No Name|11:11

Если ты прыгаешь — я прыгаю, помнишь? @Титаник

      Эрен не считает дороги или количество оргазмов Хистории — та кончает струйно, ей достаточно вставить пальцы и недолго помассировать, чтобы она кончилась от удовольствия. Флока и Имир нигде не видно, они в комнате лишь вдвоем.       — Ох, Эрен, — Криста пытается вырваться, но снова громко стонет, разбрызгиваясь в очередном оргазме. Эрен курит, держа сигарету зубами и ему плевать, что пепел летит на кровать, пачкая простыни. Они уже достаточно грязные, от пепла ничего не поменяется, — прекрати, пожалуйста, остановись.       Эрен напоследок резко вводит пальцы, быстро перебирая пальцами внутри вагины девушки, и та снова выгибается, ее тело трясет мелкой дрожью, а стон звучит словно песня.       — Тебе же кайфово, так зачем останавливаться?       — Я не могу больше, я задыхаюсь, — Хистория ловит ртом воздух, освобождается от рук Эрена, в бессилии отползает на край кровати родителей Флока. Ее волосы похожи на воронье гнездо, глаза горят безумным огнем, а по подбородку слева течет тонкая нить слюны. Она неспешно вытирает рот ладонью, тянется к бутылке с водой и кашляет.       — Всего двадцать два, — Эрен усмехается, — Флок говорил, что вам, девочкам, везёт больше. Под кристаллами вы сквиртите, пока не вырубитесь. Ну, каковы ощущения?       — Будто сдохла и воскресла несколько раз, — Хистория горько усмехается, подходит на неровных ногах к столу и чертит себе сама, — мне нравится, я бы повторила.       — Странная ты, — Эрен тушит докуренную сигарету в пепельнице, — такая правильная, и вдруг - такие желания.       — Почему вдруг? Ты меня плохо знаешь, — она занюхивается, — получается.       — Получается, — Эрен откидывается на подушки, поворачивается на бок.       — Все привыкли видеть гламурную глупышку-Кристу, вот только не всегда приятно притворяться.       — Можно этого не делать.       — Настоящая я никому не понравлюсь. Не малышка, которую нужно беречь и защищать, — она щелкает зажигалкой и мгновение медлит — смотрит на огонь, и только потом покуривает сигарету, — даже Имир такая. Мол, я тебя защищать буду.       Эрен молча кивает, не ожидая столь быстрого откровения от Кристы. Эгоистичного, наглого.       Все девушки такие, особенно, под действием наркотиков. Флок рассказывал, как четыре часа ублажал какую-то Джинни — та кончала без остановки, а как дело дошло до потребностей Флока — подрочи сам. Эрен ощущает лёгкий укол раздражения, но он мгновенно перекрывается эйфорией.       — Блять, не хочу я такого, понимаешь? Я матерюсь, грубая и бесчеловечная. Клянусь, в детстве был случай, когда мы с отцом разводили ручных домашних крыс на продажу. Я на одну из них села, так, проверить, помрёт или нет. Сдохла. А мне было... все равно?       Эрен усмехается. Криста всегда любила поговорить, но не в такой манере. И её новые черты не отталкивают. Они просто есть.       Это лучше, чем общаться с приторно-слащавой девчонкой, у которой только шмотки да косметика в голове.       — Короче, заебало, — она выдыхает дым, садится на диванчик и одну руку опускает к вагине, начиная перебирать там пальчиками. Остановится невозможно — кристаллы действуют только так. Будто мешок Виагры всыпали в крошечную чашку чая. Криста тихо стонет, водя пальчиками по своему клитору, вверх-вниз, быстро-быстро, и ей плевать, что острые ноготочки слегка царапают кожу.       Она докуривает и встаёт к столу, пьет несколько глотков и идёт в туалет. Слышится плеск воды — вероятно, решила смыть с себя следы своих оргазмов, и освежиться. Но Эрену нет особого дела до нее.       Он представляет, как Леви выходит мокрый из душа, совершенно нагой, и он видит каждую татуировку на его теле. Как он медленно подходит к кровати, взбирается на нее с грацией кошки и нависает над Эреном. Капающая с волос вода приятно холодит кожу, серые глаза смотрят уверенно, холодно, словно прибивая к месту.       Эрен чувствует руки на своем животе, груди и плечах, он ощущает неведомые касания тонких, бледных пальцев от пупка к члену. И то, как обхватывают его член тонкие губы и влажный рот, как Аккерман насаживается сам, неторопливо, с оттяжкой, смотря в глаза.       Эрен дрочит себе, представляя себе эту картину. Леви пахнет чем-то сладким, яблоками, ванилью и чем-то ещё, знакомым, вертящемся словом на языке. И ему не хочется, чтобы тот останавливался.       — Ох, Леви, — Йегер стонет, поглаживая голову соулмейта, ласково и нежно, подбрасывает навстречу горячему рту бедра, но так, чтобы не принести дискомфорта.       Но когда Леви взбирается на его бедра, резко садясь на его член своей вагиной? Плевать, пусть он будет девушкой в этот раз. Эрен стонет, когда Леви дразнится, не двигается так же резво, как ртом, а только пропускает головку между половыми губами, садится на половину ствола нарочито медленно, миллиметр за миллиметром. И эти погружения сопровождаются такими сладкими вздохами, что у Эрена член пульсирует и он старательно оттягивает оргазм.       Леви наклоняется вперёд, целует шею, выписывая языком узоры, продолжая дразнится и впускать в себя член только на треть или половину.       — Ну же, — Эрен предпринимает попытку войти глубже, но Леви хитро усмехается и не даёт, а лишь оплетает ноги парня своими, тем самым пригвоздив к кровати.       Йегеру мало такой хитрой ласки, ему хочется насадить по самые яйца или даже перехватить главенство, и поставить раком, чтобы знал. Но он наблюдает, как Леви жмурится от удовольствия, как закатываются его глаза при очередном погружении наполовину, а нижняя губа терзается зубами, пропуская томный выдох.       Эрену хочется запечатлеть этот момент у себя в подборке навсегда, но Леви не даёт расслабиться — он резко садится на всю длину и тихо стонет, выбивая шумный выдох из Йегера. И когда Эрен хватает Леви за бедра, он немного покачивается на члене, а затем и вовсе слезает, чтобы встать раком и призывно прокачать бедрами.       — Ах ты, маленькая шлюшка, Леви, — шипит Эрен и ему срывает крышу. Он грубо хватает бедра Леви, приникая губами к сочащейся смазкой дырке, трахает языком, разбавляет ласку пальцами и звонко шлёпает по заднице ладонью. Его заводит эта игра, он принимает ее правила и наслаждается каждой секундой.       Когда Леви уже и сам на пределе, постанывает, насаживаясь на язык и пальцы, шлепая ягодицами по лицу Эрена, тот отступает, но только на долю секунды. Чтобы ворваться в горячее нутро, вколачиваясь без разбора, под разным углом, вызывая в своем соулмейте лишь восторженные и болезненные вскрики.       — Ты мне заплатишь за то утро, — Эрен тянет голову Леви за шею назад, наблюдая, как красиво выгибается его спина. Движения резкие, но тем не менее приятные. А как же тепло и влажно внутри, Эрен теряется в чувствах.       Когда Эрен кончает — это ни на что не похоже. Сперма выстреливает бесконечным потоком, его сильно трясет, но он продолжает вдалбливаться в податливое тело, продлевая удовольствие, чтобы через несколько минут без сил рухнуть на кровать.       Это было ошеломительно — Йегер никогда такого не чувствовал. Будто миллионы сверхновых взорвались внутри, будто цикл начался заново.       Будто огромная черная дыра всосала все, до чего смогла дотянуться.       Ему в пальцы вкладывают подкуренную сигарету, но пальцы дрожат, и сложно попасть фильтром к губам, чтобы наконец-то затянуться. На фоне слышится тихий смех, Эрен нехотя отрывает голову от подушки.       — Кто такая Леви? — Хистория вытирает одеялом вытекающую из ее вагины сперму, отпивает воду из кружки и деловито ставит ее на прикроватной тумбе.       — Такой, — выдыхает Эрен, чувствуя некую досаду от того, что это все — лишь фантазия разыгравшегося на серотонине мозга, — мой соулмейт.       — Нашел соулмейта? Завидую.       Эрену не хочется об этом говорить, он молча курит, смотря перед собой.       Привиделось. Не правда.       Хотелось провалиться сквозь землю, хотелось максимально исчезнуть. Желательно навсегда.       — Так плохо прошла встреча?       Хистория не унимается — по лицу видно, что она жаждет подробностей, причем максимально детально. Эрен вздыхает, потихоньку пересказывает события той вечеринки, морщится и хмурится, когда Криста просит подробности их секса — это слишком личное.       Но что может быть личным между друзьями, которые только что трахались? Так ещё и один из них представлял на месте другой мужика с вагиной?       — М-да, не хорошая история, — Криста ложится на одеяло в сперме, ее не волнует чистота постели, — но номер же остался?       — Не могу выбросить, — Эрен смеётся над своим плачевным положением.       Он — просто неудачник.

