Ask: Прямая трансляция

      Молчание затянулось на долго. Россия насупился, что-то нечленораздельное ворча себе под нос, медленно качая головой из стороны в сторону. Слова, как нож, ранят, а правда, скрывающийся в этих самых словах, словно яд, травят душу. Россия старается с этой раной справиться, но его он никак не может вытравить из своей души, из своего сердца, в котором много гадких фраз пустили корни. Стали его частью, его мыслями, им самим. Россия, думающий о себе в таком не самом приятном ключе. Россия, скрывающий все свои слабости за эмоциональностью, взрывным характером, однако тем самым, раскрывая свои истинные мотивы. Сын СССР был как открытая книга, самая скучная, самая противоречивая, но книга. Все его читали, нагло, не скрывая своего презрительного отношения.        Бьянка нахмурилась. Заслужил он к себе такое отношение или нет, непонятно. Девушка не хотела вникать, но и ссору между четырьмя мужчинами не хотелось ей видеть, слышать вовсе. Стать частью этого мира. Лицемерия, лести, вражды и притворной дружбы. Их друзьями становится та самая «ложь», в угоду для себя, в угоду для собственного народа. Такова суть стран? Государств? Когда-то всё решала сила, физическая, когда-то всё решала война, оружие в твоих руках, ибо лишь так ты мог завоевывать авторитет. Века сменяются, люди тоже, а значит и мировоззрение, и тактика того самого «боя». Информация, ораторство, стелить так много красивых и нужных слов для наивных людей, и лучшей страны нет на свете. Лишь твоя.        Как сложно. В политике помимо стран есть еще и люди, как они там справляются? Им не страшно? Или настолько свыклись к этой черноте, к этой чертовой вязкости, липкости лжи, что остается стать ее частью?       Соединенные Штаты Америки молча пил своё виски, он победил в этой словесной битве, ибо всегда побеждал. Его никто не может одолеть, если он сам не позволит. Испытывал удовольствие, что снова первый, для него важно быть первым, для не терпевшего конкуренции мужчины, страны, государства. Вальяжно откинулся на спинку дивана, мыслями где-то не здесь, но и одновременно вместе с ними, ибо готовый дать каждому вопросу ответ. Свой ответ, удобный. Уставшие голубые глаза сверлят алкоголь в бокале, сухие губы он облизывает, слегка прикусывает и снова пьет.        Молчание длится слишком долго. Они отдыхают, переводят дух, чтобы снова, если будет провокационный вопрос, начать спор. Мелкий, может снова в сторону России, ибо он уязвим, ибо он младше всех. А Россие будет оставаться лишь отвечать им тем же, быть может грубее, с нецензурной лексикой, весь красный от злости, унижения, задетой гордости и эго.       — Эм, может, вам принести воды?, — наконец подает голос Бьянка, неуверенно рассматривая каждого. США слегка вздрагивает от внезапного звука, хотя барменша старалась говорить намного тише, на всякий случай.       — Ой, ты испугалась?, —  спросил Франция, потирая переносицу, и расплылся в улыбке. — Всё хорошо, мадмуазель. Воды не надо, нам и так хорошо.        — М-м-м, я бы не отказался. — хрипит Россия, потирая лицо ладонью. Бьянка кивает и быстро встает со своего места, сказав, что принесет нужное быстро, разумеется, за счет заведения. — Оставь любезности, женщина.        Казахстан хмыкнул, посмотрев на свой телефон, в котором высвечивалось несколько сообщений. Буквы слегка плыли, и мужчина не смог определить, кто и что написал. Может брат прислал фотографии из Дубая, а может просто коллеги присылают, наконец, свои отчеты, а может кто-то еще. Сообщения были проигнорированы, и Казахстан улыбается.        — Не обижайся. — сказал он, хлопнув русского за плечо. — Правда, Росс. Не бери в голову.        — Извиняться будешь?       — Пф, я? Что б извинился? Хе-хе, для этого надо еще выпить! Бьяночка, чего-нибудь покрепче, пожалуйста!       США скривился от громкого голоса казаха, прикрыв веки, Франция же тихо посмеялся. 

