падение в рай

Мы совпали с тобой, совпали

в день, запомнившийся навсегда.

Как слова совпадают с губами.

С пересохшим горлом — вода.

И навечно совпало с нами

это время в календаре.

Темнеет очень быстро. Пока Чимин садится на электричку, пока она доезжает до дома, на город опускаются сумерки. Такие красивые сумерки, со звёздами, чистым небом и ветром, колышущим ещё голые ветви. Этим вечером нужно только наслаждаться. Что и делает мужчина, пробираясь через темноту к своему дому. А дома его не покидает ощущение беспричинной радости и возбуждения. Как какой-то приступ, который невозможно прекратить. Обычно после тяжёлого дня, а уж тем более пятницы, Чимин в первую очередь валится на кровать. Но сейчас он не может даже присесть. Его ноги двигаются сами по себе, из-за какой-то невообразимой силы, и таскают его в разные стороны из комнаты в комнату. Внутри него тоже не всё в порядке. Это можно сравнить с чем угодно. С приступом тревоги, когда сердце не на месте, а по лёгким скребут несколько необычно острых ножичков. И с ослепительным от радости событием, которого ты ждал целый год. В нём пляшут гормоны. В нём играют эмоции, а он совсем не может разобрать их на составляющие. Там намешано много всего — хоть бери книгу и подбирай каждому название. Есть у него одна догадка, почему организм пребывает в таком экстазе. Очевидно, что над его телом потешается и сердце, и голова. — Он мне нравится, — говорит себе под нос Чимин, сразу же меняя направление движения. — Он мне нравится! Это единственное о чём получается думать. Он ехал с этой мыслью в поезде, он сошёл с ней на перрон. Чимин крутил её, пока добирался по знакомым улочкам до дома, и теперь не может выкинуть из головы и здесь. Это идея-фикс. Самое главное, что теперь происходит. И, кажется, ничего не изменится, пока Чимин не подтвердит своей голове существование этого самого «его». Мужчина останавливается, заставляет себя сесть на кровать и достаёт телефон. Там самый настоящий склад. Целая сокровищница, если ничего не удалять из галереи. А Чимин ничего не удалял. Поэтому сейчас он очень быстро попадает в бесконечное количество фотографий, сделанных за время путешествия. Почему-то ему казалось, что их должно быть меньше. Но каждый день, спасибо, что не каждый час, у них есть фотографии. Там и простые пейзажи, места, где они побывали и которые захотели оставить хотя бы в памяти телефона. Там и самые изысканные блюда, которые они ели, в виде лапши, фастфуда и закусок. И просто детали, которые приходилось ловить на ходу. Пробежавшая мимо кошка, дерево, незнакомец в интересной шляпе, комната с красными шторами. Но больше всего Чимину интересно не это. Больше всего Чимину хочется увидеть Чонгука. А в галерее его не так уж и мало. За последние дни поездки так точно. И мужчина начинает непроизвольно улыбаться, рассматривая удачные и не очень снимки, где показывается размазанное лицо парня. Чонгук на фоне местной достопримечательности: стоит, горделиво задрав голову, как будто даже не замечает, что его снимают. Или Чонгук очень довольно ест завтрак. Чонгук лежит, Чонгук смеётся. Чонгук думает. Чонгук выглядит так, будто за камерой находится самое прекрасное существо на свете. Фотографии не только запечатлевают момент. В них копится и атмосфера, и уют, скрытый за рамками. Они прямо-таки сочатся теплом проведённых дней, теми чувствами, которые были испытаны за неделю. Ему нравится, как в деталях заключаются его воспоминания. Смотря в телефон, Чимин помнит не только событие. Он помнит, какой тогда был воздух, какие у него были ощущения. Как пахло вокруг, какой был свет. Насколько мужчина был переполнен до краёв забытыми эмоциями и как человек рядом их восполнял. Чимину не трудно погрузиться в фантазии. Это единственное, что он может сделать вместо того, чтобы носиться по дому. Он валится на спину, хватает подушку и прижимает её к себе. Какой могла бы быть их жизнь, если бы сейчас они были вместе? Чем бы они занимались, кроме работы? На что это было бы похоже? Мужчина представляет их совместный быт. Как он бы мог выкроить время, чтобы готовить вкусные ужины на двоих и экспериментировать с продуктами. Ему ведь на самом деле нравится готовить, только времени на это катастрофически не хватает. А Чонгуку очевидно очень нравится пробовать новые блюда, изучать интересные вкусы. Они могли бы листать рецепты, выбирать понравившийся, а потом после приготовления пробовать его на вкус и оставлять галочку, если будет безумно вкусно. Или они могли бы каждые выходные ходить на свидания, чтобы отвлечься от рутины будних дней. Выбирать из числа мест, в которых они никогда не были и из занятий, которые никогда не пробовали. Могли бы изучать афиши кино, ходить на выставки. Ездить в походы и ходить по ресторанам с необычной кухней. Они могли бы так много сделать дома. Даже никуда не выходя, просто отдыхать. Чонгуку надо столько всего показать. Вытянуть его руки и положить в них гору непрочитанных книг, комиксов. Подарить миллион неизведанных Вселенных, которые несомненно вызовут восторг. А Чимин будет за этим просто наблюдать. И наконец спрячется от состояния постоянной тревоги и усталости. Им можно будет даже ничего не делать. А просто сидеть рядом и смотреть друг на друга, словно они не умеют говорить. От этого уже будет хорошо. От этого мир превратится в правильный, настоящий. Полноценный. Чимина кроет от этих мыслей. От того, что он знает человека, с которым ему будет на сто процентов комфортно. Он может быть больше не в одиночестве. Он может больше не пребывать в небытие. У него в