Из игры в реальность

      Остаток рабочего дня я провела словно на автомате. Код давался мне из рук вон плохо, я никак не могла сосредоточиться, сфокусироваться на этом мире. Мне было страшно там находиться, пугали люди и неизведанность жизненного уклада, а сейчас у меня сердце разрывается от боли, что… это всё было, да и то если к этому можно применить этот глагол, не более чем миражом. Плод больной фантазии. Переиграла. Лучше сделать и сожалеть о содеянном, чем сожалеть о том, что даже не попытался. Может, мне стоило действовать активнее, вливаться в жизнь Предприятия, но я… я ведь делала всё, разумно, всё что можно… Или я что-то упустила?       Можно ли моё такое появление назвать локальным сбоем?       Срочных задач не было, основные квартальные дедлайны прошли на прошлой неделе, так что все могли расслабиться, хотя бы чуть-чуть. Офис начал пустеть раньше обычного, я же решилась задержаться. Оставаться в одиночестве дома мне не хотелось, можно было бы куда-нибудь выбраться, но на это не было настроения. Да и какие-никакие задачи стоит доделать. Не сложные, так, муторные.       Часы показывали уже восемь. За окном небо казалось мрачным, должно быть будет дождь, а то и ливень. Неплохо так-то, обожаю засыпать под звуки дождя. А в атомном сердце ведь тоже планировался дождь…       Я помотала головой, чтобы отогнать так некстати забредшее в голову воспоминание. Странно, несмотря на довольно сумбурный день, я не ощущала усталости. Всё было как в тумане: ни эмоций, ни тревоги, ничего. Хотя вру, лёгкое недомогание чувствовалось, но так, на фоне. Если сидишь — вообще ничего.       Следующие часа два я провела за ещё более унылым заданием: форматированием и ревью кода ради таких мелких придирок как именование и расположение табуляции и знаков. Выписала пару замечаний касательно самого функционала некоторых функций и отправила тимлиду. Но не успела я даже встать из-за стола, как пришёл ответ: «Исправь;)».       — Зараза, — я усмехнулась, прочитав в шторке сообщение. — Ладно уж.       Я снова откинулась на стуле, разминая затекшую шею. Повод задержаться на работе меня немного порадовал. Да и такие недочёты всегда раздражали моё стремление к единству форматирования. Хм, может с социалистическим миром атомика у меня есть точки соприкосновения.       Блять, хватит.       Я резко встала из-за стола, чтобы снова вырваться из этих чертовых раздумий, что уже начали подбешивать. Я сильно сжала запястье левой руки, чтобы сосредоточиться на физических ощущениях. На физических ощущениях своего тела.       «Боль пройдёт, пройдёт…». И снова напоминание об игре, фраза из щебетаря в театре всплыла сама собой.       Я зачесала волосы назад, собрала в хвостик. Приду домой — поиграю, если уж мне так неймётся. Сначала надо разобраться с работой, которую я себе сама же и подложила. Порыв выпить кофе я подавила на корню: либо опять меланхолия накроет, либо потом я не смогу ночью уснуть.       

