No Name|11:11

      - Готово, - Леви отдает бумаги, подписав их размашистой росписью. Несколько часов переговоров, поправок, вопросов и предложений утомили, хотелось спать, есть, да и просто сбежать отсюда подальше. Голова гудела, мозг обдумывал десятки вариантов сотрудничества.       Был напряжён и Эрвин - хоть и казался внешне спокойным, он докапывался до каждой мелочи, а позже, смеялся и жал руки, как и прилетевший на встречу Шадис - он прям с самолёта, да сразу в офис Крыльев.       Подписав нужные бумаги и пожав руки кому только можно было, Леви узнал у секретарши где уборная, прямиком направился туда и остервенело вымыл несколько раз ладони. Его тянуло в сон, его морозило.       Теперь он и его группа в крупном лейбле, зависимые от надежд боссов и денег бизнесменов. Зато -, на плаву, на устах и из каждого утюга.       - Пойдем перекусим, Леви, - Эрвин похлопал по плечу, отвернулся к писуару и расстегнул штаны, - в договоре нет лазеек, которые хоть как-то вам навредят. Я убил много часов, прежде чем выбил из них нужные нам поправки. Тебе не о чем переживать.       - Надеюсь, - Леви устало смотрит на отражение в зеркале, замечая мешки под глазами - хорошо, что он захватил с собой очки от солнца.       - Давай выбью недельку? - Эрвин вжжикнул молнией, нажал на кнопку слива и подошёл к раковине, - отдохнёшь, развеешься?       - Опять полкило? Нет, спасибо. Твои марафоны до добра не доводят.       - Причём тут, - Эрвин оглядывается, говорит тише, - причём тут марафоны? Съезди куда-нибудь, погрей кости, трахни иностранку. Набухайся экзотикой, в конце концов.       - Заманчиво, - тянет Леви, подставляя руки под прохладную воду, и умывает лицо - так становится легче, и проясняется в голове.       - Могу составить компанию, - Эрвин подмигивает, - на Сейшелах есть куча знакомых, хороший отель и обслуживание первоклассное.       - Обойдусь без компании.       Леви вытирает руки, лезет в телефон. Честно? Он не знает зачем.       После вчерашней короткой переписки с Эреном, Леви и сам не знает, чего ожидать. Будет ли у них хоть какая-нибудь кривенькая коммуникация или все? Погасли свечи, завяли помидоры?       Стали импотентами?       Моральные терзания прибавляли головной боли. Да и Эрвиин не дурак - понимал, к чему сводились два плюс два. Вот только легче никак не становилось. Будто сложность жизни Леви крутанули на максимум, и ещё раза три вокруг оси. И пофигу, что крутился не только Эрен в этой свистопляске тревожных мыслей.       Что-то настораживало. Было предчувствие какого-то пиздеца.       - Ты обиделся за утро?       Леви фыркнул, а затем заливисто расхохотался. Да это же целый комплимент, если на тебя, моющегося в душе, дрочил сам Эрвин Смит, к чему обиды? Эрвин удивлённо выгибает бровь, глуповато улыбается, и это выражение лица ему совсем не идёт.       - Ну, с кем не бывает, - отсмеявшись, говорит Леви, - я вот, например, дрочу на Шакиру, и не вижу ничего в это страшного. У тебя свои кумиры, - Леви хитро усмехается, - у меня свои.       - Забавно.       - А ты ждал от меня истерики? Плохой Эрвин Смит дрочил на меня в душе, - Леви делает забавный плаксивый голос, - плевать я хотел.       - А я думал, пригласишь присоединится, - подкладывает Эрвин, переводя дух.       - Мечтай, - отмахивается Аккерман, смотря кафе на карте поблизости. Неподалеку, в трёх кварталах он находит прелестный японский ресторанчик и тычет телефоном Эрвину чуть ли не в лицо, - сюда пойдем.       - Ты уверен?       - Определенно, - Леви потирает руки, - давно не ел рыбу и морепродукты.       - Последний раз, когда ты хотел поесть рыбу, я тебя с того света вытаскивал и тазики только успевал подносить.       - Ага, только не забывай, что мы тогда нажрались до одури, и шлифанули дешёвыми суши с заправки.       Они вдвоем хохочут, вспоминая старые былые времена, когда собирались они группой не на студии, а в старой квартире Леви. Как ели Доширак и дешёвые сосиски, копя Ханджи на новую гитару.       