***

Hova001: Россия, какие сейчас отношения с Беларусью?       — На самом деле, по-лучше, чем с некоторыми. Однако, из-за работы, мы нечасто видимся. — сказал тихо и спокойно Россия, подперев щеку к левой ладони, и разглядывал резьбу на деревянном столе. — Она редко приезжает ко мне, а я к ней. После независимости мы гостили друг у друга много и много раз, пили чай, жарили шашлыки на даче у отца. Мы лишь переписываемся только, и всё.       — Кстати, я так и не успел с ней поговорить после собрания. Как у нее дела?, — спросил Казахстан. Казалось, он и правда искренне интересовался благополучием девушки. Он и правда считает ее сестрой? Или это просто маска, чтобы расположить Россию к себе, пока тот был более уязвим из-за выпивки?       Россия повернул голову в сторону казаха.       — С ней всё отлично, правда. Я рад, что она справляется со всеми проблемами сама. Иногда хочется ей помочь, да вот ругает меня постоянно.        — Хе-хе, она с детства самостоятельная. — Казахстан горько усмехнулся. Видимо, все в те года были самостоятельные, и лишь Россие повезло быть номером один для своего отца.        Россия это понимал.        Он налил себе и Казахстану по водке.        — Беларусь, кажется, общается в основном со странами Прибалтики?, — уточняет Франция, наклоняя голову вправо. Россия медленно кивает, отвечая утвердительно.        — Она нянчилась с ними часто, да и те привыкли к ней, так что не мудрено. — пожал плечами Казахстан, делая глоток водки, и щурится от неприятного, но знакомого вкуса.  Hova001 Казахстан вы ещё испытываете ненависть к СССР за голод за Семипалатинский полигон за студентов которые погибли в декабре 1986 года за Алаш ординцев?       Казахстан скривился.        — Ух… Как Союз эту дрянь пьет?, — фыркнул он, отложив рюмку в сторону. Он улыбнулся. — Кхм, испытываю ли я ненависть к нему за всё случившееся? Ну, что ж, стоит мне отвечать по порядку, ибо происходившие события имеют разницу в десятке лет.        США скрестил руки на груди, с интересом вглядываясь в своего коллегу, медленно кивая.        — Голод, двадцатые века тридцатого года. Я не голодал, ибо на сделку согласился сразу. Мне было важно сохранить жизнь своим людям, а это я мог сделать лишь приняв условия СССР. — Казахстан тяжело вздохнул, опустив плечи. В карих глазах промелькнула грусть. — На этой почве я поссорился с Алашем, очень и очень сильно. Считай, собственный брат тебя предал, всадил нож в спину, толкнул с обрыва. Мне тогда казалось, что если мы будем продолжать сражаться, то людей моих попросту станет меньше. А по итогу и правда меньше стало.        — Ты винишь в смерти этих людей кого?, — спросил Франция, нечитаемым взглядом смотря прямо в глаза казаху. Было очевидно, если Казахстан хоть как-то намекнет про Алаша, француз будет готов к мелкому спору. Попросит выйти вместе с ним на улицу и поговорят, не на кулаках, разумеется. Судя по длинным, ухоженным пальцам, в которых не было и намека на грубость, Франция не любил физическое насилие как таковое. В случае чего готов применить силу, но явно не голыми руками.        — Смысла в этом нет. Мы ведь говорим всё это время: смерть неизбежна, а мы, из-за своих лет, много смертей повидали. Я привык, Алаш тоже. Только в отличии от меня, он к алашординцам привязался довольно сильно. Те стали его друзьями. Быть может, даже второй семьей. Поэтому их смерть его чуть ли не сломила, а я же чувствовал к ним равнодушие. — Казахстан задумчиво обвел указательным пальцем стеклянную рюмку. — Даже сейчас я к ним ничего не чувствую, кроме уважения, маленького, но уважения. Я стараюсь не поднимать эту тему рядом с Алашем.        — Для него это больная тема, что ли?, — изогнул бровь США. — Ему почти двести, да и сколько лет прошло с тех пор? Ему пора бы отпустить это.        — Чья бы корова мычала. — фыркнул Россия.        Бьянка согласно кивает. Сам-то тут явно возлюбленную или возлюбленного вспоминает, не отпустив ее или его из своих воспоминаниях, явно иногда ночами чувствует тоску, грусть, вспоминая ее. А тут он такое говорит? Лицемерно, так-то. США поджимает губы, словно бы ему не нравился осуждающий взгляд Бьянки. Хмурится, опускает взгляд на стол, ничего не говоря дальше. Его оскорбило то, что простая девушка смеет осуждать его? Или причина в ином?        