мыслях есть тот, кто сможет его дополнить. Так, чтобы Чимин смог почувствовать себя полноценным человеком в мире, где неполноценность карается несчастьем. В мире, где любовь является зависимостью, он может быть самим собой и просто чувствовать. Рядом с Чонгуком ему не придётся меняться. Ему не нужно бороться, не нужно много говорить и ловить с неба звёзды. Чимин просто может жить и наслаждаться этой жизнью. Ведь они похожи. И оба жаждут одного и того же. Спокойствия и умиротворения во всемирном хаосе. Что насчёт времени? Теперь Чимину кажется, что оно было необязательно. Они могли не расставаться, больно и тяжело. А могли и дальше находиться рядом, плечом к плечу. Чимину не нужно было проверять свои чувства. Через неделю одиночества они не изменились. Они сформировались ещё тогда, в поездке. Только теперь обросли глубиной и осознанностью. И дальше они бы только укоренялись, превращаясь из влюблённости и любви в судьбу. Чимин встретил Чонгука в нужном месте. А Чонгук Чимина в нужное время. Тогда, когда этого требовали обстоятельства. Если бы Чимин не зашёл в тот день в магазин, ничего бы у него сейчас не было. Неудача за неудачей, недосып за недосыпом. И он бы провалился куда-то далеко-далеко. Если бы Чонгук не сидел бы так долго на велосипедной парковке, разговаривая со звездой, он бы так и не понял, что мир совершенно замечательный, если ты исследуешь его с правильным человеком. Поэтому Чимину нужно его найти. Вернуть обратно в свою жизнь, чтобы восстановить баланс. Вместе с мыслями утекает и время. Чимин смотрит на часы, стрелки которых медленно приближаются к полночи. Да, уже, конечно, совсем поздно. Но он не сможет просто так лечь спать, отложить всё на завтра. Мужчина поднимается с кровати, натягивает на домашнюю одежду куртку и выходит из дома. Не тратит ни секунды, чтобы выглядеть презентабельно. Его просто ведёт вперёд, навстречу тому, что он потерял. Кажется, что если прямо сейчас он не увидит Чонгука, то мир разрушится. А вместе с этим появится и страх, и вернётся тревога. — Почему же ты не сказал, куда пойдёшь? И почему не оставил ни единого контакта? — шепчет себе под нос Чимин. Ветер, дующий в спину, подгоняет его только вперёд. А он бродит по району, проверяя места встреч из прошлого. Парень ведь может быть где-то там? Правда ведь? Чимин ведь встречал Чонгука несколько раз возле магазина, Чонгук сам находил его где-то на дорожках между домов. Они никогда не были далеко друг от друга, постоянно находились в одном и том же радиусе. Но теперь становится сложно. Теперь Чимин уже ни в чём не уверен. Супермаркет становится первым местом, куда идёт мужчина. Он заходит внутрь, кружит по магазину, но находит там только кучу продуктов и засыпающего кассира. Тот странно смотрит на него через полузакрытые глаза, не понимая, почему покупатель так резко мечется у него по магазину, обходя стенд за стендом и полку за полкой. — Вы что-то ищите? — спрашивает мужчина сонно, приподнимаясь со своего места, чтобы не упустить Чимина из виду. — Эм, вообще да, — Чимин перестаёт ходить кругами, а останавливается перед кассой, доставая из кармана телефон. — Я ищу парня. Он часто ходил в ваш магазин. Не видели его случайно за последние дни? И показывает мужчине телефон с открытой фотографией Чонгука, где тот стоит возле какой-то достопримечательности. Кассир вглядывается в экран, задумчиво смотрит несколько секунд и качает головой. — Может быть, и видел, — он отодвигается назад. — Мало ли сколько сюда студентов за день приходит. Одного от другого не отличишь. Из магазина Чимин выходит ни с чем. Конечно, он понимает, что сонный кассир вряд ли распознает по фотографии человека, который внешне не отличается от всех остальных. Но у него всё же была надежда, что Чонгук был здесь совсем недавно, что его всё-таки запомнили. Как бы было хорошо, если бы он пришёл и получил чёткое в ответ: «Этот парень? Да, он вышел из магазина пять минут назад и пошёл в ту сторону. Вы ещё сможете его догнать». Но увы, Чимин должен справиться только с помощью своей интуиции. Конечно, сложно отыскать человека, который не оставил обратного адреса. Но Чимин знает не понаслышке, что это не невозможно. Нужно только больше усилий и желания, а дальше всё получится само собой. Силы у Чимина есть, а желания хоть отбавляй. Мужчина подобно сумасшедшему ходит по улицам района, тыкая телефоном в попадающихся ему на глаза прохожих. Те или очень громко отрицают, или говорят, что они вообще не от сюда, или кормят Чимина догадками «может да-может нет», как говорил и кассир в магазине. И он бы отчаялся, если бы для него это не было бы так важно. Возвращаться домой неудовлетворённым без Чонгука не входило в его планы. Но сегодня день Чимина. Ему везёт в тот момент, когда управляющий открывает ему дверь прямо в полночь. Ему везёт и тогда, когда мужчина распознаёт Чонгука на фотографии, кивает и идёт за какими-то бумагами. — Знаю его. Парень с иностранным именем, — он говорит, открывая толстую тетрадь, и листает страницы. — Он работал у меня несколько дней. А недавно пришёл с вопросом, где можно устроиться на хорошую работу, желательно с проживанием. Я направил его в строительную контору. Их общежитие здесь, через два квартала рядом с парком. Можешь поискать там. Все детали указывают на то, что это правда. Парень с иностранным именем, которого мужчина точно узнал. И если Чонгуку всё-таки подошла работа, он может находиться совсем близко. Чимин благодарит управляющего и уносится туда. Плевать ему, что уже очень поздно. Плевать, что его могут послать очень далеко. Ему