Вихрь страсти

      Я стояла у окна, в длинном синем платье, с красивым макияжем и прической. Всматриваясь в вечерний Нью-Йорк, чувствовала, как сердце колебалось между радостью и болью. Может действительно нужно дать шанс другому человеку, который сможет завладеть моими чувствами, эмоциями и любовью? Но…       Его улыбка могла осветить даже самые серые дни моей жизни. Каждый момент, проведенный с ним, наполнял мой мир светом — смех, нежные слова, безмятежные вечера, когда мы часами посвящали друг друга в самые глубокие частички души.       Но с другой стороны, в тени этих мгновений прятались тёмные облака. Были дни, когда его молчание резало глубже любых слов. Я чувствовала, как его отсутствие тепла оставляет холодный след на душе, а сомнения и страхи становились её постоянными спутниками.       Боль от непонимания и недосказанности часто накрывала меня, как буря, заставляя задумываться о том, действительно ли стоит продолжать эту игру.       Я знала, что любовь — это не только радость, но и испытание, и каждый раз, когда он брал меня за руку, я терялась между этими двумя мирами. В его глазах я искала ответы, но находила лишь отражение своих собственных противоречий.       Так я и продолжала стоять у окна, мечтая о том, чтобы однажды эти две стороны соединились в гармонии и привели к чему-то верному.

***

— Эва, просыпайся скорее, мы опаздываем! — шепчет Исман рядом со мной, я же в свою очередь натягиваю теплое одеяло на голову и прошу отстать от меня. — Исман, — пробубнила я, — Будь другом, иди к черту, я не пойду туда, не хочу его видеть! — Я все понимаю, — друг присел на край кровати и стянул с меня одеяло, — Мы вчера много выпили, слишком много, — я закрыла лицо руками от палящего солнца и перевернулась на другой бок, — Но знаешь, что я тебе скажу? — Ммм? Исман молчал, я поднялась на локтях и ссутулилась, попыталась сфокусировать взгляд на парне. Протерев глаза опустила ладонь на плечо Исмана: — Что ты хотел мне сказать? — Отпусти то, — Исман заглянул в мои красные глаза, — что не приносит счастья, и открой сердце для нового. Теперь молчала я. Языком изучала слизистую оболочку рта и тяжело сглатывала. Почему он решил, что я несчастна с ним?

…

Да, я несчастна с ним. Мне плохо оттого, что его нет рядом, мне плохо оттого, что я рядом с ним. Он приносит мне неимоверную боль, но с другой стороны делает счастливой и что с этим делать, я вовсе не знаю. Я каждый день думаю о нем, каждую минуту! Он не поверил мне, но поверил Форсалии… что теперь будет? Как себя вести с ним? — Пойдем, Эме, — Исман встал с кровати и стал выходить из комнаты, — Там в шкафу твои вещи, быстренько одевайся и поедем работать. — Сначала душ! — Хорошо, но только быстро. Я подскочила с кровати и побежала в ванную комнату. Скинув с себя пижаму, нырнула в душевую кабину и стала намыливать тело гелем, а волосы шампунем. Холодные капли стекали по телу, а едкая пена попала на лицо. Я зажмурила глаза и стала смывать уходовые средства с нежной кожи. Тело, словно нежный цветок, тянулось к свежему дыханию прохлады, жажда облегчения от зноя, который обжигал снаружи. Кожа покрылась легкой испариной, и каждый вдох напоминал о том, как важно найти спасение в холоде. Однако, глубоко внутри, в самых укромных уголках души, разгоралась другая потребность — жажда тепла и близости. Душа искала уютных объятий, которые могли бы окутать меня, словно мягкое одеяло, согревающее в холодные ночи. Этот контраст — ледяная жажда тела и огненная тоска сердца — создавал ощущение внутренней борьбы, где каждое мгновение становилось попыткой найти баланс между двумя мирами: миром холода и миром любви. Спустя двадцать минут мы все таки вышли из дома под нервную мелодию в виде обвинений «слишком долго, Эва». Макияж я закончила уже в автомобиле Исмана. Сегодня на мне был одет брючный костюм бежевого цвета, высокие шпильки, а прическа — высокий конский хвост. Остановившись у входа в офис, Исман обнял меня за плечи и шепнул на ушко: — Не думай об этом, живи настоящим, — подарив очаровательную улыбку, Исман подмигнул мне и пошел в другую сторону офиса, я же двинулась в свой кабинет, разбирать огромное количество бумаг.