Бьянка чешет затылок, не понимая.        Казахстан кашлянул.        — Насчет полигона. Вот тут, да, я осуждаю СССР за это, осуждаю его решение и то, что он не послушался меня! Я ему говорю, не надо, хватит тестировать, люди там уже жалуются, умирают, перестань стараться быть первым во всем. Того космоса достаточно, а ему всё мало. — Казахстан фыркнул, махнув рукой. — Я считаю, что он боялся, что США победит его. Нападет на него с этой ядеркой, и живого места не оставит. Захотел заиметь козырь в рукаве. Да вот вместо других мест для тестирования, он выбрал именно Семей.       — Я тебе много раз объяснял почему он выбрал этот город. — с раздражение проговорил Россия.        — И я много раз понимал, да вот, всё равно раздражался. Он мог бы выбрать твою часть территории, часть территории Беларуси или Украины. Но нет же, он выбрал мои территории. Отказаться я не мог…, — Казахстан скривился, инстинктивно коснувшись груди, в районе солнечного сплетения.        — Может, вам таблетки принести?, — проговорила тихо Бьянка, побеспокоившись за благополучие страны. Не хватало ей, чтобы в ее баре умерла страна, а то подумают, что в алкоголе яд!        — Нет, всё в порядке. Прищемило просто, оно пройдет. — казах покачал головой. — И так. Восстание молодежи да, теперь? Ну, у каждого из нас на территории происходили митинги, но ненавижу ли я в этом Союза, потому что он косвенно причастен ко всем тем событиям?… Нет. — Казах равнодушно пожал плечами. — Всё к этому и шло, я даже не удивлен. Ни жертвам, ни причине восстания, ни о методах его «укрощения». Я не удивлен и не зол, иного и быть не могло. paradisaic delight Как поживает Казахское Ханство? Где? И чем он занимается?       — Да норма-а-ально, жив, здоров. — тянет с веселой улыбкой Республика, — Ругается иногда на гаджеты, смотрит эти свои сериалы индусские. Хех, между нами, он говорит, что хотя бы этим Индия известна, а то про нее вообще никто не знал бы.        США тихо прыснул смехом, но быстро прикрыл ухмылку за бокалом.       — А где-е он… Да он, как всегда, кочует. То в Актау, то в Астане, то в Петропавловске, а иногда в деревнях бывает. Ничем особо не занимается, деньги ему я и Алаш присылаем. Еле как заставили его карту сделать, а то не унимался, блин, старпер.  Empire of uranium Казахстан что ты чувствовал когда Назарбаев отказался от ядерного оружия?       — Не только он принял это решение, я тоже в этом в деле участвовал… Да и не только президент САМ решает, что ему делать, он советуется… советуется… В особенности со мной советуется, а с кем же еще? Главарь — Я. А не учитывать мнение страны, на которого ты поклялся работать — кощунство. И раз мы отказались от ядерного оружия, это значит, что наше отношение к нему было враждебным.        Казахстан призадумался, нахмурившись и стискивая челюсть. Он выглядел разозленным, но затем, в карих глазах промелькнула тоска, и мужчина откинулся на спинку дивана, возвращая себе наглую ухмылку.          — Хотя, конечно, признаюсь, как туз в рукаве он отличный, и каких-то мелких конфликтов между политиками… Россий было бы поменьше. Но, всё же, это решение дало свои плоды: меня сразу же приняли в ООН, не это ли лучшее достижение? Ха, а Союза в НАТО не приняли. Вот же дурак.        — Умолкни, Каз, ты о моем отце говоришь.        — Ой, ай эм сорри, мон ами.  Rein_aiz Казахстан как отреагировал СССР,когда узнал,что у его приемного сына секретарь-Рейх?       — Мне интересно, какой частью мозга люди читали новости и книжки по истории, чтобы предположить, и чтобы иметь наглость написать, что Я являюсь приемным сыном Советского Союза?, — скривился Казахстан, будто от самой этой мысли его режут тупым ножом. — Узнал СССР про это не так уж и давно, однако реакция того была сухой, даже разочаровывающей. Я ожидал от него больше эмоций, но всё, что получил, так это равнодушие с напутствием, дескать, чтобы я был осторожен.  Rein_aiz Россия хотел бы,что бы твои отношения с Украиной наладились?       — Никогда это не случится. — сказал тихо русский. — Мы были не в ладах еще во времена моего отца. Для начала мне, как и ему, казалось, что это около-братская неприязнь, но постепенно, с каждым годом, как-то всё сухо становилось, что ли. Ни я не пытался предпринять попытки с ним заговорить по душам, ни он не пытался что-либо сказать мне. Я думал, что со времен всё наладится, но прогадал.        — Что, прям счастливых воспоминании не было? Вы каждый день друг с другом ругались?, — из интереса спрашивает США.        — К твоему счастью, да. — процедил Росссия. — Что ни говори, ему не нравится. Что ни делай, он раздражается. В конечном итоге просто не вытерпел и переехал из Москвы.        — Украина жил в Москве?, — спросил Франция.        — До шестидесятых. Как и страны прибалтики, они же были мелкими.        — А твои братья, Казахстан?       — Не, я не интересовался ими. — равнодушно сказал Казахстан, махнув левой рукой в сторону. — Ну, где-то ходили, работали. Встречались в Москве, когда Союз устраивал чего-то вроде собрания, но и там особо не общались. Они были заняты, да и я тоже. Думал, ну, раз не жалуются, то они в порядке.  SafieMirai Франция: Какие у вас отношения с Испанией? Были ли с кем то в любовных или в романтических отношениях если да то с кем?       Франция хитро улыбнулся, прищурив свои красивые глаза.        — Насчет отношений, ну встречался, да. Была легкая интрижка с Испанией как раз, но потом это наскучило и мне, и ему. Романтики до поры до времени не было и в помине, всего лишь связи, всего лишь одна из способов свести стресс к минимуму. Сейчас же я счастлив. — он подмигнул Бьянке, которая неловко улыбнулась и кивнула. — Не молчите, мадмуазель, тоже встревайте в наши беседы. Что же вас интересует?       — И как же влияла эта ваша интрижка с отношением с Испанией? Ну, в рабочем плане. Политика там…, — спросила Бьянка, почувствовав, что от вопросов с ней ничего не случится. По крайней мере, она старалась так думать и себя утешать.        — На работу это особо не влияла, если честно. Скажем так, умели выставлять границы, понимали, где работа, а где приятный вечер с вином и шелковыми простынями.        — А для стран это нормальная практика?.., — спросила она у США, тот пожал плечами.        — Кому как. Некоторые предпочитают с людьми, а некоторые, к себе подобным. — ответил спокойно США. — Удивляет или смущает?, — ухмыльнулся он.        — Ну, мне казалось, что вы более серьезные, что ли?       — Серьезные? Милая моя, мы живем так долго, что быть серьезными и оставаться такими бывает очень трудно. — посмеялся Казахстан. — И меня удивляет, что США, являясь, по сути старым, продолжает работать. Как так получается?        — Просто следи за модой. Hova001 США, что вы чувствовали когда получили независимость       — Сначала я радовался, как вне себя, гордился тем, чего смог добиться. Однако, спустя каких-то жалких пару секунд пронизывающий кости страх. — США скривился, сжимая левую ладонь в кулак. — Очень много мыслей было у меня в голове на тот момент, — вздыхал он, приспустив галстук. — Что делать дальше? С чего начать? Я хотел сделать одновременно всё и ничего, просто не мог понять, что нужно было делать в первую очередь. Жалкий страх сковывает тело, никаких решении в голове нет и казалось мне, что весь мир против меня.        — О… Понимаю. — поддержал тихо Казахстан, с тоской поднимая уголки тонких губ, и прикрывая веки. — Тоже такое было у меня. Я так сильно обрадовался, думаешь, вот, наконец, заживем хорошо! Не зря же народ мой жизнь отдал, не зря ведь были ссоры. На деле… как-то разочаровывает, что ли.        — Да, все дела сваливаются на тебя разом. — бормочет Россия, прокручивая прядь волос у себя на голове. — Глаза аж разбегаются от документов, и народ тоже в страхе перед неизбежным.       — Ну, первым делом я выпил и скурил три пачки. — фыркнул Казахстан. — Независимость это так хорошо… Да вот страшно теперь, Росс. Ты же хочешь вернуть всё как было.  SafieMirai Россия как вы относитесь к алаш орде       — Не ебу. — закатил он глаза. — Кхм, точнее, я имел ввиду, что я с ним вообще не пересекался. А если и случалось, то он просто игнорировал меня. О нем много рассказывал отец, сначала сложилось негативное отношение, но потом уже как-то мне стало похуй. Всего лишь автономия. Не имевший особого потенциала стать полноценной страной. Даже как-то жаль его было иногда. Hova001 Казахстан, чисто теоретически если бы не было Астаны и Алматы то какой город мог бы стать вашей столицей. И были ли вы знакомы с Алаш ординцами?       — Хм. Когда-то ведь давно столицей был Туркестан, так что, наверное, этот город и будет таковым. — ответил Казахстан равнодушно, медленно наклоняя голову налево. — Насчет… друзей брата, ну… Скорее да, чем нет. — он кривит губы. — Некоторых ведь я сам раст-растрелял. Дескать, показать преданность коммунистам.        Франция щурится от такого ответа, затем проморгавшись, нахмурился.        — Об этом ведь Алаш не знает.        — О, да неужели?, — оживился США, оскалившись. Казахстан скривился еще сильнее, закрыв румяное от выпивки лицо ладонями, и опустил голову прямо на стол, раздраженно вздыхая. — И ты ни разу об этом не сказал? Даже СССР не говорил того? Каково же быть убийцей друзей собственного брата?        — Бля-ять, США…, — мученический тянет Казахстан. — Заткнись… Самому и так, и так стыдно!       — За то, что не было жаль?, — хмыкнул Россия, приоткрывая сонные веки.       — Тебя забыл спросить. — фыркнул Республика. Слегка приподняв голову, он тяжело вздыхает. — Алаш не знает, но… блять, я не знаю, честно. Я… Я их не знал, скорее, просто… просто общался и вот. Они были хорошими людьми, умными, преданными. Понятно, почему Алаш к ним привязался. — мужчина поднял взгляд на француза, который сжимал ладони в кулак с такой силой, что костяшки на тыльной стороне ладони побелели. — Не рассказывай ему, пожалуйста… Я сам всё скажу, когда будет время.       — Мне сложно думать не на трезвую голову…, — устало он вздыхает, откинувшись на спинку.        — Я не убивал прямо всех! Просто, ну, парочку! Ну, троих, главных этих!, — Казахстан слегка привстал из своего места, стол пошатнулся, скрипнув от пола. И мужчина резко замер, взглянув на камеру телефона, на свое лицо, немного напуганное и паникующее, словно прямо там, за экраном, его смотрел собственный брат, отец, и осуждали молча.        Затем он взглянул на Бьянку, сидевшая за этим самым телефоном, которая с удивленным глазами сверлила его, не отрывая взгляда. Что и думать? О чем ей стоило думать? Бьянка не понимала, но и также знала, что не имеет права ни осуждать, ни комментировать, лишь молча слушать. Прикусив щеки изнутри, она мягко кивает в сторону графина с водой, где от льда стекло запотело.        Казах стиснул зубы, провел левой ладонью по лицу и разгладил свои кудри назад, расплываясь в очередной нагловатой улыбке.        — Хе-хе, поверили, а? Э-э… Следующий вопрос. 

***

paradisaic delight В взаимоотношениях стран нормально открыто оскорблять друг друга, язвить и показывать свои эмоции?       — Если мы на не… не на конференции, и не перед людьми, то, в принципе, норма-ально. — сказал Казахстан, расплываясь в довольной улыбке, подмигивая Бьянке. — Наши личные отношения не влияют на наши профессиональные, так-то.        — Казахстан прав. Хотя, конечно, некоторые слова лучше не говорить вслух, если… не хочешь показаться каким-то неадекватным. — сказал Франция.        — А что, ты что-то скрываешь?, — хмыкнул Россия.        — Как и все мы. Как там говорят ваши банды? Фильтруем базар.        От Франции услышать такой жаргон было странно-мило для Бьянки, и она тихо прыснула смехом в кулак.  Im Kazak girl Франция, какие у вас отношения с Испанией? Знаете Веймарскую Республику?       — Веймарская Республика… Веймар… А, старший брат Рейха. Да, да, видел я его пару раз, но… Как-то не общались тесно. Он был хорошим парнем. А вот с Испанией у нас…, — Франция запнулся, прикрыв губы кулаком, прикрывая при этом глаза. Он сглатывает. —  у нас всё в порядке. Кхм. Я же отвечал на этот вопрос?… Hova001 Франция, а за что вас ударил Казахстан в восемьдесятые когда он был с Алашем  Когда вы познакомились с Алаш Ордой почему Казахстан напрягается когда вы говорите об Алаше?       Франция расплывается в улыбке, обнажает свои зубы и качает головой, яро намекая, что на этот конкретный вопрос он отвечать не собирается. Но, Казахстан спрашивал его мнения? Мужчина наклонился, локтем облокотившись об стол, и заговорщическим шепотом проговорил:        — О-о, лихие восьмидесятые, лихие восьмидесятые…       — Каз, прошу. — покачал Франция головой, схватившись об предплечье Республики, выражая искреннюю растерянность. Голубые глаза француза блестят, умоляюще смотрят на казаха, а тот даже и бровью не повел в сторону мужчины, смотрел исключительно на камеру телефона, не обращая внимания ни на что. — Мы ведь, — француз наклоняется. — боже, Казахстан, мы ведь договаривались!