Из игры в реальность

      Утро выдалось для меня поистине добрым: никаких будильников, никаких звонков и сообщений с работы, что навязчиво напоминают о себе стоит взять с утра телефон. Словно в сказке, я проснулась от солнечного света, разве что свет не совсем утренний, ну да и ладно, зачем атмосферу портить. Глянула на часы — пол двенадцатого утра, или скорее даже дня. Ох уж эти редкие моменты счастливого, поистине счастливого, пробуждения в выходной день. Я вальяжно потянулась, разминая затекшую за время сна шею.       За окном было тихо и безлюдно, отчего мне на миг показалось, что мирная жизнь — лишь иллюзия. Но нет, никаких роботов, плющей и побегов не было. Только лишь Ленин, указывающий на путь в светлое будущее, да киоск позади него, где можно было разглядеть миловидную девушку, лет двадцати, читающую очередной выпуск новостей со скучающим видом. А ведь к пятьдесят пятому её заменит Терешкова.       Всё ещё зевая, я прошаркала на кухню. Вспоминая действия Кузнецова, поставила чайник и придвинула табуретку к холодильнику. Почти пусто. В самом деле, еды почти нет, а то что есть — готовится испортиться в любую секунду. Может, Екатерина Олеговна предпочитает питаться в столовой Вавилова, но что же она делает по выходным? Впрочем, пожалуй, я её отчасти могу понять, мой собственный холодильник не то что бы ломился от еды, как это бывает, когда живёшь с родителями. Минимальный набор всего необходимого всегда имелся, если нет — доставка, хотя порой и базовые продукты помирали в неравной борьбе со временем, пока я предпочитала фастфуд для быстрого перекуса. Однако с местными сервисами доставки я незнакома. Может стоит организовать, продать идею Сеченову, пусть роботы будут заниматься доставкой еды, можно будет прям через окно. Удобно.       Я устало потёрла переносицу, вновь возвращая мысли к бытовым проблемам. Где магазин я, вроде бы, догадываюсь, кажется за холмами должно быть нечто похожее. Но теперь нужно найти деньги. По идеи, кошелёк все носят в сумке. Но я ничего похожего на кошелек там не замечала, с другой стороны, в сумке Вишневской я толком-то и не рылась, так пару раз заглянула. Или замечала, но не обратила должного внимания? Вот и как после всего полагаться на свою память, или даже сознание. Могу ли я вообще себе доверять? Ладно, с раздвоением личности позже, сначала еда. Вполне может статься, что в сумке есть потайные карманы, куда все кладут ценности. Насчёт ценностей, надо будет удостовериться в наличии документов.       От логических рассуждений меня отвлёк свист чайника, и я поспешила перелить кипяток в заварник, только потом бросив туда пару ложек чёрного чая. Размешивая хаос чаинок, я параллельно раздумывала, с чего бы мне начать генеральную ревизию квартиры. Первым делом стоит растормошить спальню. Если где всё ценное и лежит, то там. Главное — смотреть внимательно.

***

      Спустя только целый час мои рыскания по квартире принесли первые плоды: личный дневник, кошелёк, ящичек с заначкой и, судя по содержанию, рабочий дневник и, о боже, папка с документами. Паспорта я там, кстати говоря, не обнаружила, тот нашёлся в сумке, вместе с проходной карточкой.              Точно могу сказать, дневники она любила. Стоит также отметить перфекционизм, с которым она их вела. Все буквы ровные, точно из образцовых тетрадок советского гражданина, или того же пинтереста. Даже небрежные заметки казались идеальными. Видимо, вместо книг я отныне буду читать дневники. Я усмехнулась, снова и снова перелистывая туда-сюда личный дневник, не вчитываясь, просто любуясь этим сокровищем. Мне всегда было сложно вести нечто подобное, что требует постоянства, я то забуду сделать запись, то сделаю кривую запись, то мне записывать нечего, то у меня времени на это нет, то сил, то ещё какая-нибудь причина найдётся. Несмотря на всё это, мне всегда хотелось иметь такое хранилище своей истории.       