***

      Леви вытирает пот полотенцем, бросает бинты в мусорку и устало плюхается на стул. Концерт высосал из него все соки, а фотосессия с фанатами — добила. Он, как мог, улыбался для фото, обнимая таких же потных людей, мечтая поскорее сорвать с себя одежду и окунуться в ванну.       Ханджи была полна энергии и что-то продолжала наигрывать на гитаре, сидя на диване. Ее энергии можно было позавидовать — она на своих внутренних батарейках «Дюрасел» могла ещё три таких концерта отбабахать и все равно остались бы силы.       Майк после концерта попрощался и прыгнул в такси — его ждали жена и дети, он принципиально не оставался на междусобойчики. Но Леви было все равно — Майк достойно отыгрывал концерты, знал все партии и варился в музыке достаточно, чтобы не раздражать.       Немного бесило то, что он опаздывал на каждую репетицию, и концерт начался на несколько минут позже, но не суть.       Леви был уставшим и довольным.       — Молодцы, — Эрвин вошёл в гримёрку, поправляя пиджак и сияя, словно начищенный зад порноактера перед съемками, — хороший концерт, неплохие кассовые сборы.       — Рад, очень рад, — отзывается со стула Леви, хмуро отбрасывая от себя влажное полотенце. Он закуривает прямо в гримёрке и ему плевать на противопожарную безопасность, о которой вещал организатор. Сигарета никого не убьет.       — Не будь букой, — Эрвин вытаскивает из цветастого пакета бутыль виски и пластиковые стаканчики, — только один, — он проворно открывает бутылку, разливает по стаканам и достает нехитрые закуски — бутерброды на шпажках, фрукты и печенье.       — Толку от одного стаканчика, — ворчит Леви, вытирая руки влажными салфетками, и подхватывает один из бутербродов, — я не хотел напиваться.       — Об остальном потом, — Эрвин хмурится и машет головой, пока Ханджи занята тем, что ест и пялится в телефон, — отметим же, друзья, — он поднимает свой стаканчик, чокается им по очереди с гитаристкой и Аккерманом и осушает его в пару глотков.       — Не знаю как вы, — Ханджи что-то быстро листает в телефоне, — а я бы сходила в новый клуб, — на экране реклама очередного неонового бара, аляповатого и слишком пафосного. Но цены на меню вроде приемлемы, потому Леви кивает, — только помыться и переодеться домой заскочу.       — А Моблит? — Леви допивает виски и закусывает половинкой персика.       — Моблит домосед, в этом у нас гармония, — Ханджи хихикает, вызывая такси, — так, я поехала. Через час жду вас у «Гейзера».       — Надеюсь, что ты там будешь не единственной женщиной, название больно говорящее, — едко усмехается Леви, но Ханджи уже не слышит — она упорхнула с вещами за дверь.       — Забавно выходит, Леви, — Эрвин усмехается, бросает другу в руки пакетик с несколькими грамами мефедрона, словно корм рыбке. Леви фыркает, но прячет пакетик в кармане, попутно вызывает такси.       — Очень, — Леви бросает вещи в небольшую спортивную сумку, проверяет наличность в кармане и наливает ещё немного виски в стакан, — ты поедешь?       — Ненадолго, есть кое-какие дела.       — Ну конечно, — Аккерман не обижается. Ему безразлично.       Эрвин хоть и был его жилеткой, а в случае с наркотой — запасным аэродромом, но когда Эрвин ткнул пальцем на метку под левой ключицей — все приостановилось. Совместный стал, порядочный.       Меф поставлял, и на том спасибо.       — Не понимаю твоих обид, Леви, — Эрвин громко жует, будто специально, чтобы выбесить. — Я предупреждал, ты соглашался.       — Да, только вот твое очко осталось цело.       — Ты же знаешь, я не из таких.       — Будто я такой, — Леви поджимает губы. — Такси подъехало.       — Значит, в клубе через час?       — Да, — Леви хватает сумку, и на выходе произносит, — приберись тут.       — Слушаюсь, хозяин, — Эрвин шутливо бросает в ответ, прикладываясь к горлышку бутылки.

