Из игры в реальность

      К моему удивлению Рафик-контролер расположился прямо возле входа. Такой же пузатенький как и в игре, но заметно менее подвижный. Голова смотрела исключительно в одну сторону, двигалась у него только хваткая рука, которая цепляла билеты и подносила к сканеру. Думается, сейчас поездом управляют люди, а не центральный автономный или как там его правильно величали, Рафик. В игре же был щебетарь о сошедшем с рельс поезде, которого подбили для фарцовщика, и там звучали человеческие голоса… значит, ещё тогда в поезде могли быть люди в управляющем отсеке.       — Чего застыла, Кать, — Мария ловко выхватил свой билет из рук учтивого «официанта», что вернул его ровно в те координаты пространства, откуда взял. — Давай быстрее, я пока нам места займу, — она махнула мне рукой и поспешила к последним местам возле окна, и довольно близко к выходу.       Я же осталась один на один с роботом. Осторожно потянула свой билет, в глубине души боясь, что срок уже всё-таки истёк и сейчас меня развернут на месте. Клешня робота осторожно прицелилась и цепанула билет стальной хваткой. А ведь про него говорили, что он несколько литров крови может выжать из человека, или это не про Рафика было, неважно, всё равно машина создаётся с весьма определенной целью, а тут просто билеты…       — Желаю Вам приятной поездки, поезд скоро отправится, пожалуйста, займите свободное место. Следующий. — механический голос вызвал лёгкую улыбку. Такой же. Точно такой же. Даже его жёлтые глаза теперь не казались устрашающими. Однако я поспешила последовать его совету, дабы не задерживать очередь, пусть и небольшую.       — Ты чего так на Рафика уставилась? Опять думаешь, что в Челомее программировать не умеют, и ты бы сделала лучше, — хмыкнула Мария. — Он и в самом деле странненький, если так подумать, но мне кажется одна из его функций — развлечение людей, причем своей нелепостью. Кузнецову они этим очень нравятся, — смущено улыбаясь, пробормотала Орликова и отвернулась к окну, явно вновь возвращаясь к мыслям об Аргоне. Всё таки приятно за ней иногда наблюдать. В целом, за этим миром.       Вихрь, или скорее его прототип, убранство отличалось от того, что было представлено в игре, всё куда скромнее, пусть и в характерных красных цветах. Мягкие сиденья напоминают пружинные из старых поездов метро, лакированные столики (за ними многие устроились с блокнотам и что-то писали, удобно однако). В вагоне играла приятная мелодия, своим настроением напоминавшая мотивы Перемотки*.       Я внимательно принялась рассматривать дорогу, в большинстве своём виды мне оказались знакомы, разве что сейчас у меня было гораздо больше времени, чтобы рассмотреть детали, нежели во время кат-сцены с Нечаевым. Интересно, а какова вероятность, что я вообще больше ни с кем из знакомых мне персонажей не смогу увидеться в живую? Если так подумать, Сеченов явно не тот человек, к которому легко попасть на приём, ввиду его известности и занятости; Кузнецов… такое ощущение, что я так рьяно поддерживаю Орликову только потому, что сама заинтересована в доступе к этому персонажу, а через лучшую подругу это гораздо удобнее; Нечаевы, их-то я вообще пока не видела, да и не слышала, ровно как и про Аргентум в целом. Филатова только не вписывается в мои раздумья, обычный врач в весьма необычной больнице, хотя может это только временно, или ещё лучше — просто совмещение… Да и Захарова ж я тоже видела, и мы с ним даже пообщались немного, может не стоило тогда так резко реагировать на него, в жизни он весьма мил с пациентами, если уж судить по поступкам, а не по известным лишь мне данным. Стоит ли извиниться? Всё таки ж умрёт он довольно скоро… Стоит ли его спасать? Пожалуй, в этом ключевой вопрос.       — Всё в порядке? — Мария облокотилась на стол и протянула руку, слегка коснулась меня, привлекая внимание в своему вопросу. — Ты так нахмурилась, что-то случилось? — уже обеспокоенно произнесла она.       — Что? Нет, нет, — я поспешила успокоить её, решив на будущее тонуть в раздумьях подальше от нежеланных свидетелей этого мира.       