нужно хотя бы убедиться, что Чонгук именно там, где он думает. Что он живёт и работает в том здании. Что Чимину нужно просто до него дойти. Несколько кварталов для мужчины не помеха. Ноги сами несут его вперёд по дорожке из фонарей. Неважно, что в лицо дует ветер, неважно, что весенние ночи не такие тёплые и уютные. Здание уже высится среди остальных домов и многоэтажек. Чимин видит его невооружённым взглядом и только ускоряет шаг, желая срезать путь через парк. Здесь намного тише, чем на главной улице. Чимин пытается унять дыхание, которое сбилось во время всех метаний. Идёт по асфальту, стуча кроссовками, и смотрит по сторонам. Наверняка днём это место очень популярно. Он ярко представляет солнечный день. Куча парочек проходится по аллеям, вокруг бегают неугомонные дети. Кто-то устраивает пикники, кто-то сидит на скамейках, читая книги. Здесь шумно и весело, а где-нибудь вдалеке играют уличные музыканты, чтобы расшевелить толпу. Это место можно внести в список для посещения. Чимин мысленно ставит галочку, что им обязательно нужно прийти сюда с Чонгуком. И когда Чимин проходит детскую площадку, то ловит ушами скрип качелей. Мало ли ветер их качает. Но его голова автоматически поворачивается на звук, а глаза вглядываются в силуэт. И даже через темноту Чимин узнаёт эту позу, одежду и атмосферу, витающую вокруг. Неудивительно, что Чонгук ищет единение среди деревьев. Он вырос в лесу, поэтому находиться в парке ему проще всего. Чимин может не видеть его лица из-за капюшона, но он со стопроцентной уверенностью скажет, что это парень. Тот по привычке сидит с запрокинутой назад головой, ловя связь с ночным небом. Руки засунуты в карманы, ступни легонько раскачивают качели. Не нужно даже идти до общежития. Вот он, всего в нескольких метрах. Хоть рукой достань. — Нашёл! — Чимин не сдерживает голос, громко восклицает и поворачивает в сторону детской площадки. Широкая улыбка сама расползается по его лицу, а сердце начинает биться ещё сильнее, когда он видит, что Чонгук его заметил. В ту же секунду, едва услышав голос, Чонгук рывком выпрямляется и глазами ищет, откуда идёт звук. Находит очень быстро и шокировано раскрывает рот, видя приближающегося к нему Чимина. На лице так и появляется вопросительное выражение. — Чимин? Ты что здесь делаешь? — Тебя ищу, — мужчина в несколько шагов добирается до парня и становится почти вплотную к качелям, смотря на Чонгука сверху вниз. — И как видишь успешно. И правда. Судьба в очередной раз решила вмешаться, подгоняя их двоих в одном направлении. Если бы не особенное стечение обстоятельств, если бы не желание Чимина «найти» и желание Чонгука «выйти и и подумать», сегодня они бы точно не пересеклись. Но волшебство существует, по крайней мере между ними, раз им так легко найти друг друга, стоит только захотеть. — Мы же договорились, что не будем видеться какое-то время, — произносит всё ещё растерянно Чонгук. — Почему ты? Он никак не ожидал увидеть Чимина, когда выходил на улицу продышаться воздухом после работы. Чонгук собирался снова побыть в одиночестве, снова подумать и насладиться тишиной, которую давал ему парк. Но увидеть над собой Чимина. Он хлопает глазами, осматривая его внешний вид. Домашняя одежда, незастёгнутая куртка, растрёпанные волосы. Грудь, которая вздымается от частого дыхания. И абсолютно счастливое выражение на румяном от холода лице. Интересно, он замёрз? И почему он выскочил из дома в таком виде? Неужели действительно по его душу? Он думает: «Ты же всегда одевался как можно теплее. Тогда почему сейчас не потрудился взять даже шарф». А сам встаёт со скрипучих качель и стягивает с себя куртку. — Не нужно мне, — Чимин, видя то, что хочет сделать Чонгук, мотает головой и отходит назад. Но парень ловит его раньше, чем он успевает сделать несколько шагов назад, и накрывает своей многострадальной курткой, аккуратно поправляет её. — Чонгук, ты в одной толстовке. Забери назад, иначе заболеешь. — Я не заболею, а вот ты — да, — парень убирает с чужого лба мокрую чёлку, приглаживая ладонью. Он так давно его не видел. А сейчас Чимин перед ним, смотри до бесконечности. — Объясни мне. Почему ты выскочил в таком виде? И почему мы сейчас разговариваем, если договорились на время? — Моё время вышло, — довольно быстро произносит Чимин и поднимает глаза на парня совсем близко. — И я устал быть в одиночестве. Ты мне нравишься. Я думал об этом весь вечер и понял, что ты мне нужен. Нужен просто рядом на постоянной основе. Как в путешествии, только им не ограничиваясь. Я не хочу ждать какого-то момента, мне не нужно время. Я хочу просто быть счастливым сейчас. А ты тот, кто делает меня счастливым. Чимин чувствует нетерпение. Он не может совладать с мыслями, потому что они бегут из него быстрее, чем он может всё произнести. Поэтому у него выходят всего лишь отрывки того, что он действительно чувствует. Капли в большом океане тех эмоций, которые он испытывает. Но держать это в себе просто невозможно. Оно льётся через край, оно кипит бурным потоком и вряд ли утихнет даже после того, как Чимин закроет свой рот. — С тобой я чувствую себя настоящим. С тобой мне легче мириться с реальностью. Нет, — он мотает головой. — С тобой моя реальность не серая масса, а яркий красочный мир. Я говорил, что хочу быть с тобой? Если нет, я повторюсь. Господи, я забываю слова. Но я всё думал и думал. И понял, что с тобой мне познавать мир интереснее, испытывать эмоции легче. Просто жить спокойнее. И да. Ты мне нравишься, Чонгук. Вот. Поэтому я здесь. Чимин замолкает, когда у него перестаёт хватать