падение в рай

Есть в близости людей заветная черта,

Ее не перейти влюбленности и страсти, —

Пусть в жуткой тишине сливаются уста,

И сердце рвется от любви на части.

Если отлистнуть несколько страниц в календаре назад, можно упасть от того, во что превратилась жизнь. Середина августа. Лето подходит к концу, а жгучая пора ещё раз опускается на город, чтобы напугать всех высокой температурой. На ночь приходится оставлять окна открытыми нараспашку. Одеяло постоянно ютится где-то в ногах, а днём можно питаться только водой и фруктами. Чимин на время тяжёлой жары меняет распорядок на вечерний. Поздно встаёт и поздно ложится, оставляя все важные дела на ночь. Сейчас его жизнь позволяет планам меняться так, как он хочет. Он сам себе конструктор. Солнце достигло своей высшей точки и теперь настойчиво бьётся в окно, чтобы пробудить мужчину от долгого сна. Чимин разлепляет глаза, оказываясь лежащим прямо в лучах. Сонно смотрит на часы и видит, что уже за полдень. А он ещё ничего не сделал. А надо бы. Сегодня важный день. Под ногами скрипят половицы, мужчина уходит из спальни и проходит большую комнату, открывая дверь веранды. Пересаженные недавно в горшки цветы приветливо клонят к нему головы и раскачиваются на ветру. В такое время их не польёшь. Нужно не забыть сделать это позже. Идёт на кухню, чтобы наконец съесть чего-нибудь и набраться сил на остаток дня. У него в голове несколько вариантов завтрака, но стараться не приходится. В холодильнике он находит тарелку с овощами и рис, который нужно только разогреть. В сковородке на плите ютится заранее приготовленный омлет. А рядом приклеен яркий стикер, нагло взятый из тех, которые Чимин использует для работы. «Поешь с утра нормально, соня. Сегодня буду рано». И огромное сердце рядом, старательно выведенное ручкой. Мужчина улыбается, разогревает еду, совсем не тратя на это времени. Уже через пять минут он сможет насладиться прекрасным утром наедине со своими мыслями и тишиной дома. У него наконец-таки тотальное стабильное счастье в жизни. Чимин наконец не думает о том, что будет с ним завтра. Он просто живёт. Живёт абсолютно невероятно, как в мечте, которая никогда не должна была сбываться. Да и не мечта это вовсе. Это теперь его реальность. Стечение обстоятельств, выборов, из-за которых он оказался здесь. Теперь Чимин просыпается от того, что его будят солнечные лучи, а не звон будильника в шесть утра. Иногда в окно стучится ливень, но это не портит его настроение. В дожде теперь тоже есть свой шарм. Его посаженные цветы будут политы, вокруг будут лужи, в которых можно будет найти своё отражение. Или можно будет прогуляться до пляжа, вдыхая абсолютно чистый воздух. Он живёт в тишине своего собственного сердца, не волнуется, что нужно бежать на работу. Потому что вся его работа в компьютере. Важно только не пропускать собственные дедлайны. Чимин теперь занят хозяйством. Мужчина изучает садоводство и покупает семена. Ходит в магазин за продуктами и болтает с местными бабулями о том, какое блюдо можно приготовить из сезонных овощей. Он вообще не спешит. Он, кажется, чувствует каждую секунду этой жизни. И пока не хочет ничего менять. А потом приходит Чонгук, и они могут вместе проводить вечер. Гулять во все стороны городка, готовить ужины друг для друга или не вылезать из кровати. Это абсолютное чудо, что теперь они живут вот так. В другом доме, в другом городе. В новом месте, которое цепляет размеренностью и своей атмосферой. Этот дом достался им словно по волшебству. Такой, о котором они никогда не могли мечтать. В месте, которое идеально подходило им обоим. Такая жизнь началась, когда учебный год подошёл к концу. Класс Чимина сдал итоговые экзамены и попрощался со средней школой. А их учитель попрощался с местом работы, забрав документы сразу же после того, как закончил свои обязанности на этот год. Ему казалось, что если он останется ещё на немного, то застрянет в стенах учебного заведения навсегда. Они с Чонгуком всегда будут жить в хоть и уютной, но маленькой квартире и постоянно будут на работе. Прежняя жизнь показала, что трудности совместной жизни всё же имеются. Просто потому что работа с бесконечными графиками их выматывает, они долго не видятся, а потом вместе падают на кровать, занимая себя только разговорами по душам. У них были долгожданные выходные, но их не хватало. Хотелось больше. Хотелось испытывать