Может, моя беда в том, что я никак не могу ассоциировать себя с этим миром? Даже в мыслях у меня всегда проскакивают «эти люди», «этот мир»… Я улыбнулась, делая мысленную пометку о том, что надо внимательно следить за речью, чтобы часом не сказануть подобного в диалог с кем-то… из… мира. Нет, говорить нашего я тоже не могу.       — Ай, девочки, — раздался задорный мужской голос где-то сбоку от меня. — вы то мне и нужны, — на место рядом приземлился мужчина, лет эдак двадцати пяти на вид, явно в наилучшем расположении духа, да и в целом, веяло от него таким советским позитивом. Слегка взъерошенные тёмные волосы, карие глаза с вкраплением зелёного цвета на подзагоревшем лице, густые брови и очки в темной оправе создавали ему вид загнанного инженера, но до жути счастливого. — Екатерина Олеговна, Марья Андреевна — он чуть склонил голову в приветственном поклоне. Атмосфера тут же потеряла для меня нарастающий было флёр навязчивости. — Я собсна по какому поводу, на пикник-то будете? В воскресенье следующее устраиваем, а до вас одних никак на достучаться! Екатерина Олеговна, — он чуть поджал губы, повернувшись ко мне лицом. У него довольно мягкие черты лица. — как себя чувствуете?       — Гошка, ну ты как обычно, ни здрасьте, ни до свидания, — покачала головой Мария, едва сдерживая улыбку. Слов не надо было, чтобы понять её мысли: «Будет ли там Кузнецов». Но думается мне, что командира Аргентума нам там ожидать не стоит. — Мне Пётр ещё позавчера этот вопрос задавал, я сказала, что мы будем? Катька, ты ж не против? — я только покачала головой, соглашаясь, что не против. Пикник — дело хорошее. Тем более что до воскресенья время есть ещё.       — Вот дурак, ну я с него ещё спрошу, — Георгий нахмурился, изображая недовольство товарищем. — Екатерина Олеговна, точно удобно будет? — вновь он обратился ко мне.       — Вполне, — кратко ответила я. — Детали мне только сообщите накануне.       — Вот и чудненько, что ж, я тогда к своим побежал, — мужчина помахал рукой кому-то в другой части поезда и спешно покинул нас. Мария прыснула от смеха, стоило Георгию отойти и покачала головой.       — У них как обычно, — она с улыбкой посмотрела на меня и положила голову на скрещенные кисти рук. — Как обычно.       — Зачинщики? — не то это был вопрос, не то утверждение. Я так и сама не до конца поняла этот резкий порыв поддержать разговор.       Марья Андревна, как её величал незнакомый мне знакомец, улыбнулась и, достав из сумки записную книжонку, уткнулась в неё, предоставив мне возможность насладиться видами. С начала движения ничто другое не могло так меня впечатлить: было ощущение, что мы летим, кабинка слегка покачивалась, не было привычного стука колёс под ногами. Мир, словно, перевернулся. И я абсолютно точно любила его сейчас во всех проявлениях.       Вскоре первоначальный восторг спал, я смогла отвлечься на здешний контингент. Людей после станции «Лесная» стало значительно меньше. Среди всех заметно выделялись двое мужчин, типичная внешность, типичная одежда, и что-то очень сильно выделяло их на фоне остальных.       Может они тоже того… ну, не здешние? Я отринула эту мысль, нет, слишком похожи, возможно даже они перебарщивают с тем, как сильно хотят на кого-то походить. Впрочем, разве не это стараются делать попаданцы? Не этим ли занимаюсь я сама?       Нет, я несколько выбилась из образа Олеговны, но хочу ли я обратно в него? Разве не может человек взять и поменять некоторые привычки? Может! Или вопрос стоит ставить другим ребром: может ли себе позволить такую роскошь человек советского пространства, не привлекая к себе не нужного внимания. Я и сама не заметила, как наткнулась на ответ. Эти люди из структур охраны. Пожалуй, важно, чтобы они были везде на Предприятии. Пожалуй… Я отвела взгляд, вновь остановив его на Марии. Могу ли я звать её Маша? Наверное, вполне себе да, сейчас же мне неловко каждый раз, когда я так её называю, будь то в мыслях или наяву. Она что-то усердно выписывала. Краем глаза я смогла разглядеть страницу, что походила на расписание недели. Кажется, мне тоже всерьёз нужно заняться планированием.       