Доверься мне

— Сюда определённо подходят эта пара галстуков, — сказал семейный портной, подбирая свадебный костюм для Хонджуна, — окончательный выбор за вами, — добавил он, стоя справа от Хонджуна, прислонив к нему два галстука, и покручивая головой, явно гордясь своей работой. — Да без разницы, давайте этот, — отмахнулся Хонджун, указав рукой наугад, особо не вдумываясь. Ему было плевать, что на нём будет надето, какие блюда будут подавать, кто будет сидеть рядом, и восторгаться происходящем, пока Хонджун будет тихо умирать. Стоя там в своей комнате за несколько часов до свадьбы, он смотрел на себя в зеркало, словно на чужого человека, споря в голове с самим собой. «Что ты делаешь?», «А у меня есть выбор?», «Но ты даже не попытался», «Не говори так, будто сам не знаешь, что это невозможно»… Костюм вдруг показался невыносимо тесным, стало нечем дышать. Хонджун в спешке сбросил пиджак, и начал расстёгивать пуговицы рубашки, задыхаясь от нехватки воздуха. — С вами всё хорошо? — обеспокоено спросил портной, подойдя ближе. — Дышать… Мне нечем дышать. — ответил Хонджун, согнувшись и опёршись руками о бёдра. — Подождите, я открою окно и налью вам воды. — засуетился мужчина, быстро выполняя сказанное. Хонджун сделал пару глотков, и высунулся из окна, впившись руками в подоконник. Его трясло, и он еле удерживался на ногах. — Возможно вызвать скорую? — спросил портной, хватаясь за голову. Он впервые видел парня в таком состоянии. — Нет… Не надо скорую… Я… Я сейчас… — не успел договорить Хонджун, как в его глазах потемнело, ноги подкосились, и он рухнул на пол, тщетно пытаясь схватится за что-то чтобы не упасть, но руки уже его не слушались. Он всё ещё слышал голоса, но очень приглушённо, словно на уши что-то давило. Мать и сестра прибежали на крики портного о помощи, и бегали вокруг Хонджуна в панике, вызывая скорую. Пока машина была в пути, Хонджун, перенесённый в свою кровать, потихоньку приходил в себя. Зрение и слух вернулись к нему, но тело по-прежнему было обессилено. — Когда вы в последний раз ели? — поинтересовался врач, прощупывая пульс, и осматривая Хонджуна. — Я не помню. — еле слышно ответил Хонджун, посмотрев на мужчину полуоткрытыми глазами. — Оно и видно. У вас очень бледный вид, а в обморок вы упали от недостатка сил. Нужно внимательнее следить за своим питанием, чтобы такого больше не случалось. — добавил доктор, складывая тонометр обратно в коробку. Хонджун лежал молча, только кивнув головой. Не станет же он рассказывать всем присутствующим, что от нежелания жить его тело попросту начало отказывать. Разумеется, он не съел и крошки из того, что позднее принесли ему в комнату. — Выйдете все, пожалуйста. — вежливо, но сурово попросила мать Хонджуна, присев на кровать рядом с сыном, пока все присутствующие выходили, закрыв за собой дверь. — Сынок, — начала она, взяв Хонджуна за руку. — В последнее время я тебя совсем не узнаю. Я знаю, что мы редко говорим с тобой, и тебе тяжело доверить мне свои тайны, я и не прошу. Только скажи, чем я могу тебе помочь, и я сделаю всё, что в моих силах. Хонджун посмотрел матери в глаза. Он прекрасно понимал, что от неё ничего не зависело, и что она так же бессильна, как и он сам. Но он также и понимал её желание помочь, и решил не наказывать её, ведь она была ни в чём не виновата. — Подай мне пожалуйста чашку с чаем, и насыпь в него сахара побольше. — сказал Хонджун, приподнимаясь с кровати. Мать с воодушевлением засуетилась, обрадовавшись, что он наконец-то согласился что-то выпить. — Вот так. — сказала она, увидев, как Хонджун сделал несколько больших глотков сладкого чёрного чая, от которого ему должно было стать чуточку лучше. — Я пойду, не буду тебя тревожить. Постарайся отдохнуть — заботливо сказала женщина, встав с кровати. — Одно лишь скажу напоследок. Не всё в жизни зависит от нас. Иногда нужно проявить силу, и смириться с тем, что приготовила нам судьба. — сказала она, посмотрев сыну в глаза, а затем вышла из комнаты. Хонджун лежал в недоумении. Даже он, несмотря на слабую силу воли, которая почти атрофировалась после долгих лет жизни в этой семье, понимал, насколько печальным было то, что она сказала. Она всю свою жизнь мирилась с тем, что ей говорили, и что