кислорода. Он вдыхает полной грудью, смотря на замершего рядом парня. Тот несколько секунд стоит в ступоре, только поражённо смотрит на мужчину. И его глаза, очень медленно, но подают признаки жизни. Они начинают двигаться, бегать по лицу Чимина, а потом совсем чуть-чуть загораются в темноте. Мужчина ждёт какой-то более понятной реакции, но она такая, какая есть. Поэтому он спешит разрядить обстановку: — И я хотел бы, чтобы ты чувствовал подобное и ко мне, — говорит Чимин, чувствуя совсем немного страха. Может быть, он напугал его своей тирадой? Или запутался сам? — Но не нужно заставлять себя чувствовать что-то, если ты не готов. Это только мои эмоции, ладно? — Да нет же. Чонгук спешит успокоить Чимина, отрицательно мотает головой. Его ступор очень быстро меняется на смущение. Красный цвет полностью охватывает его лицо, а тепло начинает выходить из всего тела. Теперь парню неловко, он прокашливается, не может сфокусировать взгляд на чём-то одном, не может занять руки. — Ты мне тоже нравишься, Чимин, — он говорит торопливо и уверенно. Так, будто это было в нём давно. А потом подтверждает. — И я уверен, что почувствовал это чуть ли не в нашу первую встречу. Очень наверняка, что точно во вторую. Но я попросил времени не просто так. Потому что, м-м. — Потому что? — повторяет за ним Чимин, наклоняясь корпусом вперёд. — Ты же знаешь, какой я. Без роду и племени, — он выпускает тяжёлый вздох высоко в воздух. — У меня нет дома, нет работы, нет образования. У меня за душой огромное ничего. И строить с тобой отношения пока я такой как-то неправильно. Поэтому я выкроил себе время, чтобы заработать себе хотя бы что-то. Чонгук смотрит под ноги, копаясь носком ботинка в земле, и дальше продолжает рассказывать историю, которую Чимин частично уже знает. Как парень решил искать себе работу и отправился к управляющему. Как попросил у него что-то такое, где не нужно образование, но где ему помогут с жильём на первое время. Чонгук рассказывает, и как он начал работать, очень много часов в день, чтобы приноровиться. Как старался и постоянно думал, что однажды встретится с Чимином. Он уже не будет таким. У него тоже будут деньги, тоже будет работа. Чонгук узнает ещё больше про жизнь и не будет таким пустым. Он разберётся с собой и станет нормальным, чтобы любить и себя, и другого человека. Будет обычным взрослым самостоятельным человеком. — Я хотел бы стать «кем-то», прежде чем добиваться тебя, — говорит Чонгук в конце. И поднимает глаза на Чимина. А взгляд всё тот же. На секунду Чимину кажется, что он смотрит так, как смотрел на него в первую встречу. Неловко, с животной осторожностью и доверием. Но потом глаза становятся обычными. Принимают твёрдость, становятся уверенными. Где-то очень на поверхности появляется теплота и нежность. Где-то там внутри Чимин видит то, что сам чувствует в эту же секунду. — Ты уже кто-то. Ты — Чонгук. Самый настоящий человек. Полноценный, интересный в своих мелочах, — Чимин осторожно берёт чужую ладонь в свою, сжимает пальцами. — Ты человек, который заставил меня раскрыть глаза на свою собственную жизнь. Знаешь, как будто перепрошил изнутри. Ты заставил меня вспомнить, что такое чувствовать и что такое любить окружающий мир. Не делает ли это тебя волшебным? Ты такой, какой есть. И в этом своя прелесть. Тебя не определяют твои родители, не определяет твоё положение, образование. Ты сам себя определяешь. Твои мысли тебя определяют. И именно поэтому ты мне нравишься. Сегодня Чимин готов говорить и высказываться. Если это поможет ему не уйти домой в одиночестве, то он будет говорить и говорить, пока небо не рассекут первые полосы рассвета, пока солнце не появится на горизонте и весь город не оживёт. Если это поможет снова зажечь глаза парня, он может всё. Тем более, говорить правду от всего сердца так просто. — И тебе всё равно, что пока у меня ничего нет? — Чонгук выпускает смешок, цепляясь твёрдой хваткой за руку Чимина, и тянет его на себя, чтобы тот упал в его объятия. — А когда меня это вообще волновало? — фыркает Чимин. — Если только вначале, когда меня настораживало, что за странный человек постоянно сидит на улице и воет на Луну. А сейчас? Разве я могу упустить тебя такого? Я же разговариваю с тобой, а не с твоими деньгами. Тем более какие тут деньги, если мы настоящие родственные души. — Тогда спасибо тебе. Чонгук наконец полностью расслабляется. Чимин чувствует это под своими ладонями, которыми бродит по толстовке парня. Значит, у него всё получилось? У них всё получилось? Это наконец такая желанная ими двоими реальность, где нет никаких секретных мыслей? У Чимина всё получилось. Сокровище буквально в его руках. Только больно холодное. Даже самое горячее в мире сердце не сможет согреть, если на улице всё ещё холодно. Чимин отстраняется, стягивая со своих плеч куртку, и надевает её обратно на парня. — Ты точно замёрз, — констатирует он факт, застёгивая молнию чужой куртки. — Как насчёт пойти ко мне домой и согреться. М? — Если бы кто-то надевал шарф перед выходом, я бы не мёрз, — Чонгук шутливо закатывает глаза и толкает мужчину от детской площадки. — Если бы кто-то не думал, что мне нужны его деньги, я бы не выскочил из дома в таком виде, а спал бы сейчас с ним под одним одеялом, — парирует ему Чимин. Все переживания и мысли остаются позади. Теперь можно начать всё с чистого листа, оставив в прошлом всё плохое и забрав всё хорошее. Что-то вроде уверенности в себе, в человеке рядом. Забрав мысль о том, что тёплая рука, которую ты крепко держишь, никуда не исчезнет. Ещё несколько шагов и они дома.