Может, попробовать ещё раз?       Стоило начать читать, как я не смогла оторваться.       Вишневская устроилась на предприятие не так давно, несколько месяцев назад назад. Сначала зарекомендовала себя как надёжный штатный сотрудник, затем начала продвигаться на карьерной лестнице, довольно расчётливо выбирая друзей и знакомых. Показала себя как инициативный сотрудник, при чём не тот, кто предлагает от балды, а тот, что продвигает взвешенные грамотные решения вкупе с сильной аргументацией, которые привлекли внимание и самого Сеченова. Девушка упомянула вскользь пару личных встреч, но не стала их подробно описывать, ограничив продолжения точками. Сориентировавшись по датам, я раскрыла второй найденный дневник, он был похож на тот, что я читала ещё в больнице, какие-то заметки, но больше напоминает планер. На той же дате, двадцать пятого января стояла пометка о встречи с Д.       Это уже интереснее. Получается, Вишневская уже начала налаживать связи и с Дмитрием Сергеевичем, если, конечно, Д. это именно Дмитрий Сеченов, в таком случае, события складываются как нельзя удачно. Я поудобнее устроилась на кровати в ожидании новых сплетен о жизни Вишневской, уже моей жизни.       Хотя она всё ещё была мне чужда. Такой тип личности, или даже скорее тип сотрудников меня всегда немного пугал и вызывал отторжение. Как бы мне не хотелось это признавать, я не карьеристка. И я не готова выходить далеко из зоны моего комфорта. На данный момент уровень этого самого комфорта меня более чем устраивал в моей жизни, и работа была частью этого комфорта. Задачи, принципы взаимодействия между командами. Иногда работа в режиме цейтнота, но это скорее исключение. Тим лидом я не стремилась стать, это лишняя морока и меньше программирования. Не по мне. Но у Олеговны другие взгляды на рабочую суету, судя по её записям. В этом плане она немного напоминала мне Штокхаузена, но, как поведал мне дневник, у них напряженные отношения.       В самом начале девушка несколько раз оступилась: опоздала на работу, не так заполнила бумаги, поспорила с каким-то важным человеком из другого комплекса, не успела в срок выполнить задачу. По этим причинам немец первые месяцы пристально рассматривал плоды её работы, чтобы аргументировать Сеченову увольнение нового сотрудника. Не вышло. Придирки Штока закалили Вишневскую, быть может даже сняли розовые очки. С тех пор в дневнике не так уж много описания эмоций, восхищения, больше сухие факты и планирование. А вскоре и вовсе смогла завела хорошую дружбу с начальником безопасности. Оказалось, тот был добрым другом её отца в его университетские времена, и хоть их пути разошлись ещё в юности, у Нюхова остались приятные воспоминания об Олеге Андреевиче. После ещё пары недель Михаэль полностью утратил интерес к девушке, вернувшись к своим основным задачам.       Удивительно, но спустя время я встретила в дневнике заметку о том, что Вишневская хоть и зла на Штока за те придирки в самом начале, в какой-то степени его понимает. «Он выполняет свою работу и выполняет качественно…»       Нехотя отложив личный дневник в прикроватную тумбочку, я достала её рабочий планер, чтобы определиться с бюджетом. В кошелке обнаружилось около двадцати рублей и ещё сколько-то копеек, которые я считать не стала, пусть будут небольшой подушечкой. В заначке же я насчитала порядка семисот рублей. Неплохо вроде бы. Насколько я помню рассказы взрослых, зарплата в сто пятьдесят рублей считалась весьма достойной, а на семьсот я, при желании, наверно и год смогу прожить, если, конечно, цены здесь не сильно отличаются от моих представлений. Что ж, в магазине и проверю.       Помимо лёгкого платья я решила накинуть и вязанный кардиган, мало ли ветер будет. Ещё раз проверив сумку, вышла из квартиры, молясь, чтобы в знакомом мире за ночь не произошли какие-нибудь внезапные перепланировки.