Как работали днём, а вечером, уставшие, шли на репетиции и пели каверы в местных пабах.       Как травились дешёвой шаурмой, как напивались и засыпали в ванной. И все это кажется таким далёким, будто и не было вовсе.       А теперь у каждого свои дела - после репетиций сложно собраться и отдохнуть вместе, то семья, то работа.       У Леви вот зависимость на зависимости. А у Эрвина способы эти зависимости подпитывать.       Так и живут. Еле дыша.       Ресторанчик оказывается неплохим, рыба довольно таки свежая, чай приемлемый, а вид из панорамных окон шикарный. Леви наслаждается едой, убирает от себя подальше мидии и передвигает тарелочку с угрём. Раньше они с Ханджи дрались за суши с угрём, а сейчас тишь и благодать. Вполне достаточно тех нулей, что обитают на карте, чтобы заказать себе целого, а не довольствоваться обрезками.       Они едят в тишине, лишь изредка сталкиваются палочками в одной тарелке и тихо хихикают. Наверняка, они похожи на парочку со стороны, но это напускное. Взаимная неприязнь переросла в крепкую дружбу, сегодня, вон, вообще в подглядывание и дрочку.       Будто Эрвин не шел по ступеням, а перескакивал их.       Но Леви знает, что двери все равно закрыты. Как бы Эрвин не пытался.       В такси Леви засыпает. Подкладывает пальто под голову, спит беспокойно. В аэропорту его снова укачивает, как младенца, и весь перелет у него проходит словно в тумане.       Дома он неспеша разбирает вещи и думает над ответом Смиту - тот продублировал смской вопрос о отпуске.       Леви выбирает море.

***

      На море далеко не сезон, и Эрвин предлагает снять всем домик у озера - прямо как в фильме ужасов. Осталось только повернуть не туда и забрести на заброшенную избушку на курьих ножках, да к ведьме в котел.       Леви скептически смотрел на посиделки у костра - комары его не привлекали, но Ханджи запела свою песню о том, что природа - источник вдохновения, да и вообще, можно вкусно поесть, да на гитаре поиграть.       Леви бережно упаковывал акустику в чехол, складывал в стопки теплую одежду, а позже разошёлся на паранойю и вовсе начал складывать то, что пригодится ему для выживания. А кто знает, вдруг и правда на курьих ножках тот коттедж.       Подъем был ни свет ни заря, а потому Леви прилёг под свет прикроватной лампы, скрутился калачиком и пощёлкал пультом. Найдя ужастик про заброшенный дом, Леви замер и выключил телевизор, едва не бросив в него пультом для надёжности.       А утром зевал громче всех, ворчал больше обычного, потому как проворочался до самого утра. А когда бодрый Эрвин ввалился с карамельно-мятным латте, Аккерман был готов проклясть все на свете.       И сейчас, стоя у машины Ханджи, он грел руки о стаканчик из Старбакс и ёжился от утреннего холода. Эрвин погружал вещи в авто, Ханджи протирала лобовое стекло, Моблин сидел в машине Зоэ и сверялся с навигатором. Путь предстоял неблизкий.       В машине Эрвина стояла тишина - Майк, его жена Нанаба и дети мирно спали, а потому Леви ждал ад - ехать с болтливой очкастой. Ханджи не затыкалась ни на секунду. Вещала о прелестях походов, рассказывала истории из детства - в общем, задавала бодрости в худую тушку Леви, хотя они даже завести машину не успели.       - А, ну и заедем за моим гостем, - Ханджи улыбнулась, садясь в машину. Леви не стал допивать кофе, просто выбросив стаканчик в урну. Толку от него не было совсем - он пил кофе ради вкуса. Бодрости оно не давало, только помогало хорошо уснуть.       А потому он без стеснения растянулся на заднем сидении и пообещал адские муки всем, если Ханджи продолжит болтовню в машине. Мобиль понимающе кивнул, а вот Зоэ насупилась и обидчиво отвернулась. Успеет поговорить, когда они приедут.       Спал Леви все равно беспокойно - снились кошмары разного сорта и цвета про заброшенные дома-убийцы, а потому он часто просыпался, слыша тихие разговоры.       