*

Зайти в знакомые стены не в одиночку было приятно. Всё это было не похоже на ту рутину, которую Чимин проделывал сам. Не было усталости, тянущей боли в мышцах и одного единственного желания поскорее отдохнуть. Сейчас мужчина этого даже не заметил. Потому что был занят разговором с Чонгуком и заботами, которые теперь точно волновали его в первую очередь. — Пойдёшь мыться первый, потому что ты замёрз больше, — говорит парню Чимин, укладывая ладони на чужие щёки. От них сквозит румяным морозом. Также, как и от рук Чимина, честно говоря. Поэтому они смело могут посоревноваться в том, кто холоднее. — У меня же нет выбора, правильно? Даже если я скажу, что в ванну первым нужно тебе? Чимин смеётся, заталкивая парня в комнату, и захлопывает за ним дверь. Лучше пусть Чонгук плескается там до белого пара. Мужчине нужно перевести дух. Немного побыть наедине с собой, чтобы собраться с мыслями. Он уходит в свою комнату достать что-то из сменной одежды. А самого колотит изнутри от всех эмоций подряд. Если так чувствуется настоящая любовь, то Чимин даже удивлён. Он-то думал, что его организм не умеет работать на полную мощность, а разум может только флегматично существовать. Сейчас Чимин несколько часов пребывает в таком состоянии эйфории, от которого его просто ведёт. Попробуй приложить ладони к груди. И можно будет услышать не просто стук сердца, а его заведённый бег, как у марафонца. И всё остальное тело в таком же состоянии. Как будто у него есть все силы на свете, как будто он непобедим. Чимин берёт в руки футболку с шортами для парня и, прежде чем зайти в ванную, смотрит на себя в зеркало. На него смотрит, кажется, даже не он. На него смотрит абсолютно счастливый незнакомец, который не может подавить улыбку. А глаза его. Они, оказывается, тоже могут блестеть. Невооружённым взглядом видно, что с ним что-то не так. Или наконец-таки это он настоящий? — Можно, я посижу с тобой? — заходя в ванную, говорит Чимин и располагается на полу. — Это же твоя квартира. Зачем ты спрашиваешь? — Чонгук поворачивает к нему голову, перекатывая воду из одной стороны в другую. Его ноги вытянуты вдоль ванны и лежат на бортике, с волос капает вода. Чимина он завораживает. Ну правда. Кажется, эти мысли будут преследовать его каждый раз, когда мужчина будет смотреть на Чонгука. Парень ловит его взгляд в ответ и только тянет уголки губ вверх, засматриваясь в радужки. Есть в этом взгляде не только светлая сторона. Чимин видит в ней темноту, но такую темноту, которая притягивает только ближе. От такой темноты не убегают, к ней идут навстречу, до неё хотят дотянуться и завладеть. Чимин откашливается и отводит глаза. — Мы могли бы посмотреть какой-нибудь фильм, пока не заснём, — говорит он, теребя край домашней кофты. — Завтра выходной, поэтому потом можно будет вдоволь отоспаться. — Можно, конечно, — кивает парень, водя пальцами по воде. — Но мне всё равно кажется, что я едва смогу уснуть. — М? Почему? Чимин поддаётся вперёд, опирается подбородком о бортик ванны и опускает руку в горячую воду. Где-то там его пальцы встречаются с чужими, переплетаются на несколько секунд, а дальше снова перемещаются по горячей неге. Чонгук скатывается немного вниз, переводит взгляд к потолку и улыбается. — Потому что у меня никогда не было отношений. И я никогда не чувствовал себя так. Как будто ещё чуть-чуть и меня разорвёт изнутри, — он смеётся, пока стены эхом ловят его смех. — Тогда мы оба не сможем заснуть, — дует губы Чимин и вздыхает. — Потому что я чувствую тоже самое. Ты даже не представляешь, как меня сейчас колотит. У меня как будто лихорадка, но я очевидно не болею. И такого никогда не было. Чем ближе я к тебе, тем больше не понимаю, что творится с моим телом. — Ну, ты же был в отношениях. Разве такое не всегда, когда тебе нравится какой-то человек? — Чонгук поворачивается к мужчине лицом. — У тебя был какой-то опыт в любви, а я даже не понимаю, что за чем следует. Что я должен делать? Чего мне делать не следует? У Чонгука такое застенчиво-непонимающее лицо, что Чимин не может сдержать смех. И он не сдерживается, прикрывает рот ладонью и отклоняется немного назад. А что люди должны и не должны, кроме самых понятных вещей? Как будто в отношениях делают что-то невероятное. Но он спешит прояснить, что его смех ни капли не издёвка, а реакция на то, что он находит Чонгука и его незнание очаровательными. — В отношениях люди любят друг друга, Чонгук. Ничего абсолютно сложного. Они проводят вместе время, куда-то ходят, просто остаются дома. Делятся хобби и бытом так, чтобы обоим было хорошо, — он рассказывает. — Я от тебя ничего не требую. Просто будь собой и наслаждайся временем. Только и всего. Не нужно строить из себя героя, гения, кого-угодно. Мне ты нравишься вот таким. Простым, любопытным ко всяким мелочам, которые я могу даже не заметить. Иногда загадочным и интересующимся всем на свете. И делай только то, что тебе хочется. Таков уклад хороших отношений. Чонгук по-умному кивает, впитывая каждое слово. Мотает на ус, записывает детально всё, что сказал Чимин. А