***

      Из небольшого пакетика с застёжкой зип лок высыпаются кристаллы на экран телефона. В ушах долбит бит модного клубного трека, хлопают дверцы кабинок, но как-то все равно. Слышны стоны из соседней , и немного потряхивает пластиковые перегородки. Клуб не дешевый, но тем он и хорош — никакого контроля. Публика напивалась неоновыми коктейлями, выдавая средний чек заведению, юные и образованные соблазняли папиков среднего достатка, или разводили очередного бедолагу на коктейльную карту.       Кристаллы размалываются о экран банковской картой. Леви чертит аккуратную дорожку. Трудоемко, аккуратно и красиво. Кристаллы режут нос, едва ли не до слёз, он втягивает в себя всё — ему всегда будет недостаточно.       Главное, не переборщить. А то не встанет на очередную куклу.       С крышки унитаза быстро счищаются улики, пакетик отправляется в передний карман джинс вместе с трубочкой, телефон наспех протирается туалетной бумагой. Ему нужно умыться и покурить.       Он ахуенен, он максимально хорош сейчас, пусть и не ловит приход. Уверенность так и течет по его жилам, ему кажется, что он сейчас разорвется на миллиарды частиц, сливаясь с космосом.       И это всё без эффектов.       Наркотик еще не всосался в кровь, не погнал по венам волну гормонов, скручиваясь в районе члена. Еще не мажет, но вот-вот.       Леви зачерпывает воды в ладони и умывает лицо, вытирает рукавом рубашки, набирает воды в ладони и пьет несколько глотков. В голове бьётся мысль о том, что нужно покурить, и Леви вываливается из клуба на мороз без пальто, закуривая и наконец ловя долгожданную волну ощущений. Внутри разливается тепло, мысли летят быстро, мир приобретает яркость красок, картинка подрагивает, слегка, как в фильтре «глитч». И музыка, что доносится из-за приоткрытых дверей, слаще любого мёда.       Его спутница заждалась — перед ней несколько пустых бокалов из-под Маргариты — она пила, как не в себя. Наверное, ей польстило, что карта Леви едва ли не имела безлимит в баре. Ее красная помада размазалась и будь Леви в трезвом состоянии, подумал бы, что это отвратительно. Но сейчас он видел перед собой девку, что согласится на все, лишь бы за неё платили.       — Пойдём, — Леви ведет ладонью по ее бедру, обтянутому красной тканью платья, ее взгляд загорается, будто сейчас исполнятся все её детские мечты. Она и сама рада — хватает за руку, ведет уверенно-пьяной походкой в туалет, и Аккерману плевать — женский или мужской. Он лишь на несколько мгновений задерживается у раковины — снова пьёт, а затем смотрит в зеркало. Как же это прекрасно.       Слегка тяжелое дыхание, расширенные зрачки и, черт возьми, как же он хорош. Никогда себя не чувствовал так хорошо, как сейчас. Девушка смеется, призывно маня наманикюренным пальчиком в кабинку. Леви усмехается.       Знала бы ты, что с тобой сейчас сделают, не была бы такой спокойной.       Леви проверяет задний карман на наличие презервативов, закрывая дверь кабинки за собой, и резко толкает девчонку к унитазу. Там опускает крышку движением ноги и садится, призывно облизывая губы. Она сама тянется к ширинке, она сама берет в рот. Леви даже не нужно стараться, чтобы нырнуть в нее — достаточно только посмотреть. Она облизывает головку члена, невинно смотря большими глазами вверх, рукой массируя член у основания. Она старательно вылизывает каждый сантиметр, но это не приносит облегчения. Но выглядит довольно эстетично — губы обхватывают член, едва ли не размазывая по нему помаду. Она сосёт, пытаясь взять глубже, двигая головой в нужном темпе, но все же давится, выпуская орган изо рта и закашливаясь. Леви благодарит за её усердие легким прикосновением к подбородку, достает презерватив из кармана, открывая его зубами. Она все понимает, разворачивается, призывно раскрывая бедра, одной рукой опираясь о бачок унитаза. Леви пропускает мимолётную мысль о грязи и антисанитарии, надевая презерватив, а второй одевает на пальцы — касаться ее вагины изнутри голыми пальцами совершенно не хочется.       