***

      Ещё полтора часа. Чёрт бы меня побрал тогда, когда я решила написать об этих косяках. Часы уже указывали пол двенадцатого. За окном стемнело. Хотя бы на дорогах не так много машин, можно будет такси заказать. После такого дня — заслужила.       Уходить из офиса последней — странное ощущение. Хотя охранник даже не обратил на меня внимания. По большей части он тут так, для вида. Все замки электронные, по сути двери и так всегда заперты, если что — камер понаставили, чихнуть негде. Хотя это ещё пол беды, те же DLP системы во многих компаниях собирают о сотрудниках куда больше персональной информации, чем те бы хотели. А камеры, да везде сейчас камеры, поначалу меня нервировала вся эта система «Большого брата», но в конечном итоге, на моей работе это никак не отразилось. Если начальству так спокойнее, что никто компьютеры не вынесет, флаг в руки.       Если так подумать, камеры у нас не такие и плохие, в том же атомном сердце они мало того, что слишком заметны, так ещё и жути нагоняют. Ну, конечно, возможно это утрировано ради игрового процесса, хотя… Я попыталась вспомнить, видели ли ромашку, пока находилась там. Стойкое чувство «да, видела» никак не находило нужное воспоминание зрительного контакта, дабы подтвердить, или хотя бы опровергнуть себя.       Такси обещало прибыть в течение двух минут. Прохлада ночи приятно освежала, возвращая заблудшие мысли обратно в Москву из далекого, пожалуй, даже слишком далёкого во всех смыслах, Казахстана. На улицах почти никого. Только вокруг, кажется, всё равно кипит жизнь, тут и там дома, свет, машины, гул города, не то что на Предприятии. Горы, да природа об руку с научным прогрессом, там даже дышалось легче, или мне так кажется… Стоило такси подъехать, как начал капать дождик.       Дождь только усиливался. Мерное капание убаюкивало, и я облокотилась на стекло, балансируя где-то между полу сном, реальностью и воображаемым миром.       Что ещё вы помните из этой информации, что вам не принадлежит?       Послышалось? Это точно был голос Кузнецова. Я уверена! Я начала озираться, но, ожидаемо, никого, кроме таксиста, что посмотрел на меня обеспокоенно.       — Вы порядке, всё хорошо? — он обернулся посмотреть на меня через плечо.       — В норме, просто устала, — я для убедительности посмотрела на часы. Почти двенадцать.       — Немудрено, время-то позднее, девушка, — он откашлялся и чуть перегнулся за руль, чтобы посмотреть что там за поворотом. — Вы чего так допоздна сегодня? — мужчина немного убавил звук радио, на которое я до этого как-то и не обратила внимание.       Я спрошу напрямую, откуда у вас вся та информация, что вы мне рассказали вчера?       — Работа, — односложно ответила я, надеясь отмахнуться от ненужного разговора.       Я снова услышала знакомый голос точно из ниоткуда. Это те же фразы, что Кузнецов задавал во время импровизированного допроса, тот же голос. Почему я слышу их здесь? Просто отголоски сна? Или что-то большее? Не понимаю.       Рациональная часть меня снова принялась убеждать меня в глупости таких идей. Но тот самый ребёнок, что живёт в каждом, отказывался так просто сдаваться. Я потерла глаза, чтобы прогнать наваждение. Бубнеж таксиста не то о жизни, не то о философских дилеммах уже даже не раздражал, я просто не слушала, мысленно уже запуская заветную игру, несмотря на усталость и тот факт, что завтра рабочий день, а время уже почти час ночи.

