено, грудь приподнимается и опускается в медленном, ровном дыхании. Минхо не знает ровно ничего о больницах, операциях и серьёзных травмах, но того, что он видит парня в целости и сохранности, по крайней мере на вид, хватает, чтобы хоть немного успокоить бешеный стук сердца и расслабиться по сравнению с его состоянием в последние несколько часов. Немного понаблюдав за тем, как парень размеренно дышит, Минхо подходит к кровати — медленно и неуверенно. Ничего не меняется, и он садится на стул рядом с кроватью, игнорируя внезапное и совершенно нежелательное в этой ситуации желание провести пальцами по волосам незнакомца, чтобы привести их в какое-никакое подобие порядка. Смотреть на милого парня через дорогу — это одно, но прикасаться к нему, когда Минхо даже не знает его имени — это слишком. (Даже при всём понимании, что это слишком, желание не утихает; это одновременно и раздражает, и немного пугает Минхо. Он никогда не отличался тактильностью, и не позволит какому-то там незнакомцу, хоть и жуть какому привлекательному, на это повлиять. Пусть даже вокруг нет никого, кто станет этому свидетелем.) Спустя пару мгновений слышится тихий стук, и дверь открывается. — Ну как у нас тут? Всё в порядке? — спрашивает доктор, заглядывая в палату. Минхо кивает, и доктор улыбается — он высокий и красивый, прямо как медбрат за инфостойкой; Минхо невольно задаётся вопросом, не работают ли в этой больнице актёры из дорамы вместо обычных врачей, — а затем заходит внутрь, закрывая за собой дверь. Когда доктор Чхве подходит ближе, Минхо встаёт, почтительно склоняя голову и представляясь. — Ли Минхо. — Отличное имя, — усмехается доктор, а затем вытаскивает ленту из-под медицинского халата и показывает свой бейдж с надписью "Чхве Минхо". Минхо удаётся выдавить улыбку, хоть и с трудом. — Так вот, Минхо-щи, это прозвучит немного пугающе, и новости не совсем хорошие, но ваш соулмейт неплохо справляется, учитывая все обстоятельства. Ваш... соулмейт?