велели делать, безо всякого осознания. И теперь она преподнесла это как силу принятия своей судьбы? Хонджун тяжело вздохнул, опустившись ниже, снова оказавшись головой на подушке. После её слов не стало легче, нет. Стало только тяжелее, ведь теперь он знал, что она мало того, что всё прекрасно понимала, так ещё и советовала смириться. Отвратительно. Её слова повергли Хонджуна в шок, но вместе с тем и отрезвили. Он лишь убедился в своём о ней мнении. О ней, и о всех членах семьи, которые ради собственного блага и комфорта плясами под дудку его отца, наплевав на свои принципы и убеждения. За час до начала церемонии, гости начали собираться в церкви. Планировалось, что всё пройдёт согласно всем традициям, и после принесения клятв, состоялась бы вторая, неофициальная часть свадьбы в банкетном зале. Хонджун сидел в полупустой огромной церкви в первом ряду, пока на фоне вдалеке суетились организаторы. Он рассматривал свечи, витражи на окнах, улавливал еле слышный аромат ладана, который оказывал неописуемое влияние, принося каплю умиротворения и благоговения в океан мучения и страданий, в котором утопал Хонджун. Но этого было мало. Ему стало так холодно, в груди снова появилась тяжесть, будто что-то придавливало его сверху. Послышались шаги. «Только не сейчас. Подождите до начала, умоляю» — прозвучало у Хонджуна в голове. Он хотел посидеть в тишине и настроится на предстоящее событие. — Не помешаю? — послышался знакомый, и такой родной голос. Хонджун отвернулся, чтобы Минги не увидел, как слёзы проступили на его глазах. — Что же ты, Хонджун-а, — Минги подсел ближе, но всё ещё соблюдая дистанцию. Как же он хотел бросится к нему в объятия, защитив от всего мира, но здравый рассудок взял верх, и, оглянувшись по сторонам, он лишь аккуратно взял Хонджуна за руку. Она была пугающе ледяной, и Минги положил вторую руку сверху, пытаясь её согреть. — Ну вот и всё, Минги-я. — тихо сказал Хонджун, уставившись перед собой в пустоту. Он даже не осмелился посмотреть парню в глаза, боясь прочитать в них злость, обиду, непрощение. — Пожалуйста, посмотри на меня. — попросил Минги, не сводя с Хонджуна глаз. — Я не могу. Совесть не позволяет. Я поступаю с тобой так нечестно. Да ещё и отец притащил тебя сюда, чтобы ты смотрел на весь этот цирк. Я даже прощения не могу попросить, потому что я его не заслуживаю. — Хонджун-а, тебе не за что извиняться. — ответил Минги, крепко сжимая обессиленную руку Хонджуна. — Мне безумно тяжело, это правда. Но я хочу, чтобы ты знал, я не виню тебя, и я всё так же сильно люблю тебя. Хонджун не выдержал, и заплакал, закрыв лицо руками. Минги подсел ещё ближе, обняв Хонджуна, прижимая его голову к себе. Это было за гранью, и ему в раз стало наплевать на последствия, если кто-то их увидит. Хонджун трясся, громко всхлипывая и заходясь плачем. Только рядом с Минги он давал волю своим чувствам. Он просто не мог лгать и прятать их, находясь рядом с ним. — Пойдём в уборную, тебе нужно умыться. — сказал Минги, немного отсев от Хонджуна, увидев его заплаканное лицо. Хонджун послушно встал, вытирая слёзы руками. После того, как он умылся, Минги поправил его волосы и костюм, вытирая салфеткой остатки воды с шеи и висок. — Ну вот, совсем другое дело. — воодушевлённо сказал Минги, снова осмотрев Хонджуна с ног до головы. — Минги-я, могу я попросить тебя выйти и подождать меня снаружи? Мне нужно пару минут, чтобы собраться с мыслями. — попросил Хонджун, посмотрев на Минги стеклянным взглядом. Минги ужаснулся от такого взгляда и по телу пробежал холодок, но всё же он вышел из уборной, прислушавшись к просьбе. Хонджун зашёл в одну из кабинок, закрыв за собой дверь. То, что происходило дальше, было вне его контроля и понимания. Он опустил руку в карман, нащупывая баночку со своими таблетками. Одна успокоит и придаст уверенности. Две расслабят и лишат возможности нервничать. Три подействуют как крепкий алкоголь, и тяжело будет передвигаться. Пять и больше приведут к остановке сердца. Хонджун открыл коробочку, высыпав горсть таблеток себе в ладонь. «Смелости хотите?» — произнёс он вслух, забросив таблетки в рот. Слёзы снова ручьём покатились по его щекам, и он сел на пол, глотая пилюли одну за другой. Вокруг всё поплыло, глаза