А её все устраивает — она громко стонет, когда ловкие пальцы теребят клитор, когда проникают внутрь, когда трахают, дожидаясь обилия смазки — Леви жесткий, но все же гуманный.       Но ощущения всё равно не те. Внутри пусто, хоть и член стоит так, что им гвозди можно забивать, а музыка только добавляет огня. Леви даже узнает её — где-то в одном из его плейлистов встречал.       Когда девушка уже сама начинает насаживаться на пальцы, требуя большего, Леви стряхивает презерватив с пальцев, притягивая её задницу ближе, входит резко и глубоко. Девушка вскрикивает, но Леви не утруждает себя выяснением, от боли или удивления. Он вжимает её в бачок унитаза, втрахивает в стены кабинки, вырывая из нее громкие стоны. Ей чертовски хорошо, но Леви чувствует все только наполовину. Это не то, чего он желал сегодня, но ему остается только смириться. Или — отправиться на поиски другого варианта.       Незнакомка едва ли не валится на пол после очереди жестких толчков и когда ее тело дрожит, а она едва ли не кричит от накрывшего ее оргазма — Леви в наглую вытаскивает член, срывая презерватив. Отодвинув девушку в сторону, что та падает на пол, он открывает крышку унитаза и беззастенчиво мочится, вытирает член туалетной бумагой, вжикает молнией ширинки, моет руки и покидает туалет.       Всё не то.       Леви вызывает такси, расплачивается в баре и забирает пальто из гардеробной. Его накрывает еще одной волной, а на морозе немного попускает. Сигарета в его руке предательски тлеет, он затягивается несколько раз, наслаждаясь музыкой снаружи. Ему сейчас легко, комфортно и он признается сам себе, что скучал по этому состоянию. Скучал по запаху, по горькому вкусу в горле. По удовольствию, что приносит наркотик. И ему плевать, в какой лаборатории делали его. Дизайнерские всегда славятся тем, что формулу меняют слишком часто.       Когда такси подъезжает, Леви докуривает вторую и просит отвезти в менее унылое место, а, ещё, и аукс — ему тоскливо ехать без музыки. Он с наслаждением втыкает кабель в телефон, включая Lykke Li, которая течет из колонок плавной волной удовольствия и эстетики. Леви прикрывает глаза, наслаждаясь мягким голосом певицы, подпевает шепотом, растворяясь в музыке.       Таксист молча сворачивает в центр — видать, крупная купюра перед лицом заставила его выполнить заказ исправно. Когда они останавливаются у одного из популярных клубов города, Аккерман кивает — ему нравится выбор таксиста. А потому — крупная купюра отправляется в карман водителя, а сам Леви покурить. У входа немноголюдно — фейс-контроль работает исправно. Леви не беспокоится о своем состоянии — ему достаточно приплатить. Любой даст за красивую бумагу.       Сигарета кажется такой сладкой, но он вспоминает, что давно не пил воду, да и стоит посетить туалет — его попускает, а это не есть хорошо. Не хватало впустую просадить вечер, ничего не добившись.       Фейс-контроль он проходит быстро и без очереди — под недовольные возгласы ожидающих. Крупные купюры решают любые вопросы. И перво-наперво он продирается сквозь толпу в сторону туалета — там успешно облегчается, а затем повторяет процедуру — опустить крышку унитаза, положить телефон, высыпать, раскрошить, начертить, занюхать, убрать следы преступления, попить воды. Леви шмыгает носом, чувствуя, как скомканные, стертые в порошок кристаллы проваливаются в горло, обжигая горечью. Он пьет немного воды — ему лень идти до бара, и поправляет прическу, делает пару памятных фото на телефон в зеркало туалета. Он горяч и чувствует всем своим нутром — ну, а кто устоит? Черная рубашка, обтягивающая подтянутое тело, узкие джинсы, слегка растрепанные волосы.       