***

             Излюбленная баночка энергетика приятно морозила руку, стоило мне её выудить из холодильника. В комнате уже тоже было прохладно, так как я забыла закрыть утром форточку. Я накинула сверху вязанный кардиган, и открыла энергетик.       Теперь уж поздно размышлять об их полезности на ночь. Бодрящая сладость приятно заколола вкусовые рецепторы. Толпа мурашек сразу заставила меня приободриться, но то скорее от холода, нежели от напитка. Я поставила баночку на стол, прикрыла форточку и запустила компьютер. Он загудел и вскоре ослепил своей яркостью.       Твою мать, очередное обновление. Лаунчер даже не дал мне шанса запустить игру, требуя скачать обновление. А потом снова шейдеры, да что ж такое. Я уже была готова взвыть. К моему удивлению скачалось всё быстро. Видать небольшой патч только.       Я поставила игру на запуск и прогрузку шейдеров, а сама пошла в душ.       Горячая вода наоборот клонила в сон, но приятно смывала всю усталость за день. Как же я рада оказаться в своей ванной, боже мой. Учитывая стоимость аренды, ещё б я её не любила, меня бы жаба задушила. И хоть квартира Олеговны была милой, родной дом мне нравится куда больше, именно за счёт этого чувства, что ты дома. Наконец-то дома, а не в какой-то больнице за несколько лет назад в неизвестно какой вселенной.       И снова мысли о не сделанном. Может, мне стоило быть активнее с Сеченовым, а не стараться его избегать? Может стоило рассказать всё ему, а не Кузнецову. Да откуда мне было знать в конце то концов, насколько я там?! Я опустилась на кафель душевой кабины. Схожу ли я с ума? Да нет, вроде бы нет. Подумаешь, слишком часто думаю о выдуманном мире, да и не то чтобы слишком часто… У психологов и на это есть объяснение. Я силилась вспомнить название этой дурной привычки сбегать в воображаемую страну чудес. Эскапизм, кажется. Нервный смешок вырвался сам собой. Точно, песня ещё была, похожая. Руки сами нервно массировали виски, точно надеясь прогнать мысли, уже не надеясь на разумность мозга. Слишком много мыслей. Такой хаос. А что было бы, если я всё же рассказала всё Дмитрию Сергеевичу? Никто ведь не сможет гарантировать, что тогда история пошла бы другим ключом, в хорошем смысле. Да и в плохом… тоже никто не смог бы гарантировать.       — Возьми себя в руки, — я осторожно похлопала себя по щекам. — Ты просто устала, нужно просто отдохнуть, лечь спать…       Я сделала пару глубоких выдохов, стараясь упорядочить мысли. Стало легче, но этот груз сомнений никуда не делся, отступил на второй план. Равно как и желание вернуться.       Шампунь, кондиционер и маска, гель. Наскоро закончив с процедурами, я обернулась в банное полотенце и вышла в комнату.       Приветственный экран с Нечаевым уже ждал меня, предлагая продолжить последнее прохождение.       Я начала заново.       Челомей, праздник, величие науки. Каждый раз начало игры вызывает у меня дикий восторг, но не сегодня: какая-то печаль, даже скорее сожаление о том, что я могла бы увидеть всё это в живую, или скорее в осознанном сне… Тоже неплохо, всяко лучше бездушных вспышек диодов. Однако пролёт над территорией Предприятия в этот раз увлёк меня больше, чем прежде. Я пыталась мысленно простроить карту. До Вавилов самая ближайшая станция это «Лесная». Затем поезд уходит в неизвестном направлении.       Эти размышления сбили с меня прежнюю спесь всезнающей. По сути, игра так ограничена в представлении этого мира. Быть того не может, что у Маглева лишь две станции, и при том нигде нет упоминаний о других. Вообще. Если не ошибаюсь, то даже в книге про это ничего не сказано. Там сосредоточено все было вокруг Кузнецова и других комплексов.       К этому моменту Нечаев уже неблагополучно приземлился и подобрал топор.       Я выбрала лёгкую сложность, чтобы сосредоточиться на деталях мира, а не борьбе с роботами. Уже известные события начали понемногу раздражать. Но вот, несколько минут и Нечаев под моим руководством ползёт по трубе, чтобы подобрать первый щебетарь.       Мы словно встретились вновь. Хотя и не встречались ни разу. И всё же, по понятным причинам я хотела узнать больше об этой девушке. Всегда считала её смерть довольно глупой. Там же прекрасно слышно, что говорит человек, не робот. На кой хрен она взорвала их обоих? Со стороны всегда проще судить, потому я одернула себя от этих мыслей.       Сейчас важно сосредоточиться на другом — изучить комплекс. Я точно помню, что загадка с электропитанием лифтов находилась в кабинете, где и работала Вишневская.       Где-то с час я рыскала по первой локации, вычитывая все записки и рассчитывая найти скрытые пасхалки, но постепенно усталость, сопровождаемая очевидным вопросом «зачем это всё?», дала о себе знать. Энергетик закончился довольно скоро, но бодрости от него не прибавилось. А вот тревожности это не касалось, она-то в таких условиях росла в геометрической прогрессии.       Впрочем несмотря на все встречи и работу с психологом против самобичевания мне помогало лишь одно средство — игнорирование. Я слишком устала разбираться что идёт не так, устала распутывать клубок мыслей как и в чем я виновата, что обо мне подумают, особенно когда этих нареканий так много: «нужно было действовать активнее», «это всё лишь сон», «ты туда не вернёшься», «с утра мигрень, а теперь энергетик, разумно», «а могла бы уже спать», «чем ты занимаешься»…       Как назло ещё и постель оказалась холодной. Из плюсов, дождь всё ещё барабанил по окну. Я долго не могла уснуть, продолжая просто лежать, закутавшись в одеяло. Стоит признать, день был довольно выматывающим. В моральном плане, хотя немного и в физическом. Что ж, может стоит вынести из него хоть что-то хорошее: хотя бы воспоминание.