стали неимоверно тяжёлыми. По венам будто тёк свинец. Всё вокруг начало затягиваться тьмой. Тишина. — Давай, Хонджун-а! Выплюнь эту дрянь, умоляю! — вдалеке послышались крики Минги, который минуту назад зашёл проверить Хонджуна, ведь сердце его было не на месте от переживаний. Он выломал дверь кабинки, и, увидев пустую баночку от таблеток на полу, быстро сообразил, что к чему. Скорой дожидаться не было времени, и он решил действовать самостоятельно. Он засунул несколько пальцев Хонджуну в рот, приподняв его голову. Благо, Минги подоспел вовремя, и мозг Хонджуна ещё не успел полностью отключится. Сработал рвотный рефлекс, и Хонджун выблевал остатки таблеток, которые не успели полностью раствориться в его желудке. — Вот так, вот так… — с облегчением сказал Минги, когда увидел таблетки. Он подтащил Хонджуна к раковине, включив воду. Одной рукой он достал телефон, набирая номер скорой помощи, а второй рукой смачивал затылок Хонджуна, чтобы тот поскорее пришёл в себя. — О чём ты думал? Почему решил оставить меня одного? — прокричал Минги, упав на грудь Хонджуна, схватив его за рубашку, крепко её сжимая. В этот момент один из гостей зашёл в уборную, остолбенев от увиденного. — Здесь не на что смотреть! Позовите кого-то на помощь, и пусть принесут аптечку! Быстро! — проорал Минги на мужчину, будто он был в чём-то виноват. Тот быстро выбежал из уборной, зовя на помощь. Через несколько минут Хонджуна увезли на машине скорой помощи в больницу. Отец Хонджуна собрал всех, кто при этом присутствовал, вокруг себя. Он молчал, собираясь с мыслями, но потом всё же заговорил. — Ничего не произошло. Всё, что вы только что увидели, должно остаться между нами. Официальная версия – ему стало плохо, парень просто перенервничал. Я думаю, не надо объяснять, что я сделаю с тем, кто проболтается. А я узнаю, поверьте. — произнёс Чжунмин, задерживаясь взглядом на каждом, кто стоял рядом с ним, явно дав понять, что он настроен более чем серьёзно. Все присутствующие закивали и поклонились в качестве согласия. — Всё, расходитесь по домам. Я сообщу, как что-то станет известно. — добавил он. — А ты задержись. — приказал Чжунмин, посмотрев на Минги. Тот нервно сглотнул подступивший к горлу ком, и подошёл ближе. Отец Хонджуна подождал, пока гости разойдутся подальше, и затем заговорил. — Минги-я, я безмерно тебе благодарен за спасение жизни моего сына. — строго, но с долей сочувствия в голосе произнёс Чжунмин. — Если бы не ты, я не знаю, что бы было… — Я рад, что оказался рядом в этот момент. — ответил Минги, вздохнув с облегчением. — Только в этот момент? — с подозрением в голосе спросил мужчина, приблизившись к Минги, грубо нарушая его границы. — За долгие годы жизни, я научился читать людей, как открытую книгу, и для меня совершенно очевидно, что здесь происходит. Но, со всем разберёмся по порядку. Я не хочу терять такого сотрудника, как ты. Есть в тебе то, что помогает моему бизнесу. Но с этого момента, чтобы не дышал даже в сторону моего сына, ты меня понял? Минги молча кивнул. Его застали врасплох, он не успел что-либо придумать и сказать. Да и надо ли было. Чжунмин обо всём догадался, и, начни он сейчас оправдываться, он только бы подтвердил его слова. — Свободен. — отрезал Чжунмин, указывая Минги на выход, и тот поклонился, направившись к дверям. Выйдя из церкви, он подбежал к своей машине, быстро сев за руль. Впервые в жизни ему было плевать на слова Чжунмина, и что он может ему сделать. Минги гнал на всей скорости в больницу, куда повезли Хонджуна, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Он влетел в холл здания, узнав в какой палате лежит Хонджун, и на всех порах туда помчался. — Постойте, куда вы? К нему сейчас нельзя. — остановил его врач, когда Минги пытался прорваться в палату. Но Минги оттолкнул врача в сторону. Пока тот звал охрану, он ворвался в комнату, подбежав к койке, и рухнул перед Хонджуном на колени. Он схватил его за руку, оглядываясь на мониторы, на которых показывался пульс и другие жизненные показатели. Всё было в норме. Минги перевёл взгляд на Хонджуна, который лежал перед ним с закрытыми глазами. Он положил свою руку поверх руки Хонджуна, переплетаясь с ним пальцами, и Хонджун едва заметно сжал руку в ответ.