А когда его голову переместили на что-то мягкое и теплое, он уснул беспробудным сном, даже не слыша разговоров в машине.       - Когда спит, ну прям ангел, - Ханджи умиленно посмотрела в зеркало заднего вида, - правда, проснется же, гад, - она фыркнула.       - Да ладно вам, Ханджи.       - Я же говорила, со мной лучше на ты. Я не такая старая, Мобиль, скажи.       - Да, не стесняйся.       В машине было тепло и комфортно. Виды за пределами авто добавляли атмосферы и уюта, каждый начал делится историями о походах и в них лидировала, конечно же, Ханджи. Эту женщину порой не заткнуть.       Проснулся Леви от тихого шипения, но не придал этому значения, и обнял теплые ноги, прижавшись щекой и ловя тепло. Под его головой заерзали, но как-то неуверенно и осторожно.       Открыть глаза стоило огромного труда. Осознать, что он спал на ногах Эрена - ещё больше.       - Доброго утра, - начал неуверенно Эрен, легко улыбнувшись, - хотя, уже, скорее, дня.       - Ага, - Леви отчего-то стало совсем неловко, он наспех поднялся, потягиваясь насколько возможно в машине, и потирая глаза. Выспаться ему особо не удалось, но все же он чувствовал себя намного лучше.       - Меня Ханджи пригласила, - ответил на не заданный вопрос Эрен, поправляя одежду, - Я и сам не особо хотел, но ты же ее знаешь.       - Знаю, - Леви кивает, потому как знает - против Ханджи, как против лома, нет приема. Он окончательно просыпается, разминая затёкшие конечности и смотрит в глаза, - хорошо, что ты приехал.       В машине воцаряется многозначительная пауза и Леви готов поклясться, что эту тишину можно ножом резать. Леви думает о том, что рад видеть Эрена не смотря на произошедшее.       Эрен не понимает, о чем думает Леви и просто боится пошевелится. Будто он укусит, сожрёт с головой за все сделанное.       Как два дурака.       Первым отмирает Леви - он осторожно кладет ладонь поверх ладони Эрена, словно пробуя и изучая. Кожа мгновенно покрывается приятными мурашками, а по венам кровь начинает бежать быстрее, ускоряя сердце.       Комфорт. Лёгкость.       Он осторожно касается кончиками пальцев лица, легонько проводит линию от щеки до подбородка, заглядывает в глаза и на секунду умирает. Едва не задыхаясь, Леви передвигается ближе, ему любопытно, словно он сейчас откроет все тайны мира, стоит лишь протянуть руку.       До поцелуя считанные сантиметры, лица так близко, что на коже чувствуется чужое дыхание. Эрен не двигается, лишь нервно облизывает губы и наблюдает.       И хочется, и колется.       Ситуацию спасает (или убивает?) Ханджи, которая полезла в машину за сумкой. Она сделала вид, будто не заметила отпрянувших друг от друга Эрена на и Леви, спокойно взяла нужную вещь и, сказав громко, что Леви ещё спит, захлопнула дверь.       Леви рассмеялся. Давно такого не было, чтобы его прикрывали друзья. Он вспомнил случай из детства, похожий, и не удержался.       - Прости, - Леви вытер слёзы, смотря на ошарашенного Йегера, - это так... по-детски.       Эрен впитывал все, что сейчас видел, как губка, а иначе - когда он ещё увидит, что Леви так смеётся? Заразительно, тихо, но при этом звучно.       Эрен был словно жадный, ненасытный монстр - его глаза запоминали каждый жест, каждое движение Леви, чтобы потом напомнить о себе среди ночи, или воспроизвести из памяти в одинокие минуты.       Леви уже не смеялся.       Он передвинулся как можно ближе, сократив расстояние до минимума, впечатываясь губами в чужие, словно это был их последний поцелуй. Словно Леви и правда вот-вот сожрёт Эрена. Йегер не остался в долгу - обнял, прижал к себе ещё сильнее и углубил поцелуй.       Их захлестнул огонь, они словно спрыгнули вместе в пропасть - за руки, рядом. Словно нет больше ничего вокруг.       Эрен тянет за волосы, не сильно, но крепко, и Леви подставляет шею, лицо для поцелуев.       Он осознает, что правда скучал.