молодость во всей яркости, а не собирать её по крупицам, минуя рабочий график и собственные возможности организма. После экзаменов Чимин принял решение. И уволился, решив, что в данный момент жизни он хочет иметь другой путь. Всегда можно вернуться, этого ему никто не запретит. Но пока есть возможность, мужчина хочет пробовать жить по-разному. Чонгук поддержал его, всеми силами подбадривал тогда, когда Чимину казалось, что он совершает очень большую ошибку и подставляет своё собственное «я». Быть прекрасным учителем. Это ведь когда-то была его очень большая мечта. А теперь он собирается искать себя где угодно, только не там. Сейчас Чимин об этом решении не жалеет. В его положении грешно жалеть о чём-то. А потом они вместе решили поискать себе другое жильё, со стойкой идеей в голове, что им нужно переехать. Смотрели очень много и очень детально, искали разные города, части страны. Но идеальнее места, чем это найтись не могло. Чимин не мог поверить своим глазам. А Чонгук говорил, что если они не возьмут именно этот дом, то это будет огромной ошибкой. Они переехали в абсолютно небольшой город, недалеко от того, в котором искали Хану. И в этом городке было всё для них обоих. С одной стороны разлив моря, как будто бы сделанный ради Чимина. Чтобы ходить туда чуть ли не каждый день, валяться на пляже и постоянно плескаться в воде. А с другой стороны лес, сделанный только для Чонгука. В котором они бродили не меньше. Особенно, когда небо накрывали плотные облака. Особенно, когда душа требовала туманной и мокрой атмосферы. А в середине был их общий комфорт. Магазины, парки, развлечения. Они могли ни в чём себе не отказывать. Чимин нашёл себя в небольшом издательстве книг и теперь корпел над разными текстами, погружаясь туда с разгорающимся энтузиазмом и интересом. Чонгук пошёл на курсы флориста, успешно их закончил и теперь каждый день ездил на любимую работу. Они жили. Жили своими мечтами, которые даже не успевали загадать. Счастье бросалось на них, а они с ловкостью его ловили. Не ограничивались невообразимыми целями, не загадывали на будущее. А просто находились в моменте. Занимались приятными делами днём, а вечерами могли пройтись до моря, до лесного массива. Сходить на новую премьеру или поесть где-то в кафе, чтобы не тратить фантазию на ужин. Они жили так, будто завтра вообще могло не наступить. Все эмоции вложить в сегодня. И так каждый день. Хоть у Чимина сегодня и вынужденный выходной, несколько часов он всё же отдаёт на то, чтобы покопаться в рабочих делах. Листать документы под чашку кофе и шум из окна на фоне не так сложно. Тем более пока что заняться ему нечем. Он ленится, но ленится продуктивно, разбираясь в материалах на новый перевод, чтобы дальше не было так сложно. Где-то в два часа дня от бумаг его отвлекает звук открывающейся двери, и в тёплую солнечную комнату заходит Чонгук, весь обвешанный пакетами. По коже струятся капельки пота, а на лице безмятежная улыбка, с которой он постоянно приходит домой. Чимин улыбается ему в ответ, вставая навстречу. Он забирает из рук парня пакеты, аккуратно целуя его в щёку, и следует на кухню. — Сегодня привезли свежие цветы, — говорит парень, и Чимин видит, как он кладёт на стол два букета, начиная распаковывать их из защитной бумаги. — Один я взял для твоей мамы. Надеюсь, ей понравится. А второй нам для дома. Он вкусно пахнет, понюхай. И правда. Чимин не разбирается в цветах настолько детально, чтобы понять что и как пахнет, но точно понимает, что вкусно. Парень вообще часто тащил домой букеты с работы, иногда спасал особенно сломанные цветы, которые уже были не годны для продажи. И теперь дома у них постоянно стоят бутоны радости, которыми Чимин очень любит любоваться. Именно поэтому в один момент своей жизни он решил стать ботаником и высаживать садовые растения. Пока они жили в этом доме, у них была возможность делать на веранде то, что они хотят. А что до первого букета? Чимин кивает, ставя его в вазу подальше от солнца, чтобы он дождались прихода женщины. Его родители наконец созрели для того, чтобы навестить их. Переговоры с обеих сторон шли долго и упорно. Очень много времени мужчина не слышал от родителей вообще ничего. Признание закончилось полуторамесячной паузой, когда ни он, ни мама не звонили друг другу. Чимин понимал, что этот перерыв необходим. Но страх за то, что они больше никогда не поговорят, всё