Подозреваемый

Глаза Чона метали гневные молнии. Его возмущение вскипало, готовое вот-вот выплеснуться наружу. — Вы в героев не заигрались? — прошипел он, сжимая кулаки. Юнги поднял ладонь в умиротворяющем жесте. — Не кричи так, вдруг разбудишь того, кому лучше сейчас крепко спать. Чонгук стиснул зубы, но сбавил тон до яростного шёпота: — Гребаные Робин Гуды! Как вы вообще до такого додумались? Юнги пожал плечами, и его лицо омрачила тень воспоминаний. — Тэ такой. Когда они с кузеном поняли, кто такая новая жена его дяди, и что она виновна в смерти матери Тима, у него и родился этот безумный план внедрения, — он почесал в затылке и шумно сглотнул. — Тим не особо сообразительный, он бы попался на лжи в два счёта. А Тэхён… — Герой? — Чонгук скривил губы в кривой усмешке. — Что-то типа того, — Юнги вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Он быстро вошёл в круг доверия Тайи. Она радовалась, что сам наследник империи Ким теперь с ней заодно, что ей скоро, после смерти его отца, покушение на которого сейчас в разработке, откроются двери к его состоянию. А он на это и рассчитывал — на её жадность. Чон внимательно слушал, раскладывая в уме всё по полочкам — Когда Тэхён пришёл к тетке, Тайя предложила его отцу отправить мальчика в Англию под предлогом обучения гостиничному бизнесу. Точнее, это был не просто предлог — он там и правда обучался бизнесу, её бизнесу. Но на самом деле он собирал информацию, кирпичик за кирпичиком выстраивая обвинительную базу против неё. — Сколько ему было тогда? — хмурое выражение Чонгука смягчилось, он заинтересованно наклонился вперёд. — Восемнадцать, может девятнадцать, — ответил Юнги, видя, как Чон едва заметно кивнул, погрузившись в размышления. — Он был всего лишь наблюдателем, не более. Тайя ставила задачу обучиться всему и всё узнать изнутри, познакомиться с ключевыми игроками этого рынка. Он не касался трафика и каких-то сделок напрямую. Да и сейчас он больше переговорщик. Чон хмыкнул, видел он эти переговоры и то, как трясло мелкой дрожью того, с кем Тэхён говорил. — Я правильно понимаю, поступление в академию полиции тоже её идея? — бросил Чонгук, пристально глядя на Юнги. Юнги расплылся в широкой улыбке, и что-то в ней болезненно кольнуло Чона, отозвавшись глубоко внутри. Эта улыбка чем-то напоминала улыбку Тэ — открытую, искреннюю, почти детскую. Чонгук поймал себя на том, что снова сжимает кулаки, словно пытаясь спастись от омута боли, затопившей его сердце. — Нет, — Юнги будто глубже нырнул в воспоминания, до того блаженным стал его взгляд. — Тэхён мечтал с детства «ловить бандитов». Господи, мы часто детьми играли в резиденции Ким в полицию, как только представлялась возможность. Он бросил взгляд на стакан с водой, стоявший на столе перед ним, словно решая, стоит ли утолить жажду. Наконец, он потянулся и сгрёб его в ладонь, осушив почти до дна в несколько жадных глотков. Облизнув пересохшие губы, Мин продолжил: — Отец его вначале не особо поддерживал эту идею, он же наследник, все дела. А вот новая тётка пришла просто в дикий восторг, — он горько усмехнулся, качая головой, — это же так чертовски удобно, когда у тебя свой человек в королевской полиции! Рыба, гниющая с головы, как говорится. Чон едва заметно вздрогнул от этих слов и перевёл взгляд на неподвижную фигуру на лежаке. Тэхён мирно спал, его грудь едва заметно вздымалась в такт дыханию. Чонгук смотрел на его лицо, такое юное и безмятежное сейчас, и не мог поверить, через что пришлось пройти этому парню. Сколько разных эмоций он уже видел, отражавшихся на этом лице — от застенчивой нежности ребенка до резкости и беспощадности отпетого подонка. И сейчас, глядя на Тэхёна, Чонгук с болезненной остротой осознал, как много этот человек стал для него значить, как заставляет его сердце биться сумасшедшей птицей в груди, как сильно хочется защитить и сберечь его от любой напасти. Из омута душевных терзаний его выдернул голос Юнги: — Его кузен Тим вскоре попался в лапы мачехи, его