Леви бы трахнул зеркало сейчас.       На танцполе многолюдно, но Леви тянет в эпицентр толпы — настолько его несёт эндорфиновая волна. Ему в кайф этот вечер, он почти забывает неудачный секс в кабинке, он погружается в музыку, растворяясь в ней, слегка качаясь в такт. Ему лениво танцевать, но музыка так и тянет не стоять на месте.       Единственное, что выбивает из колеи — в центре танцполе Эрен. Он движется в такт музыке, держа за талию какую-то блондинку, внутри Леви просыпается мимолётная ревность.       Посягнули на его собственность.       А соулмейт тоже хорош — он плавными движениями поглаживает бедра спутницы, опуская свои ладони на ее задницу и сжимает. Девчонка смеётся, прижимается к нему всем телом со спины и Эрен обнимает ее, оглядываясь.       И встречается взглядом с глазами Леви.       Музыка в ушах замедляется, пульсирует и пузырится, растет до размеров облаков, грозясь рухнуть вниз.       Эрен медленно убирает руки, не разрывая зрительного контакта и что-то говорит на ухо своей спутнице. Та поправляет блестящее серебристое платье и ошеломлено смотрит в сторону Леви. Ее щеки румяные, а в глазах пьяный блеск.       Она нагло машет рукой.       Леви разворачивается к бару, заказывает воду и жадно пьет.       Вот уж подстава.       Он никак не ожидал встретить Эрена хоть ещё один раз, он думал, что тот пропадет с концами и никогда больше не покажется на глаза.       Но он показывается, заказывает в баре напиток и садится на высокий барный стул рядом, смотрит в глаза и даже касается рукой плеча.       — Я думал, мне показалось, — он слегка улыбается, пьет залпом, будто воду, вытирает рот предложенной салфеткой. Он весь такой забавный в этой синей рубашке и светло-коричневом пиджачке, будто сбежал с собрания пенсионеров. Волосы собраны растрёпанным пучком на затылке, и Леви замечает — не все так радужно у парня. Под глазами заняли свое место синяки от недосыпа, руки дрожат, а глаза бегают от шеи Леви к лицу и глазам.       Как будто Леви — доза покрепче алкоголя.       Аккерман фыркает, закатывает глаза и просит у бармена ещё воды. Общение не склеится — они в разных мирах, и даже развязывающий язык наркотик не даст им поговорить.       Леви не позволит.       — Молчишь? Будто я утром сбежал.       — Не нужно осуждать меня, — Леви тормозит его жестом руки, — не я припёрся вынюхивать для братца информацию обо мне под видом сущего ангела.       — Ой ли, Эрвин всё-таки догадался, — Эрен кивает бармену и тот льет из бутылки в стопку порцию водки, — настолько я переиграл?       — Нет, но ты только что подтвердил мою теорию, — Леви нарочито улыбается, пока Эрен признает поражение ещё одной стопкой.       — Ну вот он я, — Эрен расставляет руки в стороны, шутливо поддаваясь вперёд, — делай что хочешь, мне плевать.       — Хорошо, — кивает Леви, — Идём.       — Дай угадаю: накачаешь наркотой и трахнешь, — Эрен ставит стопку на стойку и кладет деньги, — как в прошлый раз?       — Какой догадливый, — Леви встаёт, поправляет одежду и притягивает парня за ворот к себе, — а теперь заткнись и шагай за мной, пока я не передумал.       Эрен усмехается, но все же идёт вслед за соулмейтом, который уверенным шагом направляется к мужскому туалету.       Тот времени даром не теряет — выбирает центральную кабинку, просит подождать и, кажется, справляет нужду. Эрен думает, что судьба — штука злая, с хуевым чувством юмора.       Но именно она сегодня свела их вместе.       — Иди сюда, котенок, — слышится из кабинки поверх звука слива и у Эрена сжимается сердце от этого слова «Котенок». Оно звучит ласково, тепло и нежно. А голосом Леви ещё и горячо, да так, что Эрен сглатывает, вытирая вспотевшие от волнения ладони.       