***

      Первое, что я увидела, проснувшись — светлую комнату, что уже начинала казаться мне родной, явно контрастируя с моей съемной квартирой. Осознание дошло до меня не сразу, но сон тут же сняло как рукой. Не было привычной тянущей боли в плечах. Даже солнце в окно светило как-то особенно ярко.       Не медля ни секунды я отбросила одеяло, спрыгнула с кровати и подбежала к окну. Ленин привычным взглядом смотрел куда-то вдаль. Пятиэтажки ещё не проснулись, а на улице — раннее утро на Предприятии 3826.       «Я дома».       Эта мысль оказалась такой неожиданной.       Я включила Грушу, чтобы проверить не было ли какой новой информации. А главное дата: 9 июня, воскресенье, 1950 год, 5:43.       — Спасибо, спасибо, — в пустоту прошептала я, прикрывая глаза. Пусть свыше никого и нет, но я безмерно благодарна каким бы то ни было силам за ещё один шанс.       На экране ретранслятора высветилось уведомление о новом сообщении. Запись на приём Дата: 8 июня 1950 г. От кого: Л. Филатова Кому: Е. Вишневская       Добрый день, Екатерина Олеговна! Если что-то будет беспокоить, то подходите к восьми вечера в понедельник. Если же всё в порядке, то можем договориться на пятницу, около шести вечера. Советую сильно не перенапрягаться, если будут вопросы, смело пишите. До встречи.              Подавив в себе очередной порыв обнять весь мир за то, что он меня принял, я отписала Филатовой короткое сообщение, уведомив, что планирую прийти в пятницу, так как сейчас меня ничего не беспокоит.       Краткое вспоминание вчерашнего дня напомнило мне, что в это воскресенье мне придётся посетить рабочее место и снова встретиться с Марией. Если так прикинуть, до станции пешком около получаса, если прям совсем вразвалочку идти. Значит около девяти мне нужно будет выйти. Главное не забыть документы. Довольно быстро я себя одернула, что в случае неполадки с проездным я смогу его просто купить. Нет необходимости беспокоиться об этом в мирное время, равно как и о Рафиках.       Подавив весь свой порыв продуктивности и любви к жизни, мне удалось обуздать и направить силы в нужное русло: впервые руки у меня дошли до проектов и непосредственно кода. Первые полчаса шли тяжко. Следующий час я вникала в то, что находится в непосредственной разработке прямо сейчас. В основном все усилия были сосредоточены на подключении к единой системе комплекса нового крыла. Оставшееся время я благополучно провела за попытками решения типовых задач по программированию — к работе отношения толком это не имеет, но ознакомиться с функциональностью языка позволяет очень даже хорошо. Многое было схоже со знакомыми мне ещё с университета сишными языками. Каких-то стандартных функций, разумеется не было, где-то наоборот, оптимизация компилятора работала куда лучше. За созданием пометок я не заметила, как время подкралось к девяти.       Желание позавтракать проснулось некстати. Потому в оставшиеся десять минут до выхода я носилась как угорелая по квартире, то проверяя все документы и предполагаемые пропуски/допуски, то пытаясь на скорую руку соорудить бутерброд с чаем, то просто выбрать в чём мне идти. Как назло моя ленива задница с костюмом ничего не сделала и сейчас для выхода в свет законопослушного гражданина СССР он не очень годился. Но так как рабочий день для меня сегодня не официальный, я решила остановить выбор на самом опрятном предмете гардероба, который Олеговна видимо давно не трогала — лёгкое бежевое платье А-силуэта. Самое то для знойной погоды. К платью нашлись подходящие лодочки без каблука.       В лучших традициях человека, который не любит опаздывать и постоянно это делает, я выбежала из квартиры на десять минут позже запланированного и припустила бегом в сторону станции. Только бы Мария без меня не уехала, я же завтра на работу тогда вообще не приду! Я буквально могу потеряться по дороге. Впрочем, бежать в обуви было не удобно, туфли то и дело норовили соскользнуть. Один раз им это удалось, именно после этого я перешла на быстрый шаг.       Только я решила посмотреть время, как поняла, что кое-что я забыла — наручные часы. Чёрт! Ну всё не по-людски. Или, наоборот, как раз таки слишком по-людски?       Вскоре я оказалась на ступенях станции, запыхавшись, правда, как после марафона. Видимо, с Олеговной у нас есть ещё одна схожая черта — бег НЕ наше всё.       — Успела… я успела? — задала я риторический вопрос, плюхнувшись на скамейку рядом с Марией, девушка была в рабочем костюмчике, приталенном, но не вызывающем. — Сколько времени?       — Успела ты, — Мария естественным жестом тряхнула руку, посмотрела на часы. — Без пяти минут тридцать. — Что случилось, ты вся взмыленная? — с усмешкой спросила девушка, убирая обратно в сумку свою записную книжку.       — Я встала заранее, но потом села разбираться и всё, я пропала, — на автомате выпалила я, всё ещё стабилизируя дыхание.       На станции народу было немного, может человек двадцать.       — Н-да, а мне уж было показалось, что тебя подменили, я даже и не припомню, когда последний раз тебя в платье видела, ты вроде обычно брюки предпочитала, ну максимум рабочую юбку карандаш.       Я пожала плечами.       — Я просто решила что-то поменять, скорее благодаря погоде, но… Не знаю, условимся, что у меня сегодня такое настроение, идёт? — я посмотрела на неё, надеясь избавиться от необходимости придумывать оправдание. Мария многозначительно покачала головой, но вслух ничего не сказала. А у меня в самом деле было хорошее настроение и не было никакого желания додумывать, что она там решила про себя.