легко обработали и посадили на наркоту, — он слегка толкнул Чонгука в плечо, отвлекая от созерцания спящего Тэхёна. — Тайя планировала скинуть на него смерть мулла. Доказательства его причастности уже давно у тебя на столе, просто ты уехал вслед за Тэхёном, не успев прочитать их. Чонгук нахмурился, а ведь он действительно пару дней не разбирал корреспонденцию. А Юнги встал и направился к письменному столу, заваленному бумагами, вытаскивая из-под исписанных листков серую папку и передавая её Чону. — Сеть отелей принадлежала первой жене дяди Тэхёна, а Тим — её прямой наследник, за ним его отец. Тайя таким образом хотела избавиться от него. — Получилось? — Чон всё ещё не мог оторвать взгляда от Кима. — Нет, Тэ вывел его из игры. Так же, как и тебя сегодня ночью, — Юнги обернулся к нему. — Тима по приказу Тайи везли туда, где бы вы его нашли, если бы прочли документы, что она вам отправила через кого-то из твоих сослуживцев. — Хочешь сказать, что в участке крыса? — Вероятно, — Юнги кивнул головой в сторону босса, — он планировал это выяснить после того, как выкрал брата — Один, выкрал? — нахмурился Чон. — Да, я тогда уже сюда уехал. Это было за пару дней до вашей вечеринки новичков. «Так вот откуда были синяки и ссадины! И почему я поставил везде знак «минус»?» — Чонгук горько усмехнулся про себя, внутренне ругая последними словами. — «Этот ребёнок! Он же сразу показал, какой он на самом деле. Почему же я этого не понял?» Чонгук невольно вспомнил их совместное утро после бурной ночи и слова, сказанные тогда Тэхёном в ответ на его вопрос: «Как тебя зовут, малыш?» Ким тогда бросил на него взгляд исподлобья, и в глубине его глаз Чонгук видел грусть. — Это не имеет значения. Мы вряд ли снова увидимся… Чонгук замер, ошеломленный догадкой. Это Тэхён его выбрал, Тэхён соблазнил и увлёк за собой в эту авантюру. А утром одной фразой дал понять, что он сам берёт всю ответственность за то, что было между ними ночью, на себя. «Лучший детектив, а не понял такой очевидной вещи!» — Чон почувствовал, как к лицу хлынул жар стыда, а в груди вскипела волна гнева — на себя, на Тэхёна, на весь этот чёртов замкнутый круг лжи и недоговоренности. — Чёрт!!! — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. Юнги встрепенулся, его взгляд замер на лице Чонгука. — Что не так? — Всё так, всё так!!! — Чон рывком поднялся на ноги, его глаза пылали от осознания всей картины целиком. — Ты даже не представляешь, как теперь ВСЁ ТАК! Он сделал несколько решительных шагов к лежаку, где лежал Тэхён, и присел рядом с ним. — Ну и какие сейчас у нас планы? Юнги непонимающе посмотрел на него: — У нас? — Конечно у нас! — Чон поправил рукой простынь на лежаке, что смял беспокойно спящий Ким. — Если ты думаешь, что я выйду отсюда и оставлю вас наедине со всем этим дерьмом, то ты очень сильно ошибаешься! Он снова посмотрел на Тэхёна, придвинулся ближе и провёл по его щеке рукой. Он почувствовал, что у него жар, а значит нужны лекарства. — У него жар, — обеспокоенно произнёс Чон. — Нужны антибиотики и жаропонижающее. Он снова перевёл взгляд на Тэхёна, его глаза были наполнены нежностью. — Я тебя больше не оставлю, — прошептал Чонгук, склоняясь к нему ближе. Затем он выпрямился и твердо бросил Юнги: — Поспеши в город, ему нужны лекарства. — Да, сейчас. Ты бы сам прилёг отдохнуть. Я приду, разбужу тебя. Юнги открыл дверь, и в помещение ворвался свежий утренний воздух. Запах травы и чего-то пряного наполнил комнату. Первые лучи солнца вступили в борьбу с тусклыми лампами, что светили внутри и явно выигрывали. Чон потянулся к аккумулятору и дёрнул провода, погрузив помещение в сумрак. Лёгкий стон, раздавшийся в темноте, заставил их обоих посмотреть на пострадавшего. — Малыш, я здесь, я с тобой, — Чон сел ещё ближе к Тэхёну и прижался своим лбом к его горячему и влажному от пота плечу, — я тебя не оставлю. «Мой малыш. Мой Тэхён. Даже если ты будешь против, я сделаю всё, я стану кем угодно для тебя. Я заставлю тебя принять меня».