мужчина только рад лишний раз рассказать, как правильно и как нужно. Неопытность в романтике не проблема и никогда ей не была. Всему на свете можно научиться. Главное, не усвоить плохие привычки из плохих отношений. Чонгук спрашивает что-то ещё. Про то, что они будут делать дальше, возвращаясь к теме фильмов. Садится в ванной удобнее, ёрзая в уже остывшей воде, и внимательно слушает Чимина, который предлагает ему разные варианты. Комедии, чтобы провести время без напряга. Ужастики, но тогда они точно не уснут. Можно и драму, если не сильно бояться слёз. Или приключения, чтобы начать знакомство с какой-нибудь из Вселенных уже сегодня. Парень слушает очень внимательно, не отрывая глаз от лица Чимина. — А вот тот фильм про девушку и парня. Что там? — он говорит ниже, чем при обычном разговоре. Хотя Чимин пропускает его тон мимо ушей. — Ну, там рассказ из разных временных отрезков, где они молодые и где они уже постарели. И мужчина рассказывает обо всём со своей точки зрения, как они познакомились, начали встречаться, расстались на долгие годы. Понравился? — хмыкает Чимин, вставая с пола. — Можем посмотреть его. Домывайся, а я пока приготовлю постельное бельё и найду этот фильм. Но у Чонгука, кажется, другие планы. Если точнее, они появились несколько минут назад, и он явно специально их не озвучил. Потому что не успевает Чимин встать и повернуться к выходу, как парень обхватывает мокрой рукой его запястье и тянет на себя. Мужчина почти что охает, вопросительно вглядываясь в чужие глаза. Он что, что-то не так сказал? А видит только бесконечность, разливающуюся по всему зрачку. Чонгук смотрит прямо в него с твёрдой решимостью и почти без стеснения. — Я ведь могу делать, что захочу? — говорит парень, и теперь Чимин ясно ловит его тон. Прекрасно знает, что стоит за этой тягучей интонацией на уровне шёпота. И ждёт подтверждения. Хотя бы кивка. — Мг, — только и может произнести Чимин, сам поддаваясь вперёд. Он скучал по этому. И мечтал с того самого дня. Чимин опускается вниз к Чонгуку, припадает к его губам, а тот ловит его в ответ. Парень поднимает руки, давит на затылок и тянет ещё больше, ещё ближе. Чтобы Чимин оказался вплотную, чтобы почувствовал всю искренность его действий, всю грусть от разлуки и радость от их воссоединения. Он уже научился тому, как правильно доносить свои мысли не только словами, но и телом. Чонгук прекрасно чувствует, с каким нажимом и отдачей ему надо целоваться, чтобы они вместе утонули. Потому что Чимин и правда тонет. Если сначала ему показалось, что Чонгук хочет его поцелуй, то сейчас очень ярко кажется, что они здесь не только ради него. Ладони парня быстро тащат его в воду. И кто такой Чимин, чтобы отказываться? Кто он такой, чтобы противиться не только своим желаниям? Уже через секунду он сам перешагивает бортик ванны и оказывается в воде. Шорты намокают очень быстро, за ними домашняя кофта. Но Чимину плевать. Он устраивается удобнее на Чонгуке, поддаётся вперёд и расцеловывает чужие губы до красноты. Раньше эта ванна казалась ему довольно большой. Чимин всегда помещался в неё с удобством. А теперь они вдвоём занимают всё пространство. Он внезапно хихикает, расцеловывая мочку уха парня. — Тебе всегда смешно, когда мы целуемся, да? — бурчит Чонгук, возвращая его взгляд на себя. И щипает за бок, приподнимая прилипшую к коже ткань. — Ай, — ойкает Чимин. — Ну нет же. Я просто подумал, что моя ванна не самая удобная для таких вещей. Не та, что в твоём доме. Целый бассейн. И там было бы удобнее всё. — Мне удобнее там, где меня точно любят. Даже если это самая маленькая ванна на свете, где мой позвоночник будет трещать от боли. А Чимин не может не согласиться. Удобство прямо сейчас его мало волнует. Чонгук словно маленький ребёнок. Он твёрд телом, но постоянно нуждается в ласке. И выставляет себя на показ. Говорит: «Трогай меня везде, мне нужны твои ладони по всему моему телу». И дует губы, когда Чимин специально ставит ладони на бортики ванны, а не на голую кожу. Тогда Чонгук перестаёт его целовать и делает вид, что потолок интереснее всего для изучения. Чимину нравится. Нравится, что они играют в игру, наслаждаются временем, а не вынуждены давиться близостью, потому что так у всех. Чимину не противно ни от холодной воды, в которой плескаются их тела, не противно от мокрой одежды, которая прочно прилипла к его телу. Ему не противно трогать чужое тело и чувствовать под ладонями твёрдые мышцы. Он перекатывается пальцами сверху вниз. Ведёт от затылка по плечам, обводит кончиками каждую косточку. Щипается за ключицу и опускается ладонями на грудь. Чонгук вздрагивает всем телом, глаза подсвечиваются от удовольствия. Ещё немного и мурчание в поцелуй превратится в стон. Чонгук голодает от прикосновений. И Чимин может дать ему всё, что он захочет. Только. — Мы можем плескаться в холодной воде хоть всю ночь, — проговаривает Чимин, стягивая с себя мокрую кофту, и кидает куда-то назад. — А можем делать всё тоже самое только на кровати. М, я просто хочу устроиться удобнее, потому что, кажется, у меня