***

Спустя несколько часов….

Амен.

Потирая переносицу, на экране моего телефона сиял ее контакт. Палец так и не мог опуститься вниз и нажать кнопку вызова. Отложив телефон в сторону, я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.       «В глубине души каждого мужчины скрыт целый мир переживаний, которые он хранит, как священное сокровище. Сильные и могучие, как древние дубы, чувства и эмоции пронизывают сущность, делая его уникальным и неповторимым.       Мужчина, подобно океану, способен переживать волнения и бурю, но при этом сохранять внутреннюю силу и стойкость. Его переживания могут быть глубокими и молчаливыми, как тайны гор, или же страстными и огненными, как пламя вулкана.       Иногда мужчина скрывает свои переживания за маской равнодушия и хладнокровия, но внутри его сердце горит пламенем страсти и любви. Его эмоции могут быть таинственными и загадочными, но всегда искренними.» — Ведешь себя, как ребенок, — пробубнил я себе под нос, и сделал то, что намеревался. Взял телефон обратно в руку, тапнул по экрану и услышал продолжительные гудки. — Алло? — спокойно сказала Райт. — Эвтида, зайди ко мне, нужно передать документы Ашу, — сердце бешено стучало в груди, кровь ударяла в виски, а пальцы нервно крутили шариковую ручку. — Аш как раз собирался к вам, ему нужно что-то уточнить… секунду, — я услышал приглушенный голос Аша, — Да, пойду, но позже, дел много, — на веселой ноте сказала Эвтида, но то что сказал Аш, не услышал. — Тут не только его документы, зайди ко мне и забери все, что нужно, — более грозно сказал я, хотя абсолютно не хотел. — Я поняла, сейчас поднимусь. — Хор… Она скинула трубку и в кабинете снова повисла тишина. Я ожидал ее, перечитывая одни и те же документы по десять раз. Что мне ей сказать? Извини, я не специально? Это полнейший бред! Я никогда не перед кем не извинялся, никогда, а сейчас сижу трясусь, как пятнадцатилетний подросток, не зная, что сказать этой девушке, которая забралась в глубь холодной души.

Стук в дверь…

Пришла… быстрая.