***

Юнги покинул убежище, пообещав вернуться через пару часов с лекарствами, питьевой водой и провизией. Однако перед этим ему необходимо было создать правдоподобную видимость активности Тэхёна для Тайи. Легенда была проста — он якобы уехал отдохнуть на Филиппины. К счастью, текущие задачи были выполнены, и его внезапный отъезд не должен был вызвать у неё подозрений. Благодаря этому манёвру у них оставалось около двух недель, которых, они надеялись, хватит на его восстановление. Оставшись наедине с беспокойно метавшимся в жару Тэхёном, Чонгук ощущал, как отчаяние сжимает ледяными тисками его сердце. Он снова опустился рядом с лежаком и осторожно убрал влажные от пота пряди с его лба. Тэхён был даже сейчас красив, его мягкие черты всё ещё хранили отпечаток детского очарования, резко контрастируя с тем грузом, что ему пришлось взвалить на хрупкие плечи. Чона охватила острая потребность защищать его, оберегать от любых невзгод. Он не мог отрицать, что этот смелый, отчаянный парень всколыхнул в его душе что-то давно забытое. Он коснулся ладонью пылающей щеки Тэхёна, ощущая жар, прокатывающийся по его венам. Стиснув зубы, Чонгук торопливо сбросил рубашку и разорвал её на лоскуты, смочив в холодной воде. Он начал осторожно обтирать Киму лицо и шею, стараясь хоть немного сбить лихорадку. — Держись, малыш, — невольно вырвалось у Чонгука. — Скоро Юнги вернётся с лекарствами. Ты только держись… Он наклонился ниже, всматриваясь в искажённое болью лицо напарника, и резко зажмурился, силясь прогнать ударившую в виски волну ярости. Чон взял телефон Юнги и, помедлив, набрал номер Хосока. Трубку после нескольких гудков подняли, и в наступившей тишине явственно слышалось тяжёлое дыхание друга. — Хос, здорово. — Привет, дружище, — наконец послышался обеспокоенный голос. Хосок уже получил информацию от осведомителя об испорченной записи и исчезновении Чона в неизвестном направлении и наверняка успел придумать тысячи вариантов худшего исхода. — Мы тебя уже хоронить собрались, — зычно отгрохотало в трубке, и Чонгук поморщился от этого резкого звука. — А это было бы неплохо, — спокойно выдохнул он, прислушиваясь к ровному дыханию Тэхёна. — Не понял? — в голосе Хосока зазвучали стальные нотки. Чонгук сжал переносицу пальцами, собираясь с мыслями. — Так, давай я в двух словах всё объясню… И он начал вкратце рассказывать другу о произошедшем и том, что узнал от Юнги, не упустив упомянуть и о вероятном крысёныше в их участке. Хосок был явно не в восторге от создавшейся ситуации, но всё же дал Чонгуку и Тэхёну небольшую фору для разработки плана действий. Взамен он потребовал от Чона клятвенного обещания держать его в курсе всего происходящего. — И ещё, Хосок, — Чонгук прикусил губу, обдумывая дальнейшие слова. — Обсуди с капитаном Кимом мои липовые похороны. Только без фанатизма, пусть просто повесят моё фото на стену и погрустят пару дней для видимости и сестёр пусть предупредит. Они грамотные, всё поймут. По ту сторону трубки повисла гробовая тишина, затем Хосок тяжело вздохнул. — Ты же знаешь, что он тебя потом сожрёт со всем содержимым и даже значком не подавится. Ты ж его обманул… расследование своё замутил… напарника подозревал и ничего не сказал. — А что изменилось бы? — Чонгук глубоко вздохнул. — Пусть даст мне две недели. Скажи, что я буду прилежным и послушным, когда вернусь, — он замешкался, вновь взглянув на Тэхёна. — И больше ни шагу без его ведома не сделаю. В этот момент с лежанки донёсся протяжный стон боли. Чонгук похолодел и резко сбросил вызов. Он пересел ближе к Тэхёну и, накрыв его ладонь своей, уставился в осунувшееся от жара лицо своими чёрными глазищами, полными отчаянной решимости. — Держись, малыш, — прошептал он, сжимая пальцы Тэхёна. — Только держись…