…       — А я ра-асскажу. — победно проговорила Казахстан, кивая. И выдержав драматичную паузу, ссутулился. — После голодомора я его не видел вообще. О нем нет никаких новостей, Алаш словно пропал, исчез. Я его не видел пятьдесят лет, он писал мне письма, но как оказалось просто они не доходили. И вот, в 80-е, в Париже. — с нажимом сказал Казахстан название города, с нескрываемым гневом взглянув на Францию. — Я его встретил. Увидел. Случайно даже. А вот на те! Ни Союз не пускал меня к нему даже поздороваться, хоть слово сказать, да руку пожать в конце-концов! А этот багет французский, будь он неладен в то время, цеплялся за Алаша как за спасательный круг.        Франция закрыл лицо ладонями, сползая по дивану, словно пытался провалиться под стол, словно не о нем говорили, а о каком-то другом мужчине. Казахстан всё продолжал, руками махал, неаккуратно разливая капельки алкоголя по столу, но быстро стирал их рукавов своей белой рубашки, совершенно не брезгуя.        США и Бьянка скривились.        — Не знаю, был ли у него тогда какой-то комплекс, но, блин, Франция тоже не подпускал его ближе, даже намеренно отводил от меня взгляд Алаша, уводил куда-то. Как тут стерпишь-то?, — буркнул казах, наконец сделав глоток виски, и выдохнул, откинувшись на спинку дивана.        Он провел ладонью по своим волосам, взлохмочив ими, а затем слегка ослабил галстук. Легка испарина на лбу, нервный взгляд карих очей и легкий румянец в щеках, да и краснота носа говорили много, явственно показывая, в каком состоянии находился Казах.        — Просто…, — голос Республики слегка охрип, после минуты молчания. Он попытался оправдаться. — просто я его не видел очень и очень долго. Тем более, в особенности, не виделись мы после нашей чертовой ссоры. Я бы понял, без осудения…, — Казахстан зажмурился, поведя пальцами по воздуху. —  осужд-осуждения, если бы он не пытался со мной увидеться. А он-то пытался! Нам мешали. Я просто хотел встретиться с братом. — он горько усмехнулся. — А Союз Советский Социалистических Республик подумал, что я могу стать шпионом, буду против него.        — М-м-м, во всех бедах виноват мой батя?, — вмешался Россия, всё время молчавший.       — Ага. Да. Конечно.       Казахстан с Россией тихо прыснули смехом, чокнувшись пустыми рюмками.        Бьянка наклонила голову вперед, смотря на француза, который все еще сидел с закрытым лицом. Уши того горели, рядом сидящий с ним США равнодушно пил свой напиток, совершенно не участвуя в этом разговоре.        — А-а, вы с Алашем, в то время что, ну, встречались?, — решила уточнить барменша, немного откидываясь к спинке стула, пытаясь на всякий случай отгородиться от вспышки гнева страны. Ну, мало ли, как отреагирует? Или вообще куда может свернуть разговор после его ответа? А от услышанного тихого фырка США, Бьянка сжалась сильнее.        — Его ну очень непросто было добиться…, — с приятной усталостью сказал Франция, выпрямляясь. Тонкий указательный палец проводил круги по столу. — Я не привык… к такому. Никогда, никогда у меня отношения не строились сначала на дружбе, а уже потом но романтике. А вот с Ала-ашем пришлось. Потому что свободу он любит, отношении не ищет, вообще не ищет! Сейчас, даже если мы вместе, он путешествует!, — Франция насупился, сморщив нос. — Говорит, сейчас мне интересен Восток, прилетаю летом! Пф.       Бьянка налила ему еще виски.        — Просто, Бьянка, с ним не так уж и легко. И тогда не легко, оу, нет, тогда вообще сложно было. Побоялся, что все мои труды насморку пойдет, если… если с Казахстаном он увидится. Обо мне забудет. Уйдет. К Союзу пойдет, мол, прости меня, возьмите меня к себе, хочу быть с братом! А я отпускать кого попало не буду… Буду рядом держать, эгоистично, ревностно. Будь моя воля, запер бы…, — Франция затем улыбнулся, вспомнив, видимо, лицо своего возлюбленного. Его голос, его взгляд. Его всего. — Но он такой милый, когда свободен. Такой весь из себя независимый, умный, начитанный. Как его можно отпустить? Но я умудряюсь. Кочевник же он, оседлый образ не его. ЯсуЯса США, с какими странами вы враждуете или недолюбливаете? Кто начал соперничество, из за которого начался холодная война, вы или СССР? Интересно, вы так относитесь к России так, из за того что он сын совета?       — Как много вопросов…, — устало и слегка раздраженно сказал Соединенные Штаты, и прищурился, вчитываясь в вопросы снова. — Я много кого недолюбливаю. Многие страны, понимая свое положение, умудряются показывать мне свой характер, угрожая разными способами. Аж смешно становится иногда, и раздражает, когда такое становится частым явлением. Соперничество началось само по себе, я и так понимал, что такое произойдет рано или поздно, учитывая настырный характер СССР.        — Вы в чем-то похожи тогда были. — добавил Франция, облокотившись левым локтем об стол.       — Агх, это ужасно. Не говори так. В прочем, признаю, может быть, да.       США затем замолк, не ответив так и на последний вопрос. А он и не собирался, по его уверенному прищуренному выражению лица было понятно, что он предполагал, что его поведение и так ясно, и ему нет смысла распинаться.        — Ну и мудила. — фыркнул Россия. ЯсуЯса Россия, какие хорошие/милые и какие плохие воспоминания с СССР помните? И какие воспоминания с СССР, за которых вы чувствовали вину?       — Отец был не настолько жесток, чтобы я чувствовал вину. Всё, что он делал… делал было во благо для нашего народа и других Республик в составе. Всё же ведь… было хорошо. Еда, зарплата, народ, культура: всё ведь развивалось. Человека, человека!, — поднял мужчина указательный палец, —  в космос запустили! Каз, он ведь был так рад этому, ты не помнишь? Светился от счастья, налил водки всем.        — Ц. Да, видеть эту ро-ожу стоило, такой смешной. — фыркнул Казахстан.       — А еще он пытался готовить пироги с…, — Россия прохрипел и кашлянул. — Беларусью и со мной, и он был неуклюж в маленькой кухне.        — Мм… Да, она когда-то рассказывала, что он был весь в муке. Тем болье… более большой такой.        — А еще рыбалка, охота, много ведь хорошего было. — воодушевился Россия, улыбаясь, повернувшись к Казахстану корпусом. Словно маленький ребенок светился от счастья, думая, что, вот оно, они разговаривают с Казахстаном так тесно, как раньше.        — Только с тобой, Росс. — лишь это слово рушит всё то счастье русского, улыбка сходит на не моментально. — С тобой он был добрый, обычный строгий родитель. С нами он не церемонился. Справедливости ради скажу, что мы не его дети, чтобы он с нами сюсюкался. Но, ведь говорю, говорил: тебе было позволено всё. Ты мог без каких-либо проблем путешествовать по разным городам за тогдашними границами, нам же, МНЕ ЖЕ, приходилось много раз убалтовать этого упертого придурка разрешить посетить хотя бы Стамбул. — Казахстан взглянул на него. — Честно, задолбался о нем слушать и говорить. Ты сам не устал-то?       — От чего?       — Ну, не знаю, пытаться выставить его в добром ключе? Не, в нем плюсы есть, конечно, однако, минусы как-то превышают.        — Хм. Ну, папа же. Как я могу плохо о нем думать? ЯсуЯса Казахстан, вы актив или пассив в отношениях, ну типо снизу или с верху? Что предпочитаете, грубо или нежно?       Мужчина вальяжно положил правую ладонь на сердце, с гордостью взглянув на экран.        — Конечно же, я сверху. Рейх в наших отношениях доминирует, однако, Я компенсирую это у нас в постели. — говорил он медленно, и США с Бьянкой поворачивают голову в сторону, услышав звон колоколов, когда открылась дверь в заведение. Девушка покрылась легкими, холодными мурашками, словно орда тараканов, ползали по ее спине. — Ему нравится, когда нежно, однако, так как диктую правила там Я, то и темп задаю также я. Хех, да. — медленные шаги раздаются позади, однако увлеченный своим рассказом Казахстан никого не слышит, и даже Франция затаил дыхание, уголки его губ дрожат.        — Из всего того, что ты мог сказать, ты выбрал именно это. — сказал высокий мужчина, волосы которого зализаны в левую сторону. Россия вздрогнул, как и сам Казахстан, положивший свою голову на спинку, чтобы взглянуть на пришедшего снизу вверх. Губы, что были натянуты до ушей, резко опустились. — И ты пьян, как я погляжу. — с отвращением сказал он.        — А-а… Приве-е-ет…, — нервно бормочет Казахстан. — Так это ты мне писал? О-о, извини, честно, извини, ты прикинь, буквы плыли! Я и с-с-слово разобрать не мог! Ну, Рейх, ну пожалуйста, не злись…        Бьянка вздрогнула, услышав это имя. Конечно, она подозревала, кто это был, видела в новостях и соц-сетях, однако в жизни тот самый Третий Рейх выглядел как простой немец-трудоголик. Вытянутое лицо, ровный длинный нос, и бездонные черные глаза, в которых даже зрачка не было видно. А на нем дорогой черного цвета костюм, весь такой деловой и серьезный, в отличии от Казахстана, что пьянствовал, как и остальные, что были за столом.       Рядом с Рейхом было еще двое. Маленького роста молодая девушка, смотрящяя куда-угодно, лишь бы не на Россию, который не сводил с нее взгляда, рассматривал. В помутненных глазах мужчины был проблеск трезвости, мягкой тоски и сожаления, а еще и малая толика надежды на что-то хорошее. Да вот, поправляя длинные локоны за ухо, девушка взглянула направо, к парню, что стоял рядом, добродушно улыбающемуся.        — Пир на весь мир у вас тут, как погляжу. — сказал он с легким итальянским акцентом. Италия был пониже Рейха, и выглядел бодричком, заинтересованным тем, что происходит.       — А вы что тут забыли?, — приглушенно спрашивает Россия, нервно наливая водку в рюмку.        — Япония хотела обсудить кое-какие дела с Казом, но…, — Италия указывает на казаха, который глупо улыбался немцу. — Видимо не в состоянии. А вы чего тут так много пьете?       — Вопрос и ответ!, — оживился Казахстан, протягивая руку на лицо Рейха, и тот быстро схватил того за запястья, все больше раздражаясь. — Вон тут, на телефоне, там эфир, прямая трансляция, нам вопросы задают… отвечаем…       — Делать мне больше нечего. Вставай, мы едем в гостиницу. — ворчит Третий Рейх, закатывая глаза. Он ни на кого не обращает внимания, даже на США не смотрит, а тот улыбается, наслаждаясь мелкой драмой перед собой. Видеть злого Рейха ему было в радость, будь здесь еще и СССР, то откровенно хохотал бы.        — Ну пожалуйста-а-а…       — Д-да, сядьте, расслабьтесь. — не отказался от такой затеи Франция, указывая длинными пальцами на стулья, что находились у соседних столиков. Бьянка уже была готова принести всё нужное, однако, Рейх одним жестом остановил ее. Девушка вздрогнула, и мигом в голове происходит самый настоящий мозговой штурм, от паники много каких плохих сценарии она представляла, что начала слегка подрагивать. Но, казалось бы, сам Третий Рейх… адекватный? Каким же страшным он казался в ее глазах! Тем более, когда был хмурый.        — Из-за положения, конечно, странно это спрашивать, однако мне бы хотелось поговорить с Казахстаном наедине. — сказал он.        США встает со своего места, положив руки в карманы своих идеально сглаженных брюк.        — Выгоняешь изо стола? Это не странно, а скорее нагло, учитывая твою нынешнюю работу.        — Об этом никто не говорил. — парирует спокойно Рейх, никак не реагируя на очевидную провокацию американца. — Украду вашего собутыльника на минут двадцать.       — Не заберешь?, — удивился Италия.        — Чтобы слышать всю дорогу его нытье? Избавь меня от этого.        — Что ж, тогда снова перерыв?, — весело проговорил Франция, также вставая изо стола. Он зевает, прикрывая рот ладонью. — Надо бы освежиться.        Соединенные Штаты равнодушно пожал плечами, и пробормотав что-то, слегка шатаясь, прошелся в сторону барной стойки, чтобы сесть за нее. Франция ушел в уборную.        — Мне тоже есть что сказать…, — сказал тихо Россия, неловко почесав затылок, посмотрев на Японию, и та сводит тонкие брови к переносице, неуверенно посмотрев на русского. Тот был выше нее на полтора головы, но зажимался именно он. — Давай выйдем?        Италия хотел было возразить, однако, Япония мягко касается его ладони, крепко сжимая и спокойна, даже нежно, улыбается. Парню пришлось отступить.        А мешать оставшимся Рейху и Казахстану Бьянка совершенно не хотела, да и, честно, находиться рядом с первым вообще не было желания, и в глубине души девушка желала, чтобы он ушел. Забрав свой телефон, она пошла к барной стойке, там ей и место.