же преследовал его. Отказываться от родителей из-за разных мнений ему не хотелось. Поэтому после ухода с работы Чимин взял в руки телефон и позвонил на привычный номер. Хотя бы просто сообщить о том, что они переезжают. Честно говоря, это был даже не разговор. Это было что-то очень осторожное, попытка обойти особенно острые углы и не поссориться ещё на более долгий срок. Голос женщины в трубке изредка дрожал. Но постепенно, с каждым более частым звонком, она привыкала и расслаблялась. Имя Чонгука, кинутое мимолётно, больше не вызывало паузу на несколько секунд или минут. Мама всё чаще стала употреблять слова «твой парень», «твой мальчик». А сейчас всегда спрашивала, как у него дела. И в августе они всё-таки договорились о том, что родители приедут к ним в гости и наконец познакомятся с тем самым мальчиком, из-за которого Чимин бросил всё и уехал. Именно поэтому уже несколько дней подряд Чонгук не находит себе места. Чимин невооружённым глазом видит, как тот нервничает, как постоянно задаёт какие-то уточняющие вопросы. «Какие цветы нравятся твоей матери? А что можно купить или приготовить на ужин? Твой отец курит, может, стоит поставить где-нибудь пепельницу?». Чонгук пытается сделать всё по правилам. Приготовить ужин, убраться в доме, чтобы вокруг не было ни пылинки. Нарядиться в свою лучшую одежду и стараться изо всех сил, чтобы произвести впечатление хорошей пары. Чимин, к своей печали, списывает это не только на то, что парню нужно одобрение его родителей. Ему в целом важно мнение взрослых людей. Да, Чонгук и сам уже взрослый. Но незаметно для себя просит слова и жесты поддержки, одобрения. Если не получилось с одними взрослыми, хочется, чтобы получилось с другими. И неважно, касается это его постоянных клиентов или родителей собственного парня. Он хочет быть уверенным, что к нему хорошо относятся. Чимин же старательно делает так, чтобы ему было комфортно. Отвечает на все вопросы, говорит что-то в поддержку. Ему одобрение родителей не так важно. Если Чонгук им каким-то образом не понравится, это ничего не изменит. Не изменит ни его отношения с родителями, ни тем более с парнем. Люди не всегда совпадают во мнениях и стиле жизни. А он понял, что главное, чтобы тебе нравилось, как живёшь именно ты. А всё остальное очень второстепенно. — И я не знаю, что сегодня надеть, — бубнит Чонгук, разобрав все продукты из пакетов. Он двигается в спальню. — Мне хочется чего-то праздничного. Но у меня же такого нет. — Вариант надеть просто футболку тебя же не устроит? — спрашивает Чимин, падая на кровать, чтобы было удобнее наблюдать за пыхтениями парня у шкафа. — Ну. Я вообще-то хотел надеть пиджак, — неловко произносит Чонгук и оборачивается, цепляясь пальцами за отросшие волосы на затылке. — Мне кажется, он подходит для встречи с родителями. Вроде и строго, и празднично. — Очень празднично, особенно, когда на улице плюс тридцать пять до самого вечера, — мужчина садится на кровать, отодвигая от себя вешалки с одеждой. — Не старайся ты так сильно, милый, м? Мои родители не накинутся на тебя с гневными оскорблениями, если ты не выйдешь к ним в костюме тройке и не расстелешь ковровую дорожку. — А вдруг? — Чонгук смеётся, хотя в душе понимает, что такая вероятность всегда есть. Он бы хотел так сильно не волноваться. Но родители Чимина для него не просто какие-то люди, которые появятся у них дома один лишний раз. Их мнение — символ того, достоин ли он находиться рядом с мужчиной или нет. Не хочется увидеть гнев, не хочется увидеть ненависть и раздражение. Чонгук хочет понравиться хоть каким-нибудь родителям. Пожалуйста. Парень садится на кровать рядом с Чимином, прячет лицо в его плече. Снова просит его приласкать. Чимин коротко улыбается, притягивая его к себе поближе, и гладит. Гладит очень долго. По голове, растирает ему плечи, обнимает за спину. Сейчас нет ничего страшного. Всё хорошо. Они есть друг у друга, а это самое главное. — Покажем матери наш сад в горшках, и она будет на седьмом небе от счастья, — шепчет ему на ухо Чимин, продолжая гладить парня. — А отцу ты просто так понравишься. Он не придирчивый. — Не может быть всё так просто, — хрипит Чонгук, отодвигая от себя раскиданную одежду, и ложится на покрывало. — Ну почему не может? Ты и так очень стараешься. Ужин, одежда, цветы. Этого уже достаточно, — Чимин целует его в подбородок, трётся носом о шею и замирает