***

Ким Тэхён обладал той редкой, почти нереальной красотой, что способна свести с ума как женщин, так и мужчин. Его андрогинные черты, мягкие линии лица и тела создавали образ, достойный кисти величайших мастеров, запечатлевавших на полотнах индуистских богов. И правда, он словно божество предстал перед Чонгуком — существо из другого мира, созданное из молочно-белого фарфора, почти прозрачное в своей хрупкости. Даже истерзанный болезнью, Тэхён был невероятно хорош собой. Казалось, от его тела исходит мерцающее сияние, словно он весь создан из лунного света. Капельки пота на его высоком лбу и остро очерченных скулах мерцали подобно росинкам, ловящим солнечные блики, — крошечным бриллиантам, что только подчеркивали благородство этой красоты. Огромные миндалевидные глаза, обрамлённые роскошными ресницами, сейчас были закрыты, но Чонгук слишком хорошо помнил их дразнящий, манящий тёмно-медовый оттенок, встречать который ему доселе не доводилось. Чонгук не мог оторвать взгляд от лица Тэхёна. Его изогнутые дугой брови, узкий нос с тонкой, будто выточенной резцом переносицей и крошечными ноздрями, пухлые, столь соблазнительные губы с глубокой ямочкой на верхней… Все эти черты были столь совершенны, будто созданы лучшим из скульпторов. Созерцая это видение, все посторонние мысли исчезли из головы Чонгука, вытесненные единственным, всепоглощающим желанием — обладать этим земным богом, ощутить его тепло, убедиться в его реальности. Рука сама потянулась к лицу Тэхёна, чтобы прикоснуться к разгоряченной коже, запечатлеть это ощущение в памяти. Снова стон. — Малыш, я рядом, потерпи немного, скоро Юнги принесёт обезболивающее, — он смочил в воде ватный диск и прошёл им по губам парня, увлажнив их. Потом он взял лоскут, намочил его и протёр лицо Тэхёна, его плечи, руки, спину, накрыл его лёгким одеялом и снова присел рядом. Температура чувствовалась, хоть она и была не высокой, но вызывала у Чонгука беспокойство. — Юнги, — тихий шепот Тэхёна раздался рядом. — Юнги… — Его здесь нет, — Чонгук встал на колени возле лежака, взял в руки ладонь Тэхёна и поднёс её к губам, — здесь я, малыш. Тэхён попробовал приоткрыть глаза, но был настолько слаб, что не мог держать их открытыми. — Не нужно. Спи. Тебе нужно набираться сил. — Прости… — Я всё знаю. Не нужно ничего говорить. Просто отдыхай. Чонгук крепко держал руку Тэхёна и осыпал её поцелуями. Тот, кто заполняет собой всё его существо, скоро придёт в себя, это осознание помогло ему расслабиться и выдохнуть. Он почувствовал, как усталость последних суток навалилась на него как что-то огромное и тяжелое. Он положил голову на лежак и наконец-то уснул.

***

— Тебе не стоит влезать в это, Чон, — прошла неделя с момента нападения, и Тэхён оправился от своих травм, но не настолько, чтобы справиться с дорогой из джунглей, — мне кажется, что я уже давал тебе понять, что справлюсь сам. — Тэхён… — А ты вообще не имел права обсуждать с ним что бы то ни было! Юнги опустил голову, как провинившийся ребёнок, и замолчал. — Я повторяю в последний раз, — резко отсёк Тэхён. — Я со своей семьёй разберусь сам. Это мой мир, и тебя здесь не должно быть! В помещении повисла тишина настолько звенящая, что слышно было сердца троих мужчин, что сейчас находились здесь. — Я прогуляюсь! — Юнги подскочил, схватил сумку и как ошпаренный выбежал за дверь. Тэхён снова обратился к Чонгуку: — Ты можешь идти куда хочешь, единственное — не светись особо. Дай мне время со всем разобраться. — Всё сказал? — Чонгук смотрел на Тэхёна спокойно, будто бы не его сейчас выгоняли отсюда. Он стоял у стола, сложив руки на груди и облокотившись на столешницу пятой точкой. — А теперь послушай меня, малыш, — он оттолкнулся от стола и шагнул к Тэхёну. — Я остаюсь, и это не обсуждается. Он встал над ним, и Тэхёну пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в его глаза. — Чонгук, я прошу… — Я тоже прошу прекратить геройствовать и принять мою помощь. Прекрати вести себя как ребёнок, — он взял его пальцами за подбородок. — Хорошо. Он сейчас готов был отдать всё за возможность впиться в эти влажные губы и забыть обо всём! Осознав, что жадно пялится на губы напарника, Чонгук резко убрал руку и сел на лежак напротив. — Каков ваш план? — Чон пытался скрывать дрожь в руках и в речи. Тэхён нервно сглотнул. Он