***

      А народу не мало, это только во дворе так казалось. Возле озера было основное скопление людей. Где-то мне даже удалось различить туристическую группу школьников. Я вспомнила эпизод в ещё недостроенном здании ВДНХ, где многоуважаемый Сергей повстречал зазнавшегося школьника, точнее его труп. Надеюсь, этим повезёт больше. Отдаляясь всё дальше от своего двора я замечала всё больше людей в уже знакомой серой форме, однако визуально она отличалась от той, что была в игре, деталями, материал явно отличался, не было на всю спину символа Аргентума или предприятия, по сути — просто серая форма.       На улице было очень хорошо. Не жарко, ветер всё же пришёл и сюда, и в то же время светило солнышко. Тепло, хорошо. Я зажмурилась, наслаждаясь выходным и неспешной прогулкой. Красиво тут, не поспоришь. И за живыми людьми приятно наблюдать, слышать этот знакомый гомон толпы из начала игры тут было неожиданно, непривычно. Время от времени мне казалось, что где-то затаился робот, я точно помнила, что он был там. И всё же, я проходила мимо и никто не выказывал никакой агрессии.       Дорога заняла много времени, около получаса. Далековато для магазина, но полагаю тут был расчет на то, что будут пользоваться транспортом, хотя, кто их знает, может банально ещё не все обустроили, есть один магазин — и ладно. Машин, кстати, было не мало на дорогах, хотя бы без пробок. Пару раз проехали автобусы, может на обратном пути стоит местный общественный транспорт освоить? Должен же быть у Олеговны проездной, где-то в кошельке я видела знакомую карточку.       Кажется, мои предположения оказались верны, чем ближе я подходила к предполагаемому месту расположения продуктового, тем чаще встречала женщин в типовых платьях с авоськами. Те, кто был парами, о чем-то болтали, неспешно прогуливаясь, явно не спеша домой. Их спокойствие постепенно передавалось и мне.       Ну подумаешь, перенеслась во времени на несколько десятков лет назад, или это скорее другая вселенная, с кем не бывает. Потихоньку ориентируюсь же? Ориентируюсь. Сейчас закуплю продуктов и заживу припеваючи.       Уже возле последнего поворота мне резко поплохело. Голову будто сжали тисками, дышать стало тяжело, по всему тело прошёл озноб, кисти рук начали холодеть, я словно теряла управление телом. Из последних сил я сумела добрести до остановки и плюхнуться на скамейку. Что за хрень? Перед глазами заплясали разноцветные мушки, вся нервная система словно бы пульсировала, в ушах стоял неприятный глухой стух, а зрение грозилось полностью скрыться за темной пеленой, наступавшей по краям.       Отдалённо я чувствовала, что кто-то держит меня за плечо, слегка сжимая. Постепенно дошло осознание, что на меня смотрят собравшиеся на остановке пассажиры с лёгким беспокойством.       — Девушка, девушка, вы в порядке? — раздался женский голос откуда-то сбоку. — Воды? Держите, вот, — я почувствовала как незнакомка вложила мне в руку бутылку воды, сжимая своей, и заставила поднести ко рту. — Попейте, станет полегче. Вы меня слышите? Девушка…       Я сделала пару глотков, приятная прохлада чуть привела меня в чувства. По крайней мере жар начал отступать. Я часто заморгала, чтобы нормализовать зрение. Все симптомы спали разом, как и появились. Осталась лёгкая головная боль, да чуть холодные пальцы рук.       — Всё, да, в порядке, извините, — сумбурно пробормотала я, стараясь добрать необходимый кислород глубокими вдохами, а заодно успокоиться. Сердце всё ещё стучало явно выше нормы. Но в целом самообладание ко мне вернулось в более-менее полной мере. — Спасибо большое за воду, — я протянула бутылку обратно. Женщина обеспокоенно посмотрела на меня и, приподняв за подбородок, вгляделась в мои глаза.       — Посмотрите вправо, затем влево, наверх и вниз, — я исполнила просьбу, и она удовлетворенно кивнула. — Хорошо, у вас раньше такое бывало? — она убрала бутылку обратно в сумку.       — В последнее время мигрень разыгралась, — отстранёно проговорила я. На мой взгляд, это с мигренью, конечно, не связано. Для подобного обычно нужна аура, ты заранее поймешь, что она грядет. Но тут, нет, скорее это предобморочное состояние. Но в чём причина? Ни стресса, ни жары, ничего стоящего, что могло бы его вызвать.       Женщина, темноволосая, на вид лет тридцати пяти, снова кивнула, задумалась на мгновение и вынесла вердикт.       — Советую вам заглянуть в медицинский кабинет, как будет время, на всякий случай.       — Хорошо, простите, вы врач?       — Медсестра, в Павлове, Елена, — она протянула мне руку, неловко улыбаясь, словно я её упрекнула.       — Екатерина, — я пожала её в ответ и поднялась с лавочки, ни головокружения, ничего. Странно. — Спасибо вам, за воду.       — Да, пустяки. — Она отмахнулась и посмотрела на прибывающий автобус. — Если вас часто мигрени мучают, я бы посоветовала вам обратиться в Павлов, не так давно открыли нечто вроде санатория. На основе полимера разработали депривационную камеру, говорят, хорошо помогает при головных болях. Просто лежите какое-то время в полимере, в полной тишине и… в общем и целом сенсорная депривация позволяет расслабиться. Попробуйте как-нибудь, — после этого она быстро скрылась в автобусе, что уже был готов отбыть без неё.       Помахав ей на прощание, я постаралась поскорее убраться с этой остановки. Чувство неловкости после произошедшего не покидало меня. С другой стороны, мне помогли незнакомые люди, это было мило. Значит, если потеряю сознание на дороге, возможно, не помру.       А вот идея с этой сенсорной депривацией мне понравилась. Вроде нечто подобное я пробовала и в Москве, в самом деле неплохо помогает, вот только там была обычная вода и, такое ощущение, гроб от солярия. Немного не комфортно было поначалу, но результат того стоил. В камере действительно успокаиваешься: никакого шума, максимально приглушенный свет и расслабляющая музыка.       Мысли о флоатинге отвлекли меня от раздумий что же это чёрт возьми было возле остановки, и я сама не заметила, как дошла до искомого. Магазин представлял собой избушку, на входе красовалась надпись, говорящая сама за себя, однако даже на подходе к магазину угадывалась немалая очередь.       Так и оказалась, порядка семи человек выстроились в ровную линию, рассматривая витрину и ожидая свой черёд. Женщина у кассы мило общалась с каждым, видимо, зная лично. Очередь хоть и двигалась не быстро, но можно было вольно-невольно подслушать чужие диалоги. Впрочем, ничего интересного в них не обнаружилось: какая-то мадам рассказывала про своего мужа, что работает электриком на стройке нового комплекса ВДНХ, говорят должны закончить пораньше, другая вклинилась в разговор с темой обсуждения обещанного визита Сталина на предприятие, в связи с запуском платформы Икар, что прошёл успешно. В общих чертах мне это всё известно, так что слушала я вполуха, снова задумавшись над своим самочувствием и предложением медсестры. Филатовой же надо написать, может тогда и уточню про это лечение.       Однако не понятно отчего на душе снова стало гадко. Мне сложно идентифицировать себя с этим миром. Первое время — восторг, но осознание что мне нужно тут жить пугает. Любое волшебство, любая фантастика так легко могут рухнуть под натиском бытовых проблем. И магазин так некстати заставил меня об этом задуматься. Я вроде бы и знаю мир, но не до конца осознаю как жить здесь, я вроде и понимаю этих людей, и в то же время наши взгляды на мир так сильно разятся, я вроде стою рядом с ними, но не могу отделать от чувства дереализации, словно это какой-то советский фильм, а я лишь наблюдаю за главным героем. Такое чувство, что я в каком-то интерактивном музее, причем это даже не музей СССР, а именно что музей по мотивам игры.       Я слегка помассировала виски, чтобы отвлечься от подступающей истерики. Опять на ровном месте, чёрт бы её побрал! Ну а с другой стороны, это совершенно нормально же так себя чувствовать в незнакомом месте? Нормально ведь? Так, вдох-выдох. Я постаралась сфокусировать своё внимание на магазине. Цены в самом деле оправдали мои ожидания. Пока я вспоминала продукты, которые мне нужны, подошла моя очередь.       — Так, девушка, вам чего, — задорно спросила женщина, закрывая кассу после последнего клиента. — Ах, Екатерина Олеговна, давно же вы к нам не заходили, мы уж забеспокоились было, голубушка, всё ли у вас хорошо, — всплеснула она руками, ещё больше ошарашив меня тем, что меня она тоже знает. Подавив свою подозрительность и мысленно дав себе затрещину, напоминая что тут довольно открытые люди, не считая может быть Штока и самого Сеченова, я наконец выдавила из себя дружелюбную улыбку и пожала плечами, словно извиняясь.       — Да так, дела были, знаете. Мне, пожалуйста, гречку, давайте две упаковки, еще филе грудки, — женщина уже подошла к прилавку, вытаскивая перечисляемые мной продукты. — Да, да, вот ту, что побольше, ага, спасибо. Так, ещё молоко, сахар тоже давайте, чай зеленый, — возле стенда с чаем светловолосая продавщица стала безмолвно указывать на пачки чая. — Пойдёт этот, — она принесла перечисленное мной на прилавок возле кассы и принялась аккуратно, но быстро складывать продукты в пакет, что я положила перед ней. Курицу она предусмотрительно завернула в ещё один пластиковый пакет, прежде чем уложить в авоську.       — Ничего не забыли? — начала она. — Быть может хлеб, масло, — она ухмыльнусь, понимая судя по моему потерянному выражению лица, что угадала. — Сейчас принесу, минутку.       — Вы тут недавно? — поинтересовался стоящий позади меня мужчина весьма добродушного вида.       — С чего вы взяли? — я постаралась добавить непринужденности вопросу, но на самом деле с меня уже сошёл холодный пот. Чем я себя выдала? И кто он такой?       — Ну как, — он кивнул на набор продуктов. — Генеральная закупка, не иначе, — он усмехнулся. — Сам, когда только прибыл сюда по распределению, такой же был, эх, хорошее место. Удивительное.       — Тут уж не поспоришь, просто предпочитаю разовые закупки частым походам в магазин, — я отмахнулась генеральной фразой, так как мужчина сбил меня с мыслей о продуктах, а очередь-то нарастала. — Давайте ещё вот те овощи и… и подсолнечное масло, и рис ещё и, пожалуй, на этом хватит, — сумка уже выглядела впечатляюще, а мне ведь обратно это ещё тащить. А вот не может Кузнецов сейчас появиться из ниоткуда и снова помочь с вещами? — и блокнот ещё вон тот, пожалуйста, с ручкой, — в последний момент вспомнила я своё желание поскорее записать все события.       — С вас двенадцать рублей, семьдесят пять копеек, — наконец подвела итог продавщица. Я машинально протянула ей уже приготовленные двадцать рублей. Рассчитав, она вернула мне сдачу. — Доброго дня, не теряйтесь. Ах, Иваныч, опять ты, ну мы на вашу бригаду кваса так не напасемся, все запасы нам сметаете, — запричитала женщина.       — Ну дык, заказывайте больше, спрос есть, — развел руками Иваныч, поддерживая задорный настрой. Я же поспешила ретироваться, пока очередной приступ мигрени не выкорчевал чего важного из памяти.

***

      Когда я уже подходила к дому лёгкое чувство голода уже было готово выть китом, причем так, словно из него наживую нейрополимер Сеченов изготавливает.       Вывалив продукты на стол, я с грустью осознала, что забыла про святые макароны. Ладно, пока буду питаться одной гречкой. Но вот яйца… блять, у меня и без мигреней память дырявая как решето, особенно если речь заходит про магазин. В следующий раз надо будет идти со списком.             Я плюхнулась на кухонный диванчик, злясь на весь мир, хоть тот ни в чем не виноват.       Наскоро отмахнувшись от шальной мысли приударить за Александром Ивановичем, чтобы не сидеть в одиночестве на кухне и было кому таскать вот эти вот продукты, я встала и принялась раскладывать в холодильник и по полкам мой неполноценный улов. К тому же на этого молодого человека уже положила глаз Мария. Думаю, с ней ссориться не стоит, у Олеговны с ней хорошие отношения.       Поставив кипятиться по ходу дела воду, я села снова за стол, рассматривая последние вещи: блокнот и ручку. Идея с шифрованием уже не казалась мне чем-то гениальным, скорее приступом паранойи. Черт их знает, что если этот компьютер так или иначе тоже включен в какую-то сеть и данные и так утекут, а в блокноте… ну спрятать можно будет, куда-нибудь под шкаф, надёжно. Да и пока я код напишу, пока разберусь с их синтаксисом… Время уйдёт, а я могу забыть ключевые моменты.       Списком я набросала ключевые события: смерть Захарова, Болгария, имена предателей, похищение инженера. Под вопросом осталась сущность Штока и причастность Сеченова к коричневой чуме. Стоит ли это вообще помнить и записывать? Ответ казался таким однозначным, но почему-то меня одолели сомнения. Записала, но со знаком вопроса.       Пока я набрасывала карту мыслей, соединяя людей и подписывая их взаимодействия, вода на плите уже закипела. Закинув туда курицу, я вернулась к своим мыслям. С кем и какие отношения мне тут выстраивать?       Вопрос зрел уже давно, и без него продолжать эти размышления бессмысленно: зачем я тут? Следующий вопрос: как это произошло?       