Это все по-настоящему.       Не фантазия.       Леви в кабинке время даром не теряет, чертит две дороги, аккуратно, и у Йегера просыпается член в штанах только от движения рук Аккермана. Леви достает из заднего кармана узких джинс трубочку и сразу же занюхивает дорогу в одну ноздрю, поднимая голову вверх и открывая притягательный вид на шею и кадык.       — Иди, — Леви передает трубочку, указывая на свой телефон — дорожки начерчены на нем. Эрен пожимает плечами и не торопится.       — Я алкоголь пил, последствий не будет?       — Будет, — фыркает Аккерман, — от алкоголя отрезвеешь, другое накроет сильнее.       — Забавная штука жизнь, — говорит Эрен, втягивая в ноздрю дорожку хорошо помолотых кристаллов. У него, тогда, с Хисторией, так не получалось. Вероятно, сказывался опыт.       Эрен отдает трубочку обратно, отсасывает немного туалетной бумаги и вытирает телефон от остатков мелкой крошки. Леви убирает телефон в карман, захлопывает крышку унитаза ногой, отчего чувствует прилив ностальгии и садится.       — Особое приглашение нужно? — серые глаза сверкают ноткой ярости, Леви тянет за ремень брюк Эрена поближе и, привстав, закрывает кабинку.       Им тесно, но они не жалуются. А Эрену грех жаловаться вообще на что либо, когда перед глазами настолько великолепная картина — угашенный соулмейт борется с пряжкой на ремне, стягивает брюки вместе с бельем и дует на полувставший член, касается рукой, оттягивает ладонью крайнюю плоть, чтобы обнажить головку.       И уже это чудо, магия, волшебство, не иначе.       Хочется курить, чувствуется приливающая стимуляция, а это значит, что первые волны эйфории Эрен встретит, смотря в эти серые глаза.       И он готов поклясться, что не в наркотиках дело.       Дело в глазах, в руках Леви, что надрачивают его член. Или все же дело в языке, что одним влажным движением обводит головку, спускается по стволу вниз и обратно, дразня и горячо опаляя дыханием.       Или дело в нарастающем возбуждении, которое так и вопит — сегодня Эрену будет хорошо, как никогда. И он даже забывает о Хистории, когда его член погружается в такой желанный рот.       Леви покачивается вперёд-назад, в своем странном танце вокруг паха Эрена, как кобра — манит, влечёт и загоняет в ловушку.       Волосы Леви мягкие на ощупь, не такие, как в его представлениях,и так хорошо помещаются в кулаке. Леви шипит, когда Эрен оттягивает его голову назад, нарушая его, Аккермана, личный порядок, и водит головкой по губам, изредка погружая член в рот.       — Ты хорош, — Эрену в кайф, ему хочется сесть, ему хочется вдалбливаться в рот Леви настолько глубоко, что аж прошить затылок, как крупнокалиберной пулей, но он сдерживается.       Чтобы чудеса не закончились.       — Америку не открыл, — Леви усмехается, стягивает с себя белье, — смазки нет.       — Хреново, — соглашается Эрен, слегка присаживаясь на Леви и касается его члена своим, — у меня есть, дома.       — Заткнись и дрочи, — Леви теряет терпение, обвивает пальцами руку Эрена, и их члены соприкасаются между их ладоней. Другой рукой Аккерман притягивает Эрена за шею для поцелуя, и тот с жадностью впивается в губы, едва ли веря своему счастью.       Сколько фантазий и бессонных ночей, сколько тихих дрочек, чтобы никто не услышал. А сколько страданий приносили только изображения.       Его изображения.       Того, кто без стыда и совести сейчас трахал его рот своим языком, тихо постанывая и дроча оба их члена в одном резком и быстром темпе.       И Эрен задыхается от нахлынувших чувств, эйфории и ощущений. Он молится всем богам, даже в шутку Тору из Мстителей, чтобы это никогда не заканчивалось.       Чтобы музыка била по ушам танцевальным битом, чтобы стоны Леви отзывались в сердце, чтобы ощущения внизу были бесконечны.       