Вихрь страсти

Полет с Рима был прекрасен, потому что весь путь я просто проспала. После того случая в машине Амен, кажется, что-то осознал для себя. Он стал намного внимательнее, стал прислушиваться ко мне. Работа одолевала даже на «мини-отпуске» мы постоянно работали вместе, объясняя друг другу очевидные вещи. Форсалия похоже успокоилась, и больше не донимала меня своими выходками и обвинениями. С Ашем все было хорошо, никаких обидок в мою сторону не было. Все было прекрасно. Прилетев обратно в Нью-Йорк, личные водители Амена доставили нас по домам. Слава богу, что завтра выходной! Я чертовски устала, за последние несколько дней.

***

— Давайте малиновый, — попросила я мастера и та быстро удалилась, чтобы найти тот самый цвет.

Спустя несколько часов…

Кафе «Magic of Aromas Cafe»

Сегодня у меня был разгрузочный день. Я полностью привела себя в порядок, сделала маникюр, педикюр и ресницы. Вот же девушки… сделали ноготочки и реснички — уже богини. В планах было доехать до студии, чтобы проверить, как там дела. Милая девушка официантка приняла у меня заказ, и забрала меню. Я взяла в руки телефон и уткнулась в ленту инстаграмма, пока не почувствовала, что на тот столик, что находился сзади меня, уселся похоже мужчина. — Форсалия… Я навострила уши, и прислушалась. Мама всегда говорила, что подслушивать это очень плохо, но любопытство мой главный враг. — Что, Реммао?

Какой нахрен Реммао?

— Послушай, это и так очень приличная сумма за одну бумажку, — мужчина безумно злился. — Послушай, мальчик, — борзо рыкнула Форсалия и похоже начала немного сминать лист, — Ты знаешь чего мне стоило стащить эту бумажку у Амена… — Ваш заказ, — я дернулась на месте и коротко кивнула, когда девушка поставила мой заказ на стол. Я сделала вид, что кушаю сырники и пью кофе, но сама продолжила слушать. В моей голове стал складываться ужасный пазл. — Эта бумажка ни о чем, по сравнению с другими, — мужчина продолжил, — Я уже не могу приходить к нему и улыбаться, постоянно поддакивая! — Реммао, — девушка откинула бумажку, — Либо ты покупаешь это, либо я найду любого другого бизнесмена, который купит это в три раза дороже. Мне плевать, кому продавать. Стало все понятно! Форсалия тайком вытаскивала документы Амена и продавала другим людям! — Черт с тобой, — Реммао слегка стукнул по столу, — Предлагаю 300.000 долларов.

300.000 долларов?

— Нет, 500.000! — Слишком много, дорогая. — Тогда 700.000. — Это уже перебор, — Реммао вздохнул, — Хорошо, давай 500.000. — Поздно, 700.000, — Форсалия засмеялась, — И бумажка твоя. — Ты самая дорогая эскортница из всех, что у меня были! — рыкнул мужчина, — 600.000 и расходимся? — Ты торговаться со мной пришел? — Форсалия начала злится, — Миллион! Еда не лезла в горло абсолютно, я быстро допила горячий кофе и оставила сырники в сторону. — Будь благодарен, что не два! Так уж и быть, сделаю тебе скидку в половину! Трахаешься ты хорошо…

Она еще и спала с ним…

— Короче, чтобы завтра деньги были у меня… Мне нужно было срочно испарится из кафе. Амен должен знать правду, единственное, была проблема. Чтобы выйти из кафе нужно было пройти мимо их столика. Что же делать… Словно на удачу компания молодых ребят собирались выходить из кафе. Это мой шанс! Достав несколько купюр из сумки, подсунула из под тарелку, оставив щедрые чаевые, надела на глаза солнцезащитные очки, и в тот самый момент, когда компания проходила мимо меня, слилась вместе с ними. Несмотря на столик рядом, быстро выбежала из кафе. Нужно срочно в офис! Быстро поймав такси и назвав адрес, мы поехали в другую сторону Нью-Йорка.