***

      Когда вся шумная компания перебирается во внутренний дворик коттеджа, каждый занят своим делом - Ханджи и Нанаба готовят стол, режут салаты, Эрен взял на себя заботу о сорванцах Майка - тот жарил шашлыки, обсуждая что-то с Эрвином. Мобиль помогал девушкам, один Леви выделялся своей ленью. И дело даже не в том, что он ничего не хотел делать.       Для него дел, кроме как развлекать толпу, не осталось.       А потому, он настраивал гитару. Пробовал снова и снова, крутил колки и наигрывал одну из знакомых всем мелодий, чтобы проверить на слух.       А позже, вдохнув поглубже ещё теплого, пахнущего осенней листвой, ягодами и сыростью, воздуха, прикрыл глаза и начал играть. Играл песни, знакомые каждому - классику гитарно-дворовых, иногда что-то из их репертуара.       А позже и вовсе попросил не беспокоить и ушел на крыльцо - в кресло рядом со столиком.       Слова сами вырисовывались на бумаге, словно Леви и не нужен сейчас вот здесь, в эту минуту. Словно за него уже все решено и ничего не остаётся делать, как быть ведомым за одной простой мыслью.       Через все бескрайние просторы космоса, через галактики, вселенные. Через все, что есть в этой чертовой жизни.       Он зависим.       Он остервенело пишет, зачёркивает и снова исправляет, пока лист не превращается в сплошное бело-синее месиво из строк и каракулей. Он сейчас словно маньяк, псих, бешеная собака - он пугает, когда его с головой захлёстывает вдохновение. Он хватает гитару, вытаскивает из кармана медиатор и взрывает первые звуки мелодией. Он играет жадно, страстно, искушенно, словно это не дерево со струнами, а самая желанная женщина на свете.       Во внутреннем дворике все замолкают - таким его видели лишь единицы, а потому становится не по себе, дети вдруг прячутся за Нанабу, Ханджи ойкает, но сразу же успокаивается.       Мелодия, красивая, но в то же время ужасающая, льется со струн гитары, и Эрен на мгновение закрывает глаза. Если так звучит то, что на душе у Леви - то паршиво. Плохо, максимально ужасно и больно.       Только одна рожа горит радостью, да что там, словно солнце, ослепляет всех вокруг. Эрвин Смит - стоит руки в боки, торжествуя и предвкушая.       И выглядит это омерзительно, хуже, чем опарыши, которые доедают труп.       Леви молчит, он просто играет, остервенело истязая струны. Он увлечен так, словно это последнее, что он может сделать.       А потом удивлённо смотрит на застывшие лица, когда откладывает гитару в сторону.       Он не просит одобрения, не спрашивает о том, понравилось или нет. Он просто выплеснул все, что накопилось и наконец-то обрел, хоть и шаткое, но равновесие. Пожав плечами, он складывает пополам лист бумаги и кладет его в карман.       - Великолепно, - Эрвин едва ли не рукоплещет, все поддерживают его, но не так лживо, как Смит.       Леви усмехается, притворно кланяется, берёт гитару, сигареты и идёт в сторону небольшой рощицы - коттедж был расположен в живописном месте недалеко от озера, которое виднелось за редкими молодыми деревьями.       Ноги утопают в сухой траве и ковре из желто-оранжевых листьев, Леви ступает осторожно и, выйдя на берег, он охает. И вправду, красиво и вдохновляюще.       Озеро, обрамленное кольцом деревьев, с прозрачно-голубой водой, стая уточек, что плавала недалеко от песчаного берега и запах осени. Что может быть лучше?       Недалеко от берега нашлось старое поваленное дерево, на которое и присел Леви, чувствуя, как мысли уходят прочь, и остаётся только заполняющее теплотой удовольствие от созерцания картины перед собой. Он вдыхает прохладный воздух и чувствует облегчение.       