в таком положении. — Тем более, тебе вообще не нужно наряжаться. Они тебя увидят — сразу упадут в обморок от того, какой ты хорошенький. Так что не переживай. — Как скажешь. Чонгук переворачивает их на кровати, ложится мужчине на грудь и закрывает глаза на несколько секунд. Это его комфортная зона. Это то, что помогает ему успокоиться после дня, после работы, после собственной головы, которая иногда не даёт покоя. Он слушает биение чужого сердца, подстраивается под него и даёт себе несколько секунд отдохнуть. Всё очень просто. Рядом с Чимином его слабости тут же улетучиваются. Каждому нужно несколько минут слабости в день, чтобы в остальные часы быть самым сильным на свете. Это необходимо. Просто нужно найти то, что восполняет энергию лучше всего. Чонгук нашёл. Чимин тоже нашёл. И каждый сможет найти. Несколько тихих минут заканчиваются, а потом начинается время упорной работы с разделением обязанностей, чтобы точно успеть. Чимин становится у плиты, собираясь сделать ужин. В холодильнике как раз куча продуктов, чтобы точно сделать всё, что он задумал. Чонгуку остаётся привести дом в порядок. Сложить всю одежду на место, убрать налетевшую за день пыль и вымыть пол. Так они точно сделают всё вовремя. — А они точно найдут дорогу до дома? — говорит Чонгук между делом. — Может, их всё-таки надо встретить с поезда? — Не суетись. Я отправил очень точный адрес. Тем более, они же не дети. А мы не живём в джунглях, — хмыкает Чимин, проверяя на вкус соус, и выключает плиту. До приезда родителей остаётся меньше часа. И как ни странно, но они успевают сделать всё, что планировали. И валятся на диван в гостиной, вытирая со лбов пот. Тяжело работать в такую жару. Чимин думает, что было бы хорошо лежать сейчас в море, а не сидеть в жарком помещении. Но всё требует каких-то жертв. — Мне кстати недавно Хана писала. Я не говорил? — он обращается к Чонгуку, а тот отрицательно мотает головой. — Ну так вот, она разобралась с мамой. И со следующего учебного года будет учиться в одной школе с Ёнджуном. Представляешь, хвалилась, что мама разрешила ей туда переехать. И даже обещала, что будет финансово помогать им, пока они учатся. — Как хорошо. — И она благодарит нас за всё. Мы наконец помогли найти ей смелость в себе и поговорить с мамой по душам. Оказалось, что это не так и страшно, — говорит Чимин и прикрывает на несколько секунд глаза. — Только нужно найти достойную мотивацию, даже если твои идеи самые сумасшедшие. — А она не говорила. Они же с Ёнджуном встречаются? — обращается парень и сам не замечает, как на его лице расползается ухмылка. — Ну, прямым текстом такого признания я не слышал, — улыбается Чимин и легко хлопает Чонгука по плечу. — Стесняется, наверное. Ещё немного и общая школа точно сделает их чувства конкретными. Как в романтическом фильме о первой любви. Неужели и правда у всех них всё хорошо? Неужели, чтобы всего этого достичь им нужно было только перешагнуть через самих себя? Чтобы стать счастливыми, им нужно было только немного побыть сумасшедшими.

*

Лицо Чонгука, когда в дом вошли родители, надо было видеть. Ещё немного и он бы упал прямо там, в коридоре. С него сошёл весь румянец, губы застыли в попытке натянуть приветливую улыбку, а рука, которую он протянул отцу, полностью одеревенела. Словно парень был не человеком, а вышел точно из сказки про Пиноккио. — З-здравствуйте. А это вам, — цедит он почти заученное сквозь зубы, протягивая женщине букет цветов. — С-спасибо большое, Чонгук, — и женщина повторяет c той же самой интонацией. Для Чимина это всё комедия, потому что он едва сдерживает смех, поддерживая парня под руку. Ну не может это быть настолько страшно. Он хочет прошептать ему: «Ну, смотри, они сами тебя боятся. Кто кого ещё съест». Но не может, потому что подходит его очередь приветствовать родителей. Мужчина впервые за долгие месяцы обнимает маму, здоровается с отцом и приглашает их пройти в их скромное, но блестящее от чистоты, спасибо Чонгуку, жилище. — И что, настолько страшно? — он шепчет парню, пока родители проходят и осматривают комнаты. Чонгук тяжёло вздыхает, поправляя ворот расстёгнутой рубашки. Всё-таки не мог он выйти просто так в футболке, сверху пришлось надеть что-то праздничное. Он отрицательно мотает головой. Нет, родители Чимина не страшные. А даже наоборот — очень милые люди. Мама улыбается такой же, как и у