— Войдите, — попытался унять дрожь в голосе, и стал записывать ненужную информацию на лист, делая вид, что работаю. — Амен Коулман, можно? — немного приоткрыв дверь, произнесла Эвтида. — Конечно, заходи, — я отложил листы и достал нужные документы, которые я сделал минут двадцать назад. Отнести документы, это лишь предлог, чтобы она пришла и я поговорил с ней. — Эва… — Мистер Коулман, у меня очень много работы, можете пожалуйста отдать документы и я пойду, — девушка сложила руки за спину, и говорила четко, холодно, равнодушно. Я не хочу видеть ее такой, не хочу чтобы она общалась со мной так. Так холодно, так далеко. Но я же обвинял ее так же… Блядство! Все это неправильно. Я вел себя, как настоящий урод, держался за Форсалию, как за спасательный круг, держался за мысль того, что ее отец буквально создал из меня мужчину. Я просто запутался, запутался в чувствах и мыслях… — Эвтида, пожалуйста, выслушай меня, — проговорил я, смотря в ее пустые глаза. Что же я сделал? Одним щелчком я изменил наши «отношения». Как можно было не поверить этой хрупкой, но такой стойкой девушке? Как я мечтаю все исправить, как я мечтаю, чтобы она была рядом со мной. — Мистер… — Не перебивай меня, и выслушай, — грозным тоном сказал я, и девушка замолчала, опуская взгляд вниз, а я встал, положил документы на стол, и подошел к ней, — Эвтида, — мои пальцы подхватили ее, и аккуратно сжали, — Я безумно виноват перед тобой, мне очень стыдно за то, что я не поверил тебе, хотя ты пыталась донести до меня правду. Прошу у тебя прощения и безумно сожалею о том, что я так по-свински поступил по отношению к тебе. Ее взгляд поднялся и я встретился с ее глазами, которые были наполнены слезами. Господи, что я творю? Что я наделал… — Нет, пожалуйста, — я коснулся ее щеки, — Не плачь, прошу тебя, я должен сейчас плакать и извиняться, — одинокая слеза скатилась по ее щеке, которую я подхватил и смахнул, — Пожалуйста, прости меня, я все время думаю о тебе, мне было очень плохо, — я попытался обнять ее, но она сделала шаг назад. Надежда рухнула, когда она убрала мою руку со своей щеки.  — Для чего вы извиняетесь, Амен Коулман? Глава издательства извиняется перед подчиненной? Не смешно ли? — девушка засмеялась и смахнула слезы, и тихо всхлипнула, рассматривая кончик острых шпилек. — Эва… — Амен Коулман прошу обращаться ко мне Эвтида Райт, — раздраженно сказала девушка. — Пожалуйста, Эва… — Эвтида Райт, — прошипела она словно британская кошка, которая не желает, чтобы к ней сейчас приставали, — Амен Коулман, я поняла вас, и принимаю ваши извинения, правда, — девушка обогнула меня и забрала со стола документы, — Я пойду, у меня много работы. — Эвтида, пожалуйста, дай мне шанс хотя бы раз, исправить все мои ошибки, — но она не хотела слушать, звук ее шпилек отдалялся все дальше, как только она открыла дверь, Райт уткнулась в грудь Аша, теряя равновесие. Я сделал шаг вперед, но красноволосый поймал ее быстрее. — Оуу, — Аш подхватил ее тонкую талию и прижал к себе… я сдерживал себя, чтобы не наорать на Аша, и не заставить убрать его руки от нее, а еще лучше, чтобы он испарился отсюда в эту же секунду, — Аккуратнее, солнышко… Солнышко? На каком основании он называет ее так? Жевалки стали заходится сильнее, злость кипела, как никогда раньше. Чертов Аш, ты играешь с огнем. Слишком сильно играешь. — Боже, Аш, — она не отступала, она позволяла держать его руку у себя на талии, — Ты меня испугал, — рассмеявшись сказала Эвтида. — Прости, котик, — КОТИК? КАКОЙ К ЧЕРТУ КОТИК? Новая доза адреналина поступила в каждую клеточку тела, я сжал кулаки, до побеления костяшек, наблюдая за ними, глаза бегали по кабинету, но взгляд все равно возвращался на них, — В качестве извинений приглашаю тебя на ужин в ресторан «Chef's Table at Brooklyn Fare». — В один из самых дорогих ресторанов в Нью-Йорке? — вопросительно спросила Эвтида, — Боюсь, если я туда попаду, чек выйдет огромный, и у меня не хватит зарплаты, чтобы оплатить хотя бы одно блюдо, — мило проговорила девушка. — Не переживай, у меня хватит на любое блюдо, которое ты закажешь, — Аш расплылся в улыбке, показывая идеально белые зубы. Любое блюдо? Я готов купить ей все меню ресторана, или в целом ресторан, чтобы она приходила туда, и заказывала каждый раз все, что только пожелает.