Возможно, он заболел. А возможно, он наконец был тем, кем должен быть - собой.       Без пафоса, без колких фраз и едких шуток. Без постоянного сосущего ощущения пустоты внутри.       Ему казалось, что он вырос, прогрессировал.       Или все же казалось?       Он закуривает, осматривает пейзаж и понимает - вот она, жизнь. Красивая, умиротвореная, без суеты и гонки за первенство в своей головушке.       Только тишина, шум воды, кряканье уток и ветер, шелестящий в листьях.       Тушит сигарету о ботинок, перебирает струны и тихо мурлычет себе под нос.       - Осень и алкоголь?       Эрен садится рядом, едва не касаясь логтем грифа, и Леви кивает. Он написал ее для Эрена, но теперь даже не уверен в этой песне.       Словно крик отчаяния, не иначе.       - И я не знаю, как мне удержаться на высоте, на высоте, - Леви задумчиво поет в полголоса, совсем наплевав, что звучит сейчас жалко и безнадежно.

***

      Ужин проходит шумно - разговоры не смолкают ни на минуту, Леви впервые за долгое время отдыхает душой и телом, попивая из стакана компот, вместо вина, не испытывает чувства вины перед кем либо за свои выходки.       Да и вообще, впервые за долгое время искренне смеётся.       Эрен вливается в коллектив как свой человек, даже Эрвин, что терпеть его не может, на сегодня принимает правила игры и не бросается ядовитыми высказываниями в его сторону.       Гармония.       Не иначе как ретроградный Меркурий случился. Эрвин рассказывает истории с туров, шутит на тему того, что в поездах спать, словно на плоской женщине. Леви думает, что Эрвину пора завязывать с тем, что он курит.       Еда потрясающа на вкус, но у Леви почти нет аппетита и потому, он съедает понемногу, как воробушек, свою порцию, и сидит лишь немного возле костра. Они играют несколько любимых песен, немного обсуждают планы на будущее.       Леви уходит рано - он все же не очень выспался и чувствует себя приятно-уставшим. Ханджи провожает друга до комнаты, обещая проследить за Эрвином, и Леви спокоен.       Сон никак не идёт, Леви погружается в мир музыки, надев наушники. Он включает случайный порядок, изредка пропуская песни, которые не нравятся.       Его голова забита мыслями о Эрене, о ситуации, о прощении.       И вроде бы он готов его простить - да, Леви злопамятен, но не настолько, чтобы таить обиду до самой смерти. Чтобы едко высказываться, поливать грязью и портить жизнь.       Его не так воспитывали.       Да, возможно он и относится предвзято к теме соулмейтов, да и прочел немало на эту тему, но думал, что все же стоит смириться и жить дальше.       Леви откидывает лёгкое одеяло, выключает кондиционер и залезает на подоконник - хочется курить. Музыка, томная и мелодичная, располагает к любованию звёздами, но Аккерману совершенно не хочется выходить наружу, где шумная Ханджи едва ли не кричит на всю округу, вопя от радости, когда рассказывает историю.       Мрачный Эрвин издалека кажется ожившей статуей из мрамора - движения замедленные, тягучие, он словно робот. Определенно пьян.       Эрена среди компании нет, и Леви не хочет оглядываться. Он уже знает, что Йегер в его комнате.       А потому вытаскивает один наушник, усмехается, когда слышит обрывки фраз.       - Прости, я думал ты обиделся, потому не говоришь, - Эрен смеётся, осознав свою глупость, и медленно садится на краешек кровати, - а ты просто был в наушниках.       - Ты что-то хотел?       Леви сам не понимает, почему тон такой резкий, вопрос такой грубый, но поворачивается и все же смотрит в глаза. Эрен непробиваемая стена, он почти не реагирует, разве что краешек губ дёргается, делая улыбку чуть тусклее.       