Чимина, улыбкой, особенно, когда они оба стесняются. Его отец — не самый разговорчивый, но по глазам видно, что очень добродушный мужчина. И на Чонгука они уже с порога не смотрят, как на врага, который украл у них сына и надежду на будущее. Они скорее рассматривают его очень внимательно, обводят взглядом с головы до ног. А в глазах женщины читается огромный интерес. Родители обходят их дом, заглядывают в спальню, проходят в большую комнату, где совмещены кухня и гостиная. Им интересны детали. Чимин это прекрасно знает. Мама любит смотреть на декор, украшения, поэтому она осматривает их столики, вглядывается в фоторамки. Отец только кивает, следуя по пятам. — Хороший у вас домик. И ремонт здесь замечательный, — она говорит, когда обводит взглядом всё помещение. — Очень светлое место, Чимин. Явно лучше, чем твоя прошлая квартира. Тут вот и обои ярче, и есть, куда вещи сложить. — Да-да, мам. Это же чудо-место, хорошо, что мы его отыскали, — он плывёт по деревянному полу, а потом с хитростью лиса переводит взгляд на парня. — А Чонгук хочет тебе ещё и веранду нашу показать. Мы там цветы вместе выращиваем. Чонгук ловит его слова в удивлённом «о», а женщина принимает такое предложение с загоревшимися любимым делом глазами. И пока парень показывает родителям их скромную коллекцию посаженных в горшки цветов, у Чимина есть немного времени, чтобы накрыть на стол. Он выставляет все блюда, и посуду, и даже раскладывает салфетки. А родителей с Чонгуком как не было, так и нет. Мужчина идёт на веранду, где теперь он может наблюдать за увлекательной для его глаз картиной. Женщина с огромным энтузиазмом, прямо как она умеет, рассказывает что-то Чонгуку, а он внимательно слушает её и только быстро-быстро кивает. — Они не очень любят солнечный свет. Поэтому, если у вас будет возможность купить подвесные горшки и повесить их, скажем в тот угол, то можете так и сделать. Им там и света будет хватать, и тени. Тогда цветы не будут так сильно сохнуть, а вся зелень не пожелтеет, — рассказывает женщина про одни из тех садовых цветов, которые у них с Чонгуком только недавно взошли. — Да-да, спасибо госпожа Пак, — Чонгук даже не успевает благодарить и соглашаться. — Я посмотрю в городе специальные вазоны. И мы так и сделаем. Спасибо ещё раз. — Эм, — Чимин стучит по стеклу, выходя одной ногой на веранду. — О цветах можно будет поговорить немного позже. Иначе весь ужин остынет. Теперь очередь Чимина презентовать свои кулинарные изыски, которые он пробовал готовить в последнее время. Когда жизнь освободилась от сплошной работы, у него появилось огромное желание открывать для себя какие-то новые рецепты. Поэтому почти каждый день по приходе домой Чонгука ждало что-то вкусное от Чимина, а сам мужчина потом отмечал рецепт на будущее. Оказалось, что если ты не ограничен по времени и продуктам, готовка становится не рутиной, а одним из любимых занятий. Родители пробуют все их блюда, некоторые смакуют с особым наслаждением. Женщина то и дело поглядывает на Чонгука, рассматривая его с ещё более близкого расстояния. А в глазах так и появляется множество вопросов. — Чонгук, а ты же совсем ещё мальчик, м? — она спрашивает мимолётом и толкает своего мужа в плечо. — Посмотри на него. Личико такое юное, как будто только в университет поступил. Сколько тебе? Наверное, младше Чимина, да? А чем занимаешься? — Да, госпожа Пак, младше. Мне двадцать один, совсем скоро будет двадцать два, — парень кивает, откладывая приборы в сторону. — Я сейчас работаю флористом. Недавно закончил курсы и вот устроился в один из популярных здесь магазинов. — А-а, поэтому у вас так много цветов в доме! — с пониманием кивает женщина. — Природу, наверное, любишь? Ну, это хорошо. Дома всегда уютней, когда есть что-то живое. А образование у тебя какое? Чонгук откашливается, переводя взгляд с женщины на Чимина. Тот кивает: «Говори так, как есть. Ничего в этом страшного нет». Через короткую паузу парень отвечает: — Я не поступал в университет. У меня есть только школьное образование, — он говорит, поджимая губы. — Но я, наверное, ещё смогу поступить, если будет нужно. В отдельные моменты Чонгуку становится некомфортно, что он не такой, как остальные. Что у него не было школьных будней, что он не знает, что такое экзамены, сессия, разнообразие учителей. Эту единицу в нём уже не восполнить. И хоть теперь он как обычный взрослый может работать и