оказался не готов к такому натиску старшего. И теперь пытался понять, как с этим всем быть. — Чтобы собрать доказательства против наркокартеля и Тайи мы с Юнги проводили слежку, снимали на скрытые камеры передачу наркотиков, записывали её разговоры, — Тэхён старался не смотреть на Чонгука, чтобы снова не провалиться в бездонные чёрные ямы его глаз. — Сейчас готовится к отправке крупная партия героина, её должны отправить в Европу. — Хочешь нанести существенный удар по криминальному бизнесу тётки? — Чонгук наоборот смотрел на Тэхёна, не скрывая своей заинтересованности. — Считаешь подозрения на твой счёт не закрадутся в её головушку, если она уже так не думает. — Даже если и так, останавливаться уже поздно, — Ким всё также смотрел на свои руки, боясь поднять глаза. — Нам нужен свидетель, ни я, ни Юнги не подходим на эту роль. — И где вы его возьмёте? — Есть идеи… — Давай так… для этого мы будем использовать имеющиеся у меня ресурсы. Хорошо? — Чонгук продолжал пялиться на Тэхёна. — У нас достаточно людей и в Таиланде, и в Сеуле. Лучше, чтобы полиция работала с этим, так на тебе будет меньше подозрений. План действий рождался на ходу, но казался правильным: Тэхён возвращается в Сеул и ведёт себя как прежде, Юнги останется в Пае и совместно с людьми Хосока перехватит очередную поставку наркотиков, а Чонгук едет встречаться с кузеном Тэхёна — Тимом, в надежде, что сможет вытянуть из него больше информации о преступлениях Тайи. — Спасибо, Хосок. Да, нам нужно ещё дня три, — Чонгук сосредоточенно кивал в трубку, пока Тэхён пытался встать с узкой койки, сделав пару шатких шагов к столу. — Угу. До связи. Чонгук сбросил вызов как раз в тот момент, когда Тэхён, ослабленный лихорадкой, запнулся и неловко рухнул на пол, ударившись спиной о жёсткий лежак. — Куда ж ты?! — Чонгук в мгновение ока оказался рядом, подхватывая юношу под руки. Будь это дорама, он, конечно же, успел бы вовремя. Но, увы, в реальности Тэхён всё же упал, ушибив поясницу. — И куда мы планировали дойти? — проворчал Чон, усаживая его обратно на лежак. — Давай-ка проверю спину. Как раз повязки сменю. За неделю детектив ловко переквалифицировался в медбрата, обрабатывая швы и меняя повязки с профессиональной сноровкой, которой мог позавидовать любой практикующий врач. Виды заживающих ран более не вызывали у него дрожи, став привычным зрелищем. А вот к чему Чонгук никак не мог привыкнуть, так это к обнаженному торсу Тэхёна. Его спина с широкими плечами-крыльями, переходящая в узкую талию и столь же узкие бедра, вызывала у Чонгука нешуточное возбуждение, и лишь полумрак комнаты позволял скрывать это. Красоту спины нарушали два длинных шва — Чонгук гордился, что они были достаточно ровными. А теперь к ним прибавилась новая ссадина от падения. — Всё? — раздался бархатный голос Тэхёна. — Подожди чуть-чуть, я ссадину обработаю, — Чонгук осторожно пропитал рану антисептиком, вызвав у пациента тихое шипение. — Тише-тише, малыш. Я почти закончил. Он едва слышно подул на обработанную ссадину, и от этого легкого дуновения по спине Тэхёна пробежала стайка мурашек. — Прекрати называть меня так, — Тэхён попытался приподняться, но Чонгук мягко удержал его на месте. — Я помогу тебе, — он аккуратно опустил футболку юноши и невесомо провёл ладонями по его плечам. Тэхён лежал, прикрыв глаза, его тело словно пронзали электрические разряды при каждом прикосновении старшего. Как бы он ни старался сохранять напускное равнодушие, ласки Чонгука вызывали в нём бурю эмоций. Эти прикосновения были едва уловимыми, будто Тэхён и правда был создан из тончайшего хрусталя, готового рассыпаться от малейшего нажима. Встреча кончиков пальцев Чонгука с его кожей отзывалась в голове Тэхёна хрустальным звоном, заставляя его вздрагивать от дрожи наслаждения. Он изо всех сил сдерживал готовый вырваться стон, расслабляясь и отдаваясь во власть этих нежных прикосновений. Руки Чона дарили столь бережные ласки, что Тэхён и не заметил, как погрузился в крепкий сон, в последний раз услышав тихое: «Спи, малыш…»