скоро отвалятся колени. Чимин предпринимает попытку встать, но Чонгук делает всё за него. Он толкается наружу всем телом, хватается руками за бёдра мужчины и поднимает его вместе с собой. А потом поступью греческого бога становится на пол и раскрывает двери, направляясь в таком виде в сторону спальни. Не следует говорить, что Чимин какой раз за день шокировано раскрывает рот, крепче хватаясь за чужую шею. Не следует говорить, что с них течёт семь потоков воды, а холодный воздух сразу морозит кожу. — Надо тебя вытереть, — говорит Чонгук, скидывая мужчину на кровать, а сам остаётся крутиться, чтобы найти что-то сухое. Чимин рад бы избавиться от воды и высохнуть. Но в голове появляются совсем другие мысли. Перед ним Чонгук. И если ранее он только мог почувствовать это, то теперь видит воочию. Насколько же тот возбуждён, настолько его, кажется, ничего не смущает. Чонгуку надо найти полотенце, он и не думает прикрыть себя. А Чимин, ну, Чимин. Он пялится. И уже становится не так холодно, да и вода как-то очень быстро испаряется с кожи. И приходит очень чёткое понимание, что они не просто забавляются, целуются и кусаются. У них всё очень серьёзно. Чимину становится жарко, намного жарче, чем было до этого, даже сидя в горячей воде. Он очень естественно, почти рефлекторно тянется к резинке шорт и привстаёт, чтобы стянуть их. Скидывает вниз. Абсолютно невинно кладёт руку на собственный пах, трогает без зазрений совести. Он такой же, как Чонгук. Только мысли у него грязнее и ненасытнее. Чимин думает, чего он хочет. А хочет он многого. Он хочет облапать парня с головы до кончиков пальцев. Хочет ещё много раз поцеловать его, настолько сильно, чтобы забыть своё собственное имя. Чимин хочет ему отсосать. И он умрёт, если хотя бы не попробует. Абсолютно неконтролируемое желание. Наравне с животным инстинктом. Он не гордится. Но поднимается на ноги, хватая отвернувшегося Чонгука за руку, и садит его на своё место. А сам опускается на пол, кладёт голову на чужое колено. — Ты чего? — произносит Чонгук на выдохе, явно опешивший от резкости. — Надо вытереться, иначе заболеем. — Потом, — он отрицательно машет головой, впиваясь взглядом в чужой пах. — У тебя стоит. — Это естественная реакция, — бубнит парень и краснеет, когда как-будто впервые замечает свою наготу. — На тебя. Возможно, она такая всегда, когда мы очень близко. Или когда мы целуемся. Или когда я, может быть, хочу подумать о тебе в одиночестве. — Какой ты разговорчивый, когда смущаешься, — улыбается Чимин, укладывая ладони на бёдра парня. Мышцы тут же напрягаются. — Знаешь, у меня с мужчинами никогда ничего не было. Но у меня есть определённо сильное желание доставить тебе удовольствие. — Мне и так очень хорошо. Прямо сейчас. Чонгук дышит очень и очень часто. Его грудная клетка работает на полную, наверняка и сердце просто дребезжит. Чимин дразнится, в открытую лапает его, сжимая мягкое тело под своими пальцами. Кончики ушей парня превращаются в огоньки, они загораются, а мужчину это только больше раззадоривает. Ему приятно, когда Чонгуку приятно. Но ему будет ещё приятнее дальше. И Чимин опускается вниз, раскрывая губы. Прикасается к чужому члену совсем неумело и совсем немного. Тут же чувствует, как Чонгук начинает дрожать, опуская руки на голову мужчины. Он пищит, чтобы тот прекратил, но сам же отзывается на ласку. Чимин продолжает только с большим энтузиазмом, беря глубже. Двигается вверх вниз, каждый раз пробираясь дальше. Ему нравится. Его не может крыть от ласки для другого человека, но его кроет. Чимин возбуждается только сильнее от того, что Чонгук над ним еле сдерживает скулёж, постоянно ёрзая и выставывая его имя. Он никогда не получал столько наслаждения от того, что отдаёт всего себя другому человеку. А для Чонгука не жалко. — Чимин, Чимин, — он почти что молит. — Поднимайся, пожалуйста, поднимайся. Чимин не слушается. Он продолжает, только больше пачкаясь в слюне. Это словно зависимость, от которой невозможно избавиться. Он становится зависимым от чужой дрожи, от того, насколько Чонгук податлив. Насколько он хорошо звучит, умирая от удовольствия. Пока Чонгук зависим от прикосновений Чимина, он полностью зависим от Чонгука. Чимин хочет, чтобы всё закончилось прямо сейчас. У Чонгука на этот счёт другие планы. — Поднимайся. Это не просьба. Это приказ, на который Чонгук тратит весь свой голос. И он тянет Чимина наверх к себе в объятия, обхватывая руками вокруг тела. Мужчина пытается сфокусировать взгляд на парне и видит его красное мокрое лицо. Глаза слезливо большие, нос горит, губы закушены до следов. — Что? — Чимин говорит заторможено, стирая слюну рукой. — Ты не кончил. — Я не буду, — прорезается хриплый голос. — В одиночку не буду. — Упрямый. — Просто справедливый. Чонгук целует его, падает на спину, прихватывая за собой Чимина. И пока мужчина блуждает руками в его коротких волосах, он стягивает с него бельё. Без стеснения трогает бёдра, мнёт ягодицы. Одной рукой Чонгук оглаживает тело, другой опускается к чужому члену, проезжаясь ладонью от основания к головке. Чимин