…

Сука, убери от нее свои грязные руки, пока это не сделал я. — Ну так что, пойдем? — девушка перевела взгляд на меня, я смотрел в ее глаза, а она в мои. Злость взяла контроль надо мной, резко отвернувшись, сжал челюсть сильнее, вернулся за рабочее место, и стал пялиться в компьютер, прописывая распоряжения для Агнии на перевод рукописей, а другой рукой схватил ручку и стал писать на бумаге название книг. — Пойдем, — вырвалось из ее рта. Я настолько сильно сжал ручку, что она вот вот должна была треснуть, но хрупкий материал выдержал мой гневный напор.  — Отлично, вечером заеду за тобой, — Аш отошел от нее и удалился, а она стояла на месте, как вкопанная, переведя взгляд на меня, я же в свою очередь произнес холодным тоном: — Эвтида Райт, заберите еще эти документы, — я кинул на стол охапку бумаг и даже не посмотрел на нее. Кипа бумаг с грохотом упала на дорогую мебель и практически разлетелась в разные стороны. — Хорошо, — она подошла к столу и забрала бумаги, — Еще что-то?  — Садитесь и подписывайте эту стопку, — я кинул еще одну охапку в три раза больше. — Но… — Без но, садитесь и подписывайте, это ваша работа. Если в какой-то момент меня не будет, будете вы все подписывать. Закатив глаза Эвтида уселась за стул, и взяла у меня из органайзера ручку. Подписав несколько документов, она ушла за кофе. Как только дверь за ней закрылась, ручка все таки не выдержала и треснула у меня в руках, радовало одно, что чернила не испачкали мои руки. «Все Амен, успокойся», говорил я сам себе раз за разом. Выкинув стержень в урну, я взял новую ручку.  Спустя десять минут, Эвтида пришла со стаканчиком кофе и кинула взгляд на мои руки. — У вас была другая ручка, — она придвинула стул ближе и отпила немного кофейного напитка. — Вас это как-то касается? — я пытался не злиться на нее, пытался быть мягче, но… Не знаю, что управляло мной, я был безумно злой. Похоже, я ревную Эвтиду… — Не касается, — сухо сказала Райт. — Значит, займитесь делом, Эвтида Райт, — на телефон позвонила Форсалия, я скинул трубку и  заблокировал ее номер, надоела уже. Не считал, но раз сто она точно позвонила. Я поджал губы и почувствовал взгляд на себе, подняв глаза, встретился с ее глазами, она резко опустила зрачки вниз и поставила на документе подпись. — С чего это вдруг вы стали общаться со мной на «вы»? — я ухмыльнулся на ее вопрос, и в следующую секунду мне позвонила Герса, девушка моего близкого друга Тизиана. — Амен, привет, — крикнула девушка в трубку. — Привет, милая, — я наблюдал за Эвтидой, она моментально подняла взгляд, уткнулась в одну точку на столе, и прикусила нижнюю губу изнутри. — Коулман, — теперь к телефону подошел Тиз, — Долго ты еще в агентстве будешь тухнуть? — В отличие от некоторых работаю, а не сижу дома с виски в руках, — с издевкой сказал я. — Надеюсь, работаешь не только руками, но и членом, — друг закатился в истеричном смехе, я не смог сдержать улыбки, а он продолжил, — Уверен, под тобой сейчас лежит телочка. — Нет, я больше не занимаюсь этой херней, — серьезно сказал я, уткнувшись в монитор компьютера. — Амен, — в трубку снова заговорила Герса, — Пойдем сегодня в клуб? — Нет, сегодня не хочу. — Ну пожалуйста, пожалуйста! Или приходи к нам, приготовим вкусный ужин, посмотрим фильм, кальян сделаем, лесные ягоды, как ты любишь, — мило сказала девушка, — Еще придут мои девочки, ты не против? — Второй вариант мне больше нравится, не против конечно, это твои подруги, почему я должен быть против? — Эвтида подписывала документы и пыталась не обращать на меня внимания, однако, у нее совсем не получалось, — Я приеду, — тонкие женские пальцы сильнее сжали стаканчик с кофе. — Отлично, в десять ждем тебя у нас, — завизжала девушка. — Хорошо, ладно Герс, мне нужно работать, — ласково сказал я девушке в трубку и наблюдал за Эвтидой, которая изнутри кусала слизистую щек. Скинув трубку, я покрутил телефон в руке и обратился к девушке: — Сегодня вам в кабинет привезут макбук, чтобы было удобнее работать, — я запустил руку в волосы. — Не надо, мне и на своём удобно, — грубо сказала Райт. — На макбуке будет установлены нужные приложения, для удобства, — я стал искать среди вороха бумаг ее данные, — Вот, — протянул ей бумажку с ее логином и паролем, — Как все подпишете, идите в кабинет и настройте все под себя. — Я займусь этим завтра, сегодня у меня планы, — фыркнула Эвтида. — Хватит так вести себя, — пальцы опять сжали ручку. Она выводила меня из себя, — Эвтида, я клянусь тебе, у меня не железное терпение, ты доиграешься. — Да? — она откинула ручку и встала со стула, — Что же ты сделаешь мне? Уволишь? Такой правильный резко стал, на «вы» обращается, я просто попросила называть меня полным именем и фамилией! — Для чего ты пытаешься пользоваться тем, что я не могу тебе ничего сделать, кроме увольнения? Эва, усвой один урок, — я подошел к ней. Раздражает! Своими острыми словами, своим поведением! Своей издевкой надо мной! Сколько можно? Я вглядывался в ее глаза и все больше убеждался в том, что она не меньше меня раздражена. — Так уволь, что тебе мешает?  Так легко она спрашивает об этом? Так легко она язвит? Ее хитрая улыбка срывает мне крышу, и меня уносит в пучину злости. — Что мешает? — я схватил ее за кисть и развернул лицом к себе, — Ты мешаешь! — я схватил ее запястье сильнее, — С самого первого дня нашего знакомства ты ведешь себя слишком вызывающе! Другие сотрудники бояться пискнуть в мою сторону, а что себе позволяешь ты? — я чуть ли не кричал ей в лицо. Вывела! Это уже было за пределами дозволенного! — Что ты молчишь? — она нервно сглотнула, и безумно испугалась меня, ее зрачки бегали по моему лицу. — Я… я… — она уперлась одной рукой позади себя и опустила глаза вниз. — Смотри на меня и отвечай, — девушка так и не поднимала глаза, — Я говорил, что ты покорная и послушная? Только в сексе ты такая, на работе ты ведешь себя, как… — я замолчал, не зная, что сказать дальше. — Амен, я… — я подождал пару секунд, но она продолжила молчать. Нет, я не хочу слушать то, что она сейчас мне скажет. Я представлял ее рядом с собой постоянно. А сейчас повел с ней, как с игрушкой, у которой нет ни души, ни чувств. Я пересмотрел все фотки в ее инстаграме, господи, как я мечтал о ней. Стоит в холле вся такая неприступная, а когда рядом с ней, она моментально таит в моих руках, желая того, чего желаю я. — Иди, Эва, — раздраженно говорю, потому что понимаю, что мы сейчас ни к чему не придем. Все на взводе. — Хорошо, — тихо сказала девушка, и я отпустил ее запястье. Но если бы я только знал, сколько еще не буду касаться ее. В прямом смысле слова, забуду уже родное тепло.