Он боялся полночи, ибо в полночь любая Золушка остаётся с тыквой.       Но у Эрена было здесь и сейчас. И он этим нагло пользовался.       — Поехали, — Леви отрывается от губ Эрена и убирает руку с члена, — говно идея трахаться в клубе.       — Да, — Эрен встаёт, вызывает такси через приложение, не указывая конечный адрес, натягивает штаны, — куда едем?       — Дай сюда телефон, — Леви набирает адрес, передает гаджет обратно, быстро одевается, поправляет одежду и кладет телефон на бачок, — ехать далеко, придется сейчас немного догнать.       — Я не против, — Эрен говорит фразу многозначительно. Настолько, что она означает всё — хоть монтажную пену в задницу заливай. А что? Хороший способ убийства.       Леви даёт первенство Эрену, и тот старательно занюхивает дорожку, по половине — целую в один присест не осилит. Леви чертит не дорожки, а трассы М-5, возможно, поэтому его сейчас так прёт.       Когда они выходят на улицу, приложение сигналит о том, что машина подъедет через несколько минут, и Леви тянется к сигаретам, одну из них передавая Эрену. Тот покуривает осторожно, едва не закаливается. Привычка вредная, не особо приятная, но сейчас - хороша как никогда.       Леви курит слишком кинематографично — держит сигарету аккуратно, между указательным и средним пальцами, прикладывает фильтр к слегка обветренным губам, и делает затяжку, вдыхая, и слегка запрокидывая голову. А когда выдыхает, Эрен готов поклясться, что на такое нужно жаловаться и точно запретить — слишком красиво это выглядит.       — Это странно, не находишь?       Леви выдыхает дым, откручивает крышку от бутылки и делает несколько глотков. Он смотрит так пронизывающе, будто за долю секунды ощупал каждый миллиметр эпителия изнутри. Будто всю подноготную узнал моментально.       Будто Эрен стоит голый — во всех смыслах. Без секретов и тайн.       Будто от Эрена ничего не осталось.       — О чем ты?       Эрен тушит сигарету, и его опьянённый ощущениями мозг не улавливает сути зарождающегося разговора. В его голове играет музыка, он едва ли не мурлычет ее под нос, а та самая мартышка из головы Гомера Симпсона держит тарелки наготове.       — Ты бросил свою спутницу, — Леви кивает в сторону входа в клуб и до Эрена доходит.       — А, ты о Хистории, — Эрен пожимает плечами, заглядывает в приложение и борется с сильным желанием сделать скриншот адреса, — она там не одна.       — Бросил компанию друзей?       — Если двух напившихся девчонок можно считать друзьями, — Эрен усмехается.       Такси подъезжает, и Эрен дожидается, пока Леви докурит, сядет в машину и садится сам. В машине от чего-то становится неловко, будто они не творили с друг другом сейчас в туалете что-то запрещённое, горячее и разжигающее воспалённый мозг.       Леви молча отворачивается к окну — он наверняка обдумывает что-то своё, даже при условии, что их жёстко прёт. Эрен достает наушники из кармана, подключает их к телефону, открывает один из вечерних плейлистов. Один наушник он передает Леви, и тот смотрит удивлённо.       Эрен понимает этот взгляд.       В последнее время музыка для людей стала чем-то личным. Как шкаф с бельем или, к примеру, несколько старых личных дневников, спрятанных под кроватью в коробке из-под обуви.       Настолько личное, что в любом плейлисте незнакомого человека можно услышать его историю — трагичные или радостные события жизни, или как меняется настроение в течении дня.       Или строки, которые вырезаны на сердце.       Леви кивает, принимает наушник из рук и все же отворачивается к окну. Эрен включает Shell Suite и растворяется в ее звучании.       Леви берёт его за руку, не смотря на Эрена. Внутри Йегер немного, но ликует.       Это ему не снится.