получать хорошие деньги, парню не по себе от того, что он какой-то не такой. Что атмосфера того школьного и студенческого веселья, само получение образования прошли мимо него. — Да это же ничего страшного в наше-то время, — произносит женщина, улыбаясь. — Если тебе нравится работать флористом, это замечательно. После Чимина я поняла, что нельзя всегда сидеть на месте. Да и правда же. Вокруг столько разных курсов, я когда посмотрела, у меня глаза разбежались от разнообразия. Надоест одно — всегда можно будет заняться чем-то другим. На удивление от слов и улыбки женщины не только у Чонгука падает камень с плеч. Чимин тоже чувствует внезапный прилив сил от того, что говорит его мама. Именно так ему надо было рационально и не только объяснить себе то, что он уходит с работы. Не тем, что он предаёт свои старые мечты и цели, а тем, что гонится за разнообразием. Он, как и люди вокруг, хочет попробовать всё. Кому-то может нравится его род деятельности. А кто-то только от одной мысли о работе впадает в состояние усталости. И если первое абсолютно нормально, то от второго нужно избавляться всеми силами. Искать, пробовать, изучать. Чтобы душа к занятию не просто лежала, а примагничивалась бесконечным удовольствием. Чтобы всё было только ради себя самого. Чонгук смог отыскать себя в одном деле. Чимин пока что нашёл в другом. Уверены ли они, что через год всё в их сердце может поменяться? Абсолютно. Будут ли они искать ещё? Точно да. Уже с большим энтузиазмом они возвращаются к разговору, вливаются, как будто только их там и ждали. Чонгука спрашивают даже про его вредные привычки. А Чимин смеётся, когда тот с особой категоричностью отвечает, что алкоголь это точно не для него. Парень даже готов показать свою увеличивающуюся в размерах коллекцию чайных пакетиков, но Чимин придерживает его, едва не заходясь от хохота, и просит сделать это хотя бы после ужина. — А как твои родители, Чонгук? — понижая голос до спокойного произносит женщина, внимательно смотря на парня перед собой. — Чимин, говорил, что у вас не очень хорошие отношения. — Мам, ну я же просил не заводить об этом разговор! Чимин произносит возмущённо, смотря на женщину и чувствуя, как его брови смыкаются на переносице. Он же ей не для этого говорил, что о таком спрашивать не надо, чтобы она сейчас, когда они только расслабились, завела разговор о самой больной теме. Он переводит беглый взгляд на Чонгука. Но тот выглядит таким же, как всегда. Парень успокаивает Чимина, улыбается. Всё в порядке. Нечего им тут тайны плодить. Это больная тема, но он не хочет увиливать от неё. Не хочет, чтобы родители Чимина думали, что он какой-то другой. Пусть они будут видеть его вот таким. Настоящим и с не идеальным прошлым. — Нет, всё в порядке, — спешит всех успокоить Чонгук. — Я могу рассказать. Мы с ними не общаемся. Совсем. Я ушёл из дома некоторое время назад, с тех пор никого из них не видел. И видеть не собираюсь. Он принял эту часть биографии в себе. Она никуда не денется. Её никак не стереть. У него вот такая семья. Просто никакая, если сравнивать со всеми остальными. И у Чонгука, как у обычного человека, есть выбор. Он выбрал больше к этой части истории не обращаться. — У меня была семья, в привычном значении. Мама и папа. Но когда мне было пять с чем-то, мама умерла, а отец вскоре нашёл себе женщину. У неё были иностранные корни и сын. Тогда у меня появилась мачеха и сводный брат, — рассказывает Чонгук, но не вдаётся в лишние детали. — У нас были очень плохие отношения, со всеми. Ни любви, ни ласки, ни внимания. И сейчас, будучи взрослым, я выбрал не иметь с ними никаких связей. Они вынужденно когда-то были в моей жизни, но теперь их, слава богу, в ней нет. Если он когда-то встретит на улице или отца, или мачеху, или Ричарда, то не посмотрит на них и дольше секунды. Потому что это всё ему не нужно. Чонгук понимает, что люди разные. По-разному себя ведут, по-разному смотрят на мир. Как смотрит на мир его «семья» его не устраивает. И само понятие, что он связан с ними кровью и общем бытом, его тоже не устраивает. Чонгук много раз говорил об этом с Чимином. Они садились поздними вечерами и говорили, пока не в горле не становилось сухо. Пока просто не заканчивались слова. Постепенно свежие воспоминания приобретали запах старого мусора и казались туманом многолетней давности. Постепенно всё это уже не вызывало в нём столько