***

Спустя полгода.

В уютном кабинете, наполненном мягким светом и спокойствием, я сидел на стуле напротив миссис Терри, а руки нервно теребили край брюк. Женщина с добрым и понимающим взглядом задавала вопросы. — Как вы чувствуете себя? — спрашивает миссис Терри. — Намного лучше, — тихо, без борзости и гнева произношу я, — Мне стало легче, но… — Но не с ней, — женщина продолжила за меня, поджала губы и немного отвела взгляд в сторону, — Вы пробовали с ней разговаривать? Я сидел слегка напряженный, но после ее вопроса расслабился, затем облокотился на спинку стула и опустил руки на подлокотники. — Нет, — коротко отвечаю я и буквально упираюсь взглядом в зеленые. — Почему? Вопрос застыл между нами, я не спешил отвечать, подбирал нужные слова для ответа, того требовала практика и миссис Терри. — Потому что, я боюсь сказать Эвтиде лишнего… уже столько наговорил, что противно от самого себя, — мои веки прикрылись, голос слегка подрагивал, когда я вспоминал свою непокорную, — Я боюсь подойти к ней. Что, если она не простит меня? Что, если я потеряю её навсегда? — Страх потери может быть очень сильным, — миссис Терри добро объясняла мне, как оказывается, очевидные вещи, — Важно помнить, что искренность и открытость могут помочь восстановить связь. Как вы думаете, чтобы вы могли бы ей сказать? — Что люблю ее… что не могу без нее, — я снова прикрыл глаза и вспомнил ее, — Мне нужна она… как кислород. Миссис Терри выслушала меня и немного прищурила взгляд, словно обдумывала, что мне ответить, как правильно преподнести нужные слова. — Я понимаю, что вы чувствуете. Любовь — это мощное чувство, и важно, что вы осознаете, как сильно любите ее, но также важно понимать, что обиды могут оставить след. Признание своих ошибок — это первый шаг к исцелению. Я поднял взгляд на миссис Терри и продолжил внимательно слушать. — Как вы думаете, что именно могло бы помочь ей понять, насколько она важна для вас?

Я задумался.

И понял только одно, что я не показал ни разу, насколько она важна для меня.