Я записала вопросы, каждый на отдельной страничке. И вернулась к первому, ибо мыслей на счет второго у меня совершенно не было. Кроме, разумеется, одного ответа: это не реально, просто сон, кома или что-то вроде того, весь этот мир — плод моего воображения. Но даже этот концепт не вписывался в картину мира — все слишком реально, слишком…       Первым предположением для вопроса «зачем я здесь?» была необходимость остановить Петрова и этот сбой в пятьдесят пятом году. Следом за ним я выписала остановку коллектива. Сеченов — не злодей, по крайней мере я надеюсь, но коллектив… Сомнения присутствуют. Следом пошли пункты по остановке чьих-то смертей: Захаров, Нечаевы, Сеченов, да и Олеговна тоже в этом списке.       Голова гудела, а дельных мыслей как не было, так и не появилось. Я ходила вокруг одного и того же.       Ладно, в целом, все эти пункты можно объединить в один — сбой коллектива. Другая, менее разумная причина — я слишком любила эту историю и всевышние силы решили ниспослать мне такой подарок. Бред, я сразу зачеркнула этот бред. Не везёт так людям, да и оснований для этого нет. Не бывает такого, просто не бывает.       Третий пункт явился из ниоткуда — причины нет. Так просто совпали обстоятельства. Он показался мне самым разумным. Потому что первые два предполагали обоснованное форсирование событий кем-то свыше, а во все эти всевышние силы я не очень-то верю. А вот третье предположение допускало ошибку. Человеческий просчёт. В конце концов, мы на Предприятии 3826, чего тут только нет! И каких только ошибок ученые не допускают.       Само собой встаёт следующий вопрос: кто за этим стоит? Так или иначе, это должно быть как-то связано с Олеговной. Надо будет внимательнее прочитать её записи последних дней, может что найду.       Я глянула на наручные часы. Курица уже должна быть готова. Ещё немного помешав её, я вытащила грудку на тарелку, остывать. И по новой, вода, нагрев, только вместо курицы — гречка. Помешать и забыть на следующие минут двадцать.       Помешать.       Сознание невольно зацепилось за это слово. Может я в самом деле тут чтобы помешать становлению Коллектива? Нет, нет… а впрочем, если я действительно собираюсь тут остаться, что, конечно, тоже пока под вопросом, то… чёрт, да не хотела бы я чтобы меня принудительно чипировали и лезли мне в голову. Лимбо, химическое счастье и так далее, всё это круто, без вопросов, но Сеченов не планирует оставлять свободу выбора людям. Блять, гребаные моральные терзания. Нечаеву явно было чуть проще, по крайней мере вначале, ходишь, громишь роботов и всех остальных, кто под руку попадётся. Красота.       Может в деревню какую-нибудь уехать? Подальше от всего этого коллектива. Ага и сойти с ума вдали от цивилизации. Впрочем, какой сеньор не мечтает выращивать помидорки в своём саду.       Время есть, значит пока отставить панику. Пока осваиваемся. Освоимся — будем решать. что делать дальше.       Со злостью захлопнув неповинную тетрадку, я решила вернуться к готовке. Вывалив разварившуюся гречу на тарелку к курице, я добавила соль и сливочное масло. Пока мой ужин остывает, надо бы тетрадку спрятать. В комнате места лучше, чем шкаф, не нашлось. Закинув тетрадку за заднюю стенку массивного шкафа, я со спокойной душой вернулась на кухню. Только я нарезала салатик и собралась сесть и поужинать, как в дверь позвонили.       Кажется, я в самом деле сегодня возьму пример с Нечаева и кого-нибудь убьют.       Закинув пару ложек еды, я всё же пошла встречать нежданных гостей. В дверном глазке показалась Мария. Вспомнила, называется.       — Привет, что-то случилось? — открыв дверь, спросила я, быстро пережевывая остатки курицы. Девушка выглядела несколько обиженно и зло.       — Случилось? Катерина, я вас не понимаю, вот честное слово, — с этими словами она прошла в квартиру, как к себе домой, прямо на кухню. — Почему о том, что тебя выписали я узнаю от Кузнецова, а не от тебя? А? Вот ты мне объясни, тебе грушу отключили, или что? Ты забыла как ею пользоваться. Так сложно было написать?! — она наигранно недовольно покачала головой.       Груша… Филатовой надо написать. Мне уже хотелось выть от своей забывчивости.       — Да, да, прости, стоило написать. Я просто в последнее время словно сама не своя, — я прикусила язык. Можно сначала думать, потом говорить? Чёрт бы меня побрал. Впрочем, выражение распространенное, и Мария, кажется, не придала ему значение, лишь слегка покачала головой, принимая ответ. Знала бы ты, моя дорогая, насколько правдивы мои слова… — Всё забываю, да всё из рук валиться. представляешь, пошла в магазин и забыла купить яйца, хотя они были чуть ли не основной причиной этого похода. Не против, я поем? Могу тебе конфет предложить, мне к чаю многое принесли, — я улыбнулась, разговор потёк сам с собой и довольно неожиданно для себя я почувствовала себя комфортно рядом с этой девушкой.       — Думаю, ты совсем заработалась, — пожала плечами Мария, распаковывая протянутую мной пачку конфет.       — Молоко, чай? Что сделать?       — Давай просто молоко, и так жарковато для чая. Тебе хоть выходных немного добавили? — сочувственно спросила она, принимая стакан молока.       — Ну как сказать, Сеченов вроде выписал два дня, которые так удачно выпали на выходные, — я покачала головой. — Кажется, он меня немного ненавидит, — Мария многозначительно ухмыльнулась.       — Сеченов-то? Ну как знать, как знать.       Кажется, от меня опять что-то скрывают. И Олеговну с Сеченовым что-то да связывает. Вопрос: что?       — Что ты имеешь в виду? — я прищурилась, добавляя виду эдакого морального давления.       — Ничего, ничего, — девушка приподняла руки, признавая поражение, но хитрая улыбка никуда не ушла.       Мои дальнейшие попытки выяснить, что же это было, не увенчались успехом. Разговор сам собой перетёк в обсуждение строительства нового комплекса, о котором сейчас шепталось все предприятие и везде.       — А ещё, — Мария заговорщически заулыбалась и придвинулась ближе ко мне. — ты не поверишь, Кузнецов сам вызвался помочь мне с транспортировкой документов в АПО. Представляешь, я думаю, это прогресс.       — Мне кажется, ты используешь его только для переноски вещей, — я ухмыльнулась и покачала головой, предвкушая дальнейшие любовные подробности, ну пока скорее только влюбленные.       — Это да, ну не совсем, то пока, и вообще, данные секретные, кто-то из Аргентума обязан их сопровождать вместе со мной. И я рада, что это Кузнецов, — казалось, её улыбка не может быть шире. Ан нет. При одном лишь упоминании Александра Ивановича она прибавляла миллиметр. — Он сегодня, кстати, был особенно разговорчив, чего за ним обычно не наблюдается, даже сделал мне комплимент, что я сегодня хорошо выгляжу, — Мария буквально светилась от счастья.       — Так, так, а ты ему?       — А что я ему?       — Ты ему комплимент сделала? — собеседница чуть покраснела.       — Ну так, чуть-чуть, — она сложила руки на груди.       — Мне кажется, Кузнецову надо говорить прямо, а не намёками, — Машка закатила глаза.       — А на что ему навыки в контрразведке, а?       — Ну так ты ж не его объект разведки, или как у них там говорят, он и не присматривается. Ты у нас не засланный казачок, я надеюсь, — я прищурилась, но затем рассмеялась.       — Да иди ты. Вообще-то обидно, врагам народа он уделяет больше внимания, чем мне, — я даже не пыталась сдерживать смех после этой её фразы. Всё-таки влюбленность прекрасное чувство, но мозг растворяет.       — Попробуй признаться ему в своих чувствах, мне почему-то кажется, что у вас всё получится, — пока он, конечно, не станет наполовину человеком-полимером и не познает всех замыслов Сеченова, а после не свалит восвояси. Но это я, так и быть, возьму на себя и постараюсь предотвратить.       — Вот тебе всегда просто так говорить, мне кажется, ты вообще никого не любишь, — обиженно фыркнула Мария. Я лишь закатила глаза, кажется, с Олеговной у нас и впрямь много общего. Но, думается мне, Дмитрий Сергеевич тут станет нашим камнем раздора. — Извини, — чуть подумав, она осеклась. — Я не хочу тебя обидеть, но мне кажется, что ты меня совершенно не понимаешь.       — Тебе кажется. Сейчас ты влюблена, и это чувство придает тебе сил, и каждая ваша встреча словно бы окрыляет тебя, но не передержи это чувство, — я приобняла подругу. — Просто я могу посмотреть на твою ситуацию со стороны, а со стороны порой видно лучше. Хотя может ты и права, и с Александром Ивановичем всё не так просто будет, но лучше попробовать и жалеть, что не получилось, чем даже не попытаться и всю жизнь мучиться вопросом, а что если…       — Да понимаю я, понимаю, просто, — Маша запрокинула голову на мою руку и поджала губы. — не так просто же признаться в любви. Особенно человеку, в чьих чувствах ты не уверена.       — Так и не нужно гадать, поговори с ним, если хочешь, я могу с вами рядом где-нибудь за газетой посидеть, — я рассмеялась вместе с Машкой.       — Думаю, это будет чутка подозрительно.       — Да ну, совсем чуть-чуть.       Мы ещё немного поговорили, как Мария вспомнила про время и засобиралась домой, а я вызвалась её проводить до станции.