Леви не понимает, почему он превращается в грубого, неотесанного мудака рядом с Эреном и не важно, в каком он состоянии - трезв или угашен. Словно кто-то переключает в его голове состояние нормально Леви на неадекватного.       И этому, возможно, есть причина, но он так и не смог понять ее.       Хоть и подсознательно тянется к нему.       - Да нет, - Эрен пожимает плечами, смотрит больше в окно, чем на Леви, и снова пожимает плечами, - беспокоился, наверно. Ты рано ушел.       - Не люблю, когда Ханджи начинает вопить, - он горько усмехается, - её если понесет, то все.       - Да, я уже, - Эрен тихо смеётся, - прошел через это.       - Ты о том ужине?       В голове Леви вспыхивают воспоминания, и он отворачивается. Он не хочет, не может дать себе даже мизерную возможность признать, что Эрен ему нужен.       Но он чувствует,  как задыхается, и одновременно дышит полной грудью рядом с ним.       Аккерман докуривает, тушит о самодельную пепельницу и спрыгивает с окна, закрывая его. Откуда-то возникает неловкость - Эрен в его спальне, ночь, они наедине. И сейчас внутренняя слабость ощущается, как никогда.       Осознание приходит, как снег на голову - все, что между ними было, было только под кайфом.       Трезвые они почти так не общались.       Эрен тоже чувствует повисшее между ними напряжение, он думает, под каким предлогом остаться, но понимает - ему нужно уйти.       А Леви не знает, что сказать, чтобы Эрен не уходил.       Два дурака, которые стоят друг друга.       Леви забавно, страшно и до одури смешно, что они два взрослых человека ведут себя, как детишки в песочнице.       Искра, буря, игрушки.       - Ну, с тобой все в порядке..., - начинает было Эрен, мнет пальцы, словно девочка перед признанием. Но Леви не смешно, ведь он испытывает нечто подобное - начинает ныть в животе от волнения. И куда подевался уверенный в себе Леви, который остановит коня на скаку? Эрен мечется глазами в поисках отговорки, - ну, в общем, я...       - Не в порядке, - выпаливает Леви на одном дыхании, закрыв глаза, - я не в порядке.       И это просто испанский стыд, это кринж, как говорят школяры, это ужас вселенского масштаба.       Неловкость между ними можно резать ножом на порционные куски и подавать под соусом из красных, как в аниме, щек. Докатились, допрыгались, донюхались.       Эрен вскакивает и порывисто обнимает, прижимая голову Леви в районе своей шеи. Его сердце колотиться, как бешеное. Руки Эрена повсюду - гладят спину, перебирают волосы, они словно живут своей жизнью, обволакивая и прижимая как можно сильнее.       Леви несмело обнимает в ответ.       Внутри словно сверхновая взрывается, словно он принял килограмм, словно он выступает перед миллионом людей.       Словно их только двое в этом мире.       Леви задыхается от чувств, ему тяжело, но одновременно приятно. Эрен теплый, в его руках ему комфортно.       Он совершенно не замечает, как они добираются до кровати - Леви укладывают осторожно, бережно, будто он хрустальный и одно неловкое движение - разобьётся вдребезги. Укрывают одеялом, выставляют комфортную температуру на кондиционере.       Сам Эрен ложится на самый край, поверх одеяла, не нарушая личных границ. Он излучает безопасность, комфорт, но внутренний едкий голос Леви напоминает о том, что Йегер крыса, враг. Леви отметает в сторону эти мысли, наслаждаясь приятным моментом.       Эрен касается его щеки, без страха и сомнений смотрит в глаза.       - Я люблю тебя.