вздыхает ему прямо в поцелуй, чувствуя, как спину простреливает разряд наслаждения. Он совершенно забыл про собственное тело. Чимин тянется навстречу, копирует прикосновение Чонгука. Они подстраиваются под единый ритм. Слаженно доводят друг друга до желанного удовольствия. Мужчина только больше ёрзает, дышит тяжело и мокнет всё больше. Чонгук дразнится, сжимает ладонь сильнее и расцеловывает чужое лицо. Теперь всё правильно. Комната превращается в сплошной шум. Температура воздуха вырастает, становится невыносимо жарко. Покрывало на кровати сбивается в ком, трётся о чувствительную кожу. Никто не сдерживается. Чимин мычит, пытается сдержать вырывающиеся звуки и не может справиться, потому что Чонгук двигается только быстрее. Очень бесстыдно, как будто сам едва ли не держится, хрипя бессвязный бред мужчине в шею. Удовольствие настигает их одновременно. Как кажется Чимину. Он замирает, теряет возможность дышать и ориентироваться в пространстве всего на несколько секунд. Видит и звёзды, и сотворение мира, и себя, и свою любовь. Может быть, проходит и целая вечность. Но эта вечность стоит абсолютно всего на свете. Чимин умирает и рождается заново. Он приходит в себя, лёжа сверху на Чонгуке. Поднимает глаза и смотрит, как тот тяжело дышит с запрокинутой назад головой. Они склеены удовольствием, липким потом и попытками поймать свой ритм сердца обратно. Чимин двигает руками, поднимает одну и кладёт на плечо парню. Водит пальцами по горячей коже, возвращая себе возможность чувствовать. Видит, как пробуждается и Чонгук. Глаза слезливо-красные, волосы топорщатся ёжиком и уголки губ, тянущиеся наверх. Чимин улыбается и ничего не говорит. Иногда можно побыть в тишине. Никто не украдёт у них эту минуту только для двоих. Времени как такого больше не существует. Есть только он, есть Чонгук. Есть то, что случилось. И есть душа, раздувающаяся от счастья.

*

— Ты не хотел бы, чтобы всё прошло в более романтичной обстановке? — задумчиво бормочет Чонгук с кровати, листая какой-то комикс, который он нашёл на полке у Чимина. — Ну, может быть, с музыкой, при свечах, я не знаю. С подходящей интимной атмосферой. Чимин оборачивается к нему, отвлекается от внезапной ночной уборки. На часах почти четыре утра, а они так и не легли спать. Как ни странно спать и не хотелось. Сначала они валялись, потом мужчина пошёл устранять бардак, который они успели наворотить за время пребывания в квартире. Чонгук же уселся перед книжным стеллажом, рассматривал корешки за годы собранных книг. А потом завалился на чистую постель с одной из них. — По-моему, всё и так было достаточно атмосферно, — Чимин хмыкает и подходит обратно к кровати, падая рядом. — Куча воды на полу, мокрое бельё и одежда. Такое у меня вряд ли когда-то было. Но если хочешь, в следующий раз можем включить телевизор и зажечь свечи. Это же не первый и последний раз. — М, да. В следующий раз хочу пахнущие свечи и шум дождя в лесу на фоне. Чимин заливается смехом, ероша чужие волосы, и переворачивается на живот, чтобы было удобнее смотреть на парня. — Милый ты, Чонгук. А что ещё ты хочешь? Вино на подносе и сырную тарелку? — Да. И тебя, тебя, тебя, — он урчит куда-то в чужое плечо. — Можно без вина, сыра, свечей. Просто вот так на кровати рядом с тобой. И всё. Очень сладко. До безумия, что сводит зубы от безграничного счастья, которое испытывает Чимин. Ему так хорошо просто лежать, просто находиться в одном помещение с человеком и ничего не делать. Просто смотреть на него, ловить улыбку в ответ, просто обсуждать самые по-идиотски смешные вещи, которые кажутся им странными. Реальность кажется совершенно другой. Как будто рядом с Чонгуком включается фильтр. И к этому очень легко привыкаешь. — Я хочу себе новую мечту, — тихо говорит Чонгук, улыбаясь мужчине в лицо. — Какую? Чимин думает о чём-то материальном. Вроде того, чтобы найти очень хорошую работу, купить что-то, заработать на что-то. Но парень двигается ближе, хотя куда уже, обхватывает его вокруг спины. От него так и пахнет уютом, теплом летнего солнца и чистотой цветущего луга. Никакая ароматическая свечка и близко не стоит. — Хочу, чтобы ты стал моим домом, — и начинает хихикать. Чимин целует его в лоб, между бровей. Оставляет губы на носу и щеках. В словах заключена вся сила. Чонгук хочет быть с ним, хочет иметь заботу и завтрашний день. От одного состояния в другое. От нелюбимого ребёнка до человека, которого ценят как никого на свете. От холодного, неуютного хауса где-то в глубине леса до небольшой квартирки, которую смело можно называть хоумом. Где всегда будет тепло, где руки будут раскрываться для объятий после тяжёлого дня. Где рай существует, даже если не молиться каждый день. — Это очень легко сделать, милый, — шепчет Чимин. Как всё на самом деле просто. Чтобы что-то обрести, не нужно карабкаться вверх. Чимин неудачник, который не имел ничего. А обрёл всё в одном человеке. Стабильное счастье совсем рядом, которое тоже нуждается в нём. У него всё-таки получилось сорвать звезду. Одну. Самую прекрасную. И больше ему не надо.