Поезд тем временем плавно подкатил к конечной станции «Вавилов». Эта станция во многом походила на обе другие, стандартный перрон, кругом зеленеет лес.       На улице стало чуть теплее. И вся атмосфера вокруг отдавала чувством, что ты приехал к бабушке на дачу, а не в образующий комплекс секретного научного Предприятия.       Дальше мы двинулись пешком. Дорога до комплекса пролегала через парк, его пока не оборудовали, но процесс явно пошёл, по сторонам можно было заменить материалы, где-то уже установили лавочки, в общем, облагораживание шло полным ходом.       Георгий с компанией довольно быстро нас обошли, хотя вышли последними, и, помахав на прощение, скрылись из виду в тени деревьев.       — А почему они в воскресенье вышли? — я не сразу словила свою мысль, что уже предательски прозвучала прежде, чем я её осознала.       — Та, наверняка, опять разработки, бывает же, один в лаборатории засидится, выведет нечто новое, и на следующее утро вокруг все коллеги будут толпиться, и не важно что за день, — пробормотала Мария, не особо предавая важности моему вопросу. По всему её виду было отчетливо ясно: в эту солнечную погоду её мысли занимает вполне конкретный человек.              Под конец дороги я прекрасно понимала тех хитрецов, что желали сократить путь через запасной вход в деревне. Дорога, бесспорно, красивая, но заняла у нас она не меньше минут двадцати.       — Он снова сегодня заходил, — мечтательно произнесла девушка, поймав мой взгляд. — Ну, в смысле, в академию, просто, — просто румянец на щеках выдавал её с головой. — Знаешь, я прекрасно всё понимаю и… Но он такой, такой… — она выдохнула, будто осадив себя.       — Знаю, и понимаю, твои чувства — твоё право и собственность, не стесняйся их, особенно пока они дарят тебе таки живые и настоящие эмоции, — кто бы что ни говорил, но порой именно в тик-токе мы успеваем подхватить идеи, которые просто необходимо понять. И в своё время один из роликов донёс мне такую простую мысль: как бы не кончились отношения, если в своё время они делали вас счастливыми, то они стоили потраченного времени, сил, средств.       Мы подошли ко входу. За стеклом сидел человек в болотной форме, на вид лет двадцать пять, тоже в прекрасном расположении духа. Какие-то тут все слишком счастливые. И я снова задумалась о том, что этот мир выглядит и ощущается мной как игрушечный, точнее игровой… просто события развернутся не скоро. Впрочем, не сильно то мне и хочется жить в тот период. Я почувствовала лёгкий толчок в бок. Мария театрально закатила глаза.       — Ваш пропуск, Екатерина Олеговна, — раздался голос того самого мальчика. Он отдалённо напоминал мне Кузнецова с картинок в пинтересте.       — А, да, извините, сейчас, пропуск… — я зашарила в сумке. Он был где-то тут, точно где-то тут. — Тс, — рука автоматически потянулась к карману сбоку и, когда она нащупала ламинированную карточку, я выдохнула с облегчением. — Вот, прошу.       — Да, благодарю, всё в порядке, проходите, — краем глаза я заметила, как он сделал пометку в книжке. Время прихода что-ли записал?       — Моя дорогая, кажется мне, влюблена тут не одна я, — Мария быстро увела меня под локоть прочь от КПП.       — Что? Я? Нет, — неужто она подумала что… Кузнецов был в Академии и я рассказал ей? В голове роилось слишком много мыслей разом.       — Колись давай, кто он? Мою тайну ты знаешь, — она выразительно посмотрела на меня. — Ну? — в её глазах таился восторг.       Она не думает, что я влюблена в Кузнецова, она просто думает, что я в кого-то влюблена, и на это списывает мою растерянность… А влюблена ли я вообще в Кузнецова? Да вроде бы и нет, как персонаж он мне импонирует, но не более того, фаворитом моим всегда был Сеченов… Так, стоп.       — Да ну тебя, ни в кого я не влюблена, с чего ты взяла? — мы зашли в лифт, который, судя по количеству этажей со знаком минус в начале, должен был отвезти нас под землю.       — Ой, ой, ой, с чего же я взяла? — она взглянула на мой наряд. — С твоего прекрасного расположения духа, — Мария явно могла бы стать прототипом улыбки чеширского кота. — Ну кто он?       — Да говорю же, ни-кто, — я произнесла это по слогам. — Никто, — и повторила для убедительности.       — Да прям уж, никто, — она покачала головой. — Небось, в больнице кто приглянулся, а? — меня как холодной водой окатило. Сеченов был в больнице. Так, это не значит ровным счетом ничего, и уж тем более того, что думает Мария.       — Да не нравится мне никто! Что ты прицепилась, — я первой вышла из лифта. — И на кого мне в больнице было смотреть? Не на кого, правильно, так что хватит искать повод там, где его нет.       — Знаешь, я думаю, тебе пора бы начать искать, — я готова была к этому моменту взорваться на пустом месте. Впрочем это уже сделала тема разговора про влюбленность. Вот какая тут к чертовой матери влюблённость? Впрочем, а о чём ещё говорить в такой погожий день? Я уже не знала как отмахиваться от назойливых мыслей, навеянных моей спутницей.       — Ну тебя, — довольно быстро моя проблема решилась сама собой: Мария не стала продолжать разговор при посторонних, а я увлеклась картографией в своей голове, точнее сравнением видов.       Многие детали похожи на те, что были в игре: где-то отделка плиткой, где-то громоздкий мрамор, плакаты-растяжки, провозглашающие верховенство советского человека, громкоговоритель со строгим женским голосом, уведомляющий об обеденной пересменке. Людей в этот день тут немного, выходной как никак, и всё же белые халатики носились туда сюда. Молодые и в возрасте, молодых ребят, впрочем, тут было поболее. Кто-то носил горшки с зеленью, другие таскали документы или заметки, в общем, кипу бумаг.       До семенного фонда мы без особых проблем добрались за минут тридцать, петляя коридорами, подъёмами и лабораториями. Какие-то места я узнавала, особенно главный зал, с березой, ПК-4. Я невольно залюбовалась. Игра, на самом деле, не до конца передала весь тот масштаб, главный зал был огромен, равно как и само дерево, пышная крона слегка колыхалась под огромным прозрачным куполом.       — Признаться, мне эта ваша идея с берёзой всегда казалась кощунством, заковали бедное дерево, ему бы на улице расти, — поджав губы, бросила Мария.       — Да на улице любой дурак вырастит, — пробормотала я. Мне дерево казалось величественным украшением, но никак не пленником, хотя и эту точку зрения я могла понять, а может просто не хотела принимать.       Пока я сидела в комнате отдыха, Мария искала ученого, у которого должна была забрать документы. Заняло это добрых пятнадцать минут, я уже успела просмотреть серию «Ну, погоди», как в друг дверь отъехала, пропуская вперёд какую-то женщину. После игры видеть кого-то спокойно входящего в комнату отдыха было непривычно, особенно кого-то живого.       — Екатерина Олеговна, добрый день, — женщина выглядела весьма статно, а Олеговну тут видимо каждый второй знает, как интересно. — Не думала, что вы сегодня будете, ну раз уж тут, мы могли бы обсудить программное обеспечение для нового крыла? Там, говорят, нужно будет ваше участие, вроде как не работает с нашим, нет состыкования, — у неё очень хороший русский язык, но особенность речи выдавала в ней немку. Да и манера держаться. От неё единственной тут веяло горделивым холодом, и вместе с тем она располагала к себе.       — Если это терпит, лучше отложить до понедельника, — я улыбнулась, чтобы смягчить отказ, но по её виду поняла, что это не сильно помогло, в её глазах читалось неодобрительное непонимание отказа работать. — Мне нужно уточнить документацию, без этого я вряд ли что-то смогу сделать, — вкинула я мигом, чтобы не дать ей шанса меня переубедить, так как сама она занимается скорее деятельностью организационной, так что пока сориентируется что мне требуется, я уже успею немного изучить вопрос.       — Ладно, я попрошу чтобы вам занесли заметки техников, — слегка неуверенно проговорила она. Шерман, мелькнуло на её бейджике из-под тёмных волос.       Кажется, мне в ближайшее время придётся всерьёз разгребать работу Олеговны. И в частности проблемы с ПО технического оборудования нового крыла. Весело, ведь, хоть я с программированием и знакома достаточно хорошо, код я писала обычно для сервисов, не для контроллеров. Что ж, придётся разбираться, впрочем, никто не говорил, что в мире Атомика будет легко.