Они пара

Ей было все равно. На него и то что он думает о ней. Дурак, если подумал, что она поведётся на заботу. Для себя девушка давно решила, что пустота в сердце и абсолютное безразличие к людям её залог успеха и спокойной жизни. Любовь? Нет не слышала. Только деньги и власть. Ложь? Безбожная ложь самой себе. Просто боится боли. Снова не хочет плакать в подушку темной ночью в кампании сигарет и виски, коим записались огромные дозы успокоительного. И похуй что так нельзя. Ни кто всё равно не остановит. В целом мире один на один с болью. Значит можно гробить свою жалкую жизнь на здоровье и дивиться на утро почему до сих пор не сдохла. А вечером вновь пускаться во все тяжкие. Идти в бар напиваться и искать «папика» на вечер. Закинуться какой-то дрянью, чтоб мерзкая рожа лысого старого мужика расплылась, превращаясь в радужных введениях в того самого красавчика-оборотня из Сумерек. На утро подыхая от отвращения уходить по-английски, не оставляя за собой ничего. И так день за днём. Но что-то пошло не по плану. Не так как хотелось. Он не должен был появляться здесь. В баре поздно вечером, знакомое лицо с бездной в глазах. Танцпол, музыка и внутри алкоголя больше чем крови. Тёплые ладони на талии. Не его и он это видит. Она бы забила, если б рывком не отстранил и не закинул на плечо. Шок и горы мата в его адрес. Он будто бы не слышит. Только сильно хлопает по заднице, когда девушка пытается его пнуть. Унизительно и противно. Но тело реагирует абсолютно иначе. Стыд. Она замирает. Но больше этого не повторяется. Хочется разочарованно взвыть. До дома идут молча. Он не отпускает её пока, поднимается на 10 этаж, открывает ключами дверь. Только внутри швыряет на пол. Девушка пытается в стать потирая ушибленные места. Смотрит в упор, злиться, хочет врезать. Он показательно спокоен, с нагловатой ухмылкой. Спокойно запирает дверь, чтоб не убежала и не надела дел. В таком состоянии отпускать это чудо опасно. Девушка бьёт его под дых Тяжёлый выдох. Хватает ее за руки, тащит в ванну приводить в чувства. На одежду ему мягко говоря похуй. Воду включает ледяную, не боясь что его спутница заболеет. Раз всякой хренью мается, здоровье видать лошадиное. На секунду брюнетка трезвеет, чуть более осознанно глядя на мир и на него в частности. Осознавая кто и где. Ненадолго, через секунду осознание ее уходит во тьму. Тихое «блядь». Едва успевает ее подхватить, не дав упасть на холодный кафель. Ситуация начинает раздражать. Он обязательно сделает так, что ходить и сидеть она долго не сможет. Но это потом. Снять одежду, чтоб не оставлять в мокром. Свои шмотки кинуть там же в углу. Положить это чудище на диван отсыпаться. Поставить капельницу, чтоб вымыть всю ту дрянь с крови. И ждать пока очнётся, как верный пёс. Он тоже злиться, но скрывает. Не в его характере заботится, давно не в его. Но к ней почему-то тянет. То ли по тому что похожи, то ли просто понравилась. Такой же был по началу пока не озлобился. Взять чужое запястье в руку пока ставишь капельницу, рассмотреть. Ожоги. Много маленьких, оставленных от сигарет. Ее старая привычка тушить их о ладонь, немного изменилась. Похожи на созвездия. Пойти варить кофе, ожидая пока откроет глаза. С утра уже будет отчитывать. И совать в дрожащие ладони таблетку цитрамона с минералкой. Получая в ответ смущенный взгляд. Потом можно пойти отнимать сигареты с которыми она сто процентов выйдет на балкон, и получить в лицо порцию дыма. Тихий смех. Прижать к себе, слушая недовольную речь о том как не хорошо отбирать последние человеческие радости в жизни. Поцеловать в макушку. Она затихнет, молча обнимет, растворяясь в утренней тишине. Они оба верят что это не любовь, не зная и не понимая почему хорошо рядом, злясь на себя за ломку своих же стереотипов. И точно не один из них не хочет что либо менять.