Закат
Уроки закончились ещё давно. Часа два назад. Только почему-то юный Фишер всё никак не хотел покидать серые стены училища. Метался из стороны в сторону, вертелся у шкафчиков, как волчок, нервно теребил край толстовки. Ждал.
-Эй, Салли-кромсали! — взгляд метнулся вправо, в сторону, откуда доносился до дрожи знакомый гундосый голос. Трэвис Фелпс — главный задира всех маленьких подростков, носящих протезы на лицах. Или, проще говоря, бывший обидчик Сала. -Что ты здесь… — узкая грудь раздулась, но тут же опустилась. — Что ты делаешь здесь? Не пора ли тебе домой?Фелпс, похоже, научился сдерживать колкости в адрес Фишера, которые язык по привычке старался бросить в него. Наверняка, так на него повлиял их диалог в уборной около недели назад.
-…Я ждал тебя. — глухо отвечает он, глядя на «друга» из-под тени протеза. -Зачем? — изумился блондин. -Я хотел показать тебе кое-что.—
-Ну и? Фелпс помял переносицу, выжидающе смотря на вставшего Кромсали. Плечи ныли от непривычно тяжёлого веса портфеля — привыкший оставлять все учебники в шкафчике Трэвис невольно пыхтел, поправляя его чёрные лямки. -"Ну и» что? — бледные руки раздвинули пышные еловые лапы, позволив их владельцу прорваться сквозь лесную ограду. -Зачем ты тащишь меня за фигову тучу от школы? Тупо чтобы показать небо или какую-нибудь глупую полянку в… — Фелпс сощурился, когда на лицо его упала широкая полоса света. Выставив пред собой предплечье, подобно небольшому щиту, он попытался проморгаться. Радужные круги мозолили глаза, не давая толком оглядеться. -Может быть. Садись, — хлопнул по траве Фишер. Яркое солнце прикрыла лиловая туча, позволив будущему священнику разглядеть среди высоких рыжеватых зарослей вейника золочёную солнцем белую маску и пару пышных голубых хвостиков, торчащих, как два василька в букете ромашек.Фелпс сбросил с себя «тяжёлый» портфель, томно вздохнул и шлёпнулся на него, чудом не приложившись бедром о торчащий из открытого кармана уголок учебника.
Сал подобрался и отодвинулся; прошуршав, пучки пушистого вейника прикрыли его острые колени и локти, точно пряча его от вновь показавшегося светила. -…Знаешь. Тот день, когда я застал тебя в уборной. Трэвис беззлобно фыркнул. -Да-да. Не упоминай об этом, — он одёрнул штанину, добавив: — пожалуйста. -Мгм. Так вот… Я правда не хочу быть врагами. Как думаешь, мы бы могли с тобой подружиться?Молчание.
Трэвис обращает свой взор в небу. Смотрит в багряную вышину. Светлые волосы треплет тёплый ветерок. Сзади неслышно застонала и сдвинула свои длинные ветви тёмная ель.Салли нырнул в карман. В руках тихо, скромно зашуршала яркая обёртка. Он даже и подумать не мог, где Ларри нашёл такую редкость. Пачку не каких-то БАДов, которые в рот брать не хочется, а аскорбинок.
-Будешь? — предлагает он, протягивая надувшемуся, как обиженное дитя, «приятелю» пару беленьких пластинок.—
Салли охает: под давлением чужих рук падает на землю, нелепо встречаясь с забиякой носами. Руками хватается ему за плечи и тянет, валит набок, следом седлая неугомонного «крестоносца». -Нечестно! — дуется он. -Нечестно прыгать на меня, когда я не вижу. — щурится голубоглазый, осторожно склоняясь к смуглому лицу. Солнце уже почти село. Последние его лучи яростно пробивались сквозь сгущающийся мрак, яро отгоняя от горизонта фиолетово-сизые тени. Обида сменилась игрой. -…Я думал, ты видел. На шею ложится мозолистая рука. Тянет вниз, заставляя согнуться на манер опечаленной кошки. Лёгкое прикосновение: Сал почти не чувствует, но видит, как кареглазый невесомо касается своими искусанными губами его протеза. Аккурат напротив его. -…Это… -Ага. Это — передразнил его Фелпс, отворачиваясь в попытке спрятать горящее от стыда и смущения лицо.Казалось бы, что могло изменить отношение Фелпса к Салливану? А ответ нашёлся простой, до нельзя: обыкновенная, хотя и не в каждой аптеке имеющаяся, пачка аскорбина. И как-то яснее стал текст найденной в той же уборной, смятой записки в тот момент. Яснее стало зажатое поведение не совсем праведного сына священника.
-…Забудем?
-Давай.