***

      — А могла бы сейчас с Кузнецовым гулять под луной, — я никак не могла успокоиться и перестать подкалывать Машку, но всё же старалась не перегибать палку.       — Да иди ты, — она слегка ударила меня по плечу, но даже в этой темноте я заметила, как она покраснела. — Вот возьму и расскажу ему всё, буду потом тебе в жилетку плакаться. Вот оно тебе надо, надо?       — Обязательно, — я снова засмотрелась на ночное небо. Безоблачная погода позволяла прекрасно рассмотреть летающий город. Икар немного подсвечивался, и отсюда казался НЛО.       — Мне завтра, кстати, надо будет Дмитрию Сергеевичу кое-что передать, если хочешь, можешь присоединиться, — она кивнула в сторону Икара. — Как раз из Вавилова надо будет забрать документы.       — Звучит неплохо, тогда где встретимся? Может тут, если будет удобно, — мы уже подошли к станции, и поднимались по лесенке. Однако ни вовчиков, ни Элеоноры не было.       — Да, давай, мне удобно. Тогда будь здесь около девяти тридцати, договорились?       — Ага, хорошо.       — Хорошо, если будешь плохо себя чувствовать, напиши мне утром тогда. Точно все в порядке? — ещё раз уточнила она.       — Точно, не переживай, — вдалеке уже показался «Вихрь». — А ты подумай всё-таки над моими словами.       — Обязательно, ладно давай тогда, спокойной ночи, старайся не засиживаться допоздна, а то я тебя знаю, — она шутливо погрозила мне пальчиком.       «Вихрь» плавно затормозил возле остановки, и Мария вскоре скрылась в салоне.       Наручные часы показывали девятый час.

***

      Вернувшись домой, я первым делом села писать Филатовой, пока я не забыла про это. После разговора с Марией, я вновь задумалась над тем, какие отношения у Олеговны с Сеченовым. Я уже было открыла диалог с Дмитрием Сергеевичем, который, к моему удивлению, оказался пустым, но решила отложить. Надо побольше узнать о девушке, да о мире в целом. Нужно ли мне это вообще? Может, все эти теплые чувства направлены лишь на игрового персонажа, и не стоит опасаться, что на этой почве могут вырасти чувства к настоящему человеку.       День вроде ничего из себя не представлял, но сильно вымотал меня. Так что, идею с изучением местного языка программирования придётся отложить.       Приняв горячий душ, я наконец со спокойной душой смогла завалиться спать. Жизнь постепенно начала закручиваться.

***

      — Кать, Катя, — кто-то слегка тряс меня за плечо, — Катя, еб твою мать, вставай давай.       Зрение фокусировалось постепенно, но верно.       — Да хватит, хватит, встаю, — перед глазами появилась привычная картина московского офиса. — Что случилось, надолго я сознание потеряла, — я потерла голову, вроде никаких последствий.       — Да пару минут, не больше, я тебя на диванчик притащил, чтоб не на полу лежала, — возле меня сидел коллега, Даня. — Это у тебя надо спрашивать, чё случилось?       До меня не сразу дошла мысль, что я дома. Получается, весь тот мир, просто сон? Плод воображения, не больше? Пара минут? Для меня там неделя прошла, а тут лишь пара минут. Я не верю в это. Нет, нет же, нет. Я отказываюсь это принимать!       — Ну нет, что не так? — что я сделала не так?       — Что не так? — переспросил Даня.       — Погода, наверное. Спасибо, что не оставил, — как в тумане поблагодарила я. К счастью, сегодня в офисе было не так много народу.       — Как знаешь, если что обращайся.       — Да, конечно, спасибо ещё раз.       Я не могла поверить, что всё закончилось. Что всё закончилось вот так. Или это просто сон?