Скажи ему 'прощай'

Была долгая пауза, она не знала, что сказать, ибо кто ожидал такого развития событий… — Гуань, мне очень жаль, — неожиданно слышать от неё такие слова, меня посетило чувство, будто наши отношения, как раньше, стали дружескими: как впредь спокойны облака, а ветер тих, и она искренне утешает меня. — Но пожалуйста, не мог бы ты… И в следующую секунду все вернулось на круги своя. — Не переживайте, я не скажу Цинъянь, — спокойно перебил её я. Повесив трубку, я какое-то время тупо стоял посреди оживленной улицы, не сразу осознав, что пора возвращаться домой. Хотя мы с Цинъянем теперь просто обычные соседи по комнате, и тем более он не часто захаживал, как никак у него теперь был любимый, но для меня эта квартира стала единственным местом к которому я чувствовал привязанность. Без преувеличения могу сказать: это мой дом.

✷ ✷ ✷ ✷

Мы с Цзи Цинъянем любили друг друга. Сначала мы были просто соседями, потом прожили вместе пять лет, но из-за несчастного случая у нас опять дружеские отношения. В общей сложности четырнадцать лет. Он был художником-романтиком, и за все эти годы он практически не поменялся. Он был живым и жизнерадостным, как и краски которые он обычно использовал в работе он был теплым и ярким. Его мазки были хаотичными и резкими, а картины полны энергичности. Я же учился на архитектора, и чаще всего я рисовал чертежи и замерял параметры. Каждый штрих должен быть рассчитан до миллиметра. Казалось будто мы две противоположные стороны одного целого — искусства — впрочем мы и внешне были похожи, но наделены разными судьбами. И ещё кстати, мы оба альфы. Он на четыре года младше меня. Мы познакомились в средней школе — он был переводным студентом. Сначала я думал, что он омега, ибо на вид казался очень хрупким, как фарфоровая кукла, но особенно привлекли меня тогда его ясные и добрые глаза цвета персика. «Вот бы он был моим омегой,» — подумал воодушевленно я. Мой пол проявился раньше, чем у остальных, и я был стопроцентно Альфа. Моя семья воспитывала меня в строгости, и у меня не было никакого интереса к Омегам, что уж говорить про отношения. Появление в моей жизни Цзи Цинъяня наполнило жизнь новыми красками, а сердце сладостным пением. Я впервые захотел кого-то обнять. Я немало сил приложил сблизившись с ним, даже мой старший брат участвовал в этом, часто балуя и заботясь о нем. Я ещё убеждал Цзи Цинъяня в серьезности моих намерений — мне верили: и Цзи Цинъянь, и его матушка. Она поддерживала и приветствовала тогда мое участие в его жизни, да и мы сами как никак ладили. Тогда я летал на своем мыльном пузыре первой любви, ожидая с нетерпением, проявления пола Цзи Цинъяня. У Цзи Цинъяня было слабое здоровье. Я рано заметил, как быстро он то простывал, то схватывал несварение желудка. Хотя он особо не реагировал на мой запах, до проявления пола, я все равно неосознанно распространял успокаивающее альфа-ферамоны, надеясь, что от них станет легче. Однажды, когда Цзи Цинъянь снова заболел, и его матушка в очередной раз сидела у его кровати, она впервые рассказала о его недуге. Наследственно-приобретённое феромонное расстройство. Он получил его из-за своей матери. Когда-то давно она была бетой, но не желая мириться с судьбой второсотного, она нашла нелегальный способ стать Альфой. Но только после введения инъекции узнала, что беременна Цинъяняем. Теперь она Альфа, но дети часто за родителей оплачивают грехи. Так Цинъянь и поплатился за её амбиции здоровьем. Я смотрел на неё холодным и обвиняющим взором. Закрыв глаза, она проигнорировала мой пристальный взгляд, и спокойно сказала: «Пока проявляется пол Цинъяня, ты можешь оставаться с ним, успокаивать своими феромонами, для блага моего сына.» … А тогда мы все были твердо уверены, что Ци Цинъянь омега или, на крайний случай, бета. Но Цинъянь в средней школе отличился от других. Он оказался Альфой.