негатива. Скорее смирение, что «да было». Но больше не будет. Ему не нужны их извинения, если они знают, что это такое. Он не хочет арку прощения и воссоединения в своей жизни. Он был для них никем. Теперь они для него большие «НИ-КТО». Даже если отец бы стал перед ним на колени, он бы всё равно его не простил. — Ясно, — спустя мучительную паузу говорит женщина. Она не знает подробностей, но может представить себе, на что может быть такая реакция. И от этого по всему телу бегут мурашки. Как правильно связать мысли? Что можно сказать в ответ? — Вы будете жить тут какое-то время? Никуда не собираетесь? — минуя неловко наступившую паузу, в разговор вклинивается отец Чимина. — У друга дочь со своим мужем резко рванули в Америку попутешествовать, а потом остались там с концами. Вы такого не планируете? — Пока нет, — Чимин мягко улыбается и переводит взгляд на Чонгука. — Пока что у нас аренда дома на год вперёд. Поживём тут, поработаем. Здесь тихо и спокойно, нам нравится. А надоест, так и уедем. — Но мы вам скажем, если у нас изменятся планы, — как-то очень уверенно говорит Чонгук, совсем расслабившись. А потом неловко хлопает глазами, видя замершие лица родителей. — Да? Ну, то есть, Чимин скажет, если мы с ним куда-то соберемся. Если захотим поехать в другую страну, нужно будет поднакопить денег. Чимин прыскает, подбадривая парня. Как и в целом поступают родители, тут же налетая на него с новыми вопросами. Какие страны он хочет посетить, чем интересным заняться, что нового узнать. А Чонгук не против поболтать с ними немного больше. И со сверкающими глазами рассказать о тех местах, о которых он вычитал из журналов, или о тех, которые нашёл в документалках. Он так много говорит о том, что хочет попробовать. Не только путешествия, но и новые хобби, и занятия, только бы нашлось время. Отец в то же время не скупится на советы, где и как лучше. А Чонгук больше не стесняется. Задаёт вопросы, расспрашивает с интересом и не сжимается на стуле от дискомфорта. Когда истекает время, родители начинают собираться на обратный поезд. Чимин складывает им еду в дорогу, Чонгук рассказывает, как быстрее отсюда добраться до станции. И пока парень буквально на пальцах рассказывает о дороге, женщина подходит к Чимину, кладя руку на его плечо. — Хороший он у тебя, — говорит она шёпотом, чтобы Чонгук не услышал разговор между ними. — Такой красивый мальчик, видно, что талантливый и целеустремлённый. Тебе подходит. — Ещё бы, мам, — Чимин беззлобно смеётся, поворачивается к ней всем телом. — А ты думала, что у меня вкуса нет? Я на абы кого свою жизнь не потрачу. — Да. Прости меня, что наседала на тебя. Я же думала, что сделаю как лучше, осчастливлю тебя. А оказалось, ты и сам прекрасно знаешь, как тебе нужно, — женщина не может не обнять его. — Ты теперь выглядишь иначе, прямо светишься. Значит, всё хорошо. Живите в радости, главное, чтобы проблем у вас не было. И да, смотри, как он папе понравился. Даже разговорил его. Отец Чимина правда очень долго слушает Чонгука, а потом очень ласково прощается с ним, обнимая всего и сразу. Благодарит за тёплый приём. Женщина делает то же самое. После прощания с Чимином она подходит к парню и также, как и сына, целует его в щёку. — Береги его, — она привстаёт на каблуках, чтобы сказать слова на ухо Чонгуку. — И обязательно обращайся к нам, если у вас что-то случится. Если у тебя что-то случится. Хорошо? Родители ещё раз машут им на прощание, а потом исчезают за калиткой. Чимин закрывает двери. Никак не получается скрыть с лица улыбку. Он так доволен этой встречей. И что она прошла так хорошо, даже лучше, чем он представлял это у себя в голове. Никаких лишних слов, неловких моментов. Они правда посидели за одним столом, как настоящая небольшая семья. Давно такого не было. Чимин поворачивается к Чонгуку, хочет поздравить его с окончанием такого нервного для него вечера. И какого же его удивление, когда парень стоит прямо на пороге, пряча лицо в руках. — Чонгук, милый, ты что, плачешь? — Чимин охает, обнимая парня. — Не плачь, всё хорошо. Мы все теперь вместе. А Чонгук так рад. У него на душе так тепло. Как будто старый пазл наконец-таки собрался. Он терял понемногу каждый год. А сейчас, в этот вечер, понял, что обрёл совершенно всё на свете. Не только своего человека. Не только свой дом. Свою семью. Внимание и поддержку. Большую и тёплую любовь от всех.

*

Слёзы закончились быстро. А потом сменились навязчивой идеей пройтись по прохладному вечеру до моря и поставить в этом дне жирную точку. Чонгук порывался помыть перед уходом посуду, но Чимин потащил его так быстро, что тот даже не успел как следует надеть обувь. Какая-то там уборка подождёт. А вот закат только для них и расцветает. Каждый понемногу думал о своём. Чимин думал о своём падении. Как медленно он катился в пустоту, безликую массу своей жизни. Как совсем недавно он не знал, что из неё есть выход. Чонгук думал о том, что родился уже несчастным, без малейшего шанса на хорошее будущее. Как в пятнадцать лет ему казалось, что мира вне просто не существует. А теперь они неспешно брели к пляжу, крепко держась за руки. Лицо горело красно-фиолетовыми лучами солнца, в спину дул такой приятный прохладный ветер. Совсем недавно они вкусно поели и насладились временем с семьёй. Завтра должен был быть обычный светлый день. Простой, но наполненный такой любимой рутиной, которая наконец вызывала только хорошие эмоции. И так по кругу. Счастье, радость, тонна смеха, интересные места и моменты. Вечная фотоплёнка в летних лучах. Потом иначе. Интересные моменты, радость, смех, любовь и счастье. Только вместе с опадающими алыми листьями и запахом осеннего дождя. Потом наслаждение от лепки снеговика и желание поймать снежинку на язык. Затем очарованность жизнью и возвращением весны. Ещё недавно один не знал, как чувствовать. Другой просто забыл, что это такое. Сейчас спектр эмоций для них бесконечен. — Ты счастлив? Чонгук поворачивает голову к Чимину и зачерпывает ладонями горячий песок, на который они сели, не жалея шорт. Мужчина выгибает бровь. Вопрос кажется ему до безумия странным. Разве не очевидно? — Ты ещё спрашиваешь? — он улыбается, разваливаясь на пляже. Да у него никогда не было лучше. Так, чтобы работа не в тягость. Любовь как дополнение. Семья в качестве поддержки. Вокруг дорогая сердцу природа. И каждая частичка жизни кажется лучшей. Зачем спрашивать о таком банальном? Конечно, он счастлив. Настолько, что можно умереть. — Я буду спрашивать тебя об этом каждый день, — очень серьёзно говорит ему Чонгук. — И когда не услышу в твоём голосе усмешку вместе с негодованием, когда твои брови при вопросе не взметнутся вверх, то мы уедем отсюда. Отдадим ключи хозяйке, соберём вещи. Уволимся отовсюду и поедем искать другое место. Где тебе снова покажется, что этим вопросом я издеваюсь над тобой. Чимин замирает. Так вот оно что. Они собираются гнаться за счастьем. Тогда пусть. Пусть его счастье будет зависеть от человека, места, погоды и работы. Но он будет знать, что это можно поменять. Наплевать на всё. И просто перевернуть вниз головой. Уехать, испариться. Туда, где именно сейчас хорошо. И так до бесконечности. Пока не захочется того, старого счастья. Которое было у тебя несколько лет назад. А не хочешь счастье двухгодичной давности? Ищи себе другое. Сейчас у них счастье со вкусом друг друга. С шумом моря на фоне, песка между пальцами и бьющимся сердцем. Завтра — счастье с нотами хвои, проливного дождя и смеха. А что будет через год? Интересно, но не так важно. Чимину нравится сейчас. Он хочет эту минуту, каждую. И так постоянно. — А я буду спрашивать каждый раз, любишь ли ты меня, — говорит Чимин почти шёпотом и ложится на чужие бёдра. — И если в ответ не услышу твоё мурчательное «конечно» мне на ухо, то придумаю что-нибудь, чтобы его вернуть. — Договорились. Трудности не так уж и важны. Важно лишь то, что ты получишь после них. Чимин не жалеет. Что жил именно так, а потом наконец нашёл в себе смелость сделать по-другому. Главное не «когда», главное «что». Главное найти в себе смелость на «попробую иначе». В любой из моментов. Неправильного времени не будет. А упущенный шанс, да. Чонгук убирает с лица Чимина выбившуюся прядку и опускается ниже, чтобы ласково прикоснуться губами к чужим. Задержавшись всего на секунду. А в глазах розовый закат. И прекрасный вечер. Что там им было нужно, чтобы попасть в этот самый момент? Просто упасть? Как легко. И как мягко падать в собственное счастье.