***

🎶 Lie — Halsey feat. Quavo Я бежала по лестнице и чуть ли не вырезалась в Агнию. Коротко извинившись залетела в лифт и поехала на нужный этаж. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Поправив белую юбку и лямки на черном топе, я быстро вышла из лифта и пошла в сторону кабинета начальника. — Амен Коулман, — вся запыханная я влетела в кабинет начальника и резко затормозила. Он был не один, рядом с ним сидел незнакомый мне мужчина. Черт, как не вовремя! — Я помешала? — Что-то случилось? — первый вопрос, который задает мне мужчина  связан с работой… или он за меня побеспокоился? Нет, бред. — На самом деле, да, — схватившись за сердце, продолжила, — Я могу украсть минутку вашего драгоценного времени? — Можешь, — сказал Амен, и мужчина сидевший рядом с ним, быстро поднялся и покинул кабинет, а я все это время пыталась отдышаться и собраться с ворохом мыслей, — Что произошло? Он был недоволен, зол и груб. Что на него так влияло, я не знала, и мне было чертовски непонятно, как выкладывать всю правду ему в глаза, но выбора у меня не было. — Я знаю, куда пропадали твои документы, точнее, кто их крал и продавал другим. — Кто? — я глянула на мужчину, он готов был прожечь во мне дыру, ожидая услышать кристально чистую правду, — Говори, Эвтида. — Форсалия, — спокойно сказала я, и уперлась взглядом в голубые глаза. Брови мужчины поползли вверх, он похоже был удивлен. — Что за бред? Удар под дых, мое сердце стало обливаться кровью, меня сразу затрясло. Он не поверил мне? Форсалия водит его вокруг пальца уже несколько лет, изменяет налево и направо, неужели он поверил в то, что она не может это сделать, а я просто нагло вру ему в глаза? — В смысле бред? — Эвтида, — Амен тяжело выдохнул и снял с себя черный пиджак. Сквозь просвещающую ткань был прекрасно виден рельеф мышц, который я трогала буквально несколько недель назад, — Форсалии это не нужно, я понимаю твою неприязнь к ней, но это уже переходит границы. Если мы с тобой спали, это не значит, что ты можешь обвинять невинного человека! — Невинного человека? — не выдержав таких обвинений, я ударила ладонями в грудь мужчины, отчего Коулман слегка пошатнулся, не ожидая от меня такого спонтанного удара, — Не веришь мне? Сегодня в 11:40 я была в кафе «Magic of Aromas Cafe» сидела за столиком, пила карамельный фраппе и ела три сырника!  Я схватила мужчину за ворот рубашки и закричала ему в лицо, лишь бы он услышал меня. — Она продала твой проект за миллион долларов, и еще, — я сделала шаг назад, — Она спит с Реммао! — Эта паранойя, Эвтида, — Коулман крикнул и ударил кулаком по столу, — Едь домой и отдохни, ты начинаешь придумывать то, чего не было вовсе! Для чего ты это делаешь? Я скоро женюсь на Форсалии, а ты придумываешь гадости про нее!  — Я не придумываю! Коулман, услышь меня! — я снова подлетела к нему, хотела еще раз ударить по груди, но он перехватил мои ладони и резко завел руки за спину, — Тогда в машине, ты говорил, что свадьбы не будет, и что ты влюбился! — Угомонись, непокорная! Едь домой и отоспись, ты не в себе! Ни один человек в агентстве не ведет себя так, как ты! У меня не железные нервы, ты доиграешься, клянусь тебе! — Почему ты веришь в то, что она ничего не сделала? Почему ты не веришь мне? — Как минимум потому, что она моя будущая жена! Я проморгалась несколько раз… неужели он действительно это сказал? Начальник отпустил меня и ушел за свое рабочее место. В моих глазах застыли слезы, я поджала губы, развернулась и быстрым шагом направилась к двери. Как только мои пальцы коснулись железной ручки, она открылась и передо мной встал образ Исмана. — Что случилось, Эва? Ничего не ответив, я обогнула самого близкого мне человека, стала удаляться от злосчастного кабинета, куда подальше. Исман захлопнул дверь и пошел за мной.

***

Амен.

Сделка сегодня не состоялась, Эвтида напридумывала себе сказок — ни день, а дерьмо какое-то! Как только Исман закрыл дверь в мой кабинет, я схватил телефон и позвонил своему коллеге. — Крис, привет, есть дело, — сразу переходить к делу — моя фишка. — Амен, я сейчас немного зан… — Если ты так сильно занят, то я быстро найду тебе замену, потому что это не проблема! — Коулман… — Проверь камеры с кафе «Magic of Aromas Cafe» примерно в 11:30. Там должна была быть Форсалия, рядом с ней мужчина. А где-то по близости этого столика, девушка, — я прикрыл глаза, — В белых шортах и черном топе. — Пару часов, и будет гот… — Час. У тебя есть час! — скинув трубку, я задумался. Неужели это может быть правда? Мне очень с трудом верится в то, что Форсалия могла так поступить. Да, она была изменщицей, но не настолько же… или…

Спустя час…

Я позвонил Эвтиде несколько раз, но она лишь скидывала трубки и не отвечала ни на единое сообщение. Блядство! На телефон позвонил Крис. — Амен, кинул запись тебе на компьютер, — коротко сказал коллега. — Спасибо, — так же коротко и холодно ответил я, и пошел в свой кабинет, чтобы просмотреть запись с камер. Открыв на компьютере запись, сердце похоже перестало биться. Было прекрасно видно будущую жену, Реммао и макушку Эвтиды. Крис потрудился на славу, потому что Форсалию и Реммао было прекрасно слышно, а посторонняя музыка и голоса приглушены. «Послушай, мальчик, ты знаешь чего мне стоило стащить эту бумажку у Амена» «Эта бумажка ни о чем, по сравнению с другими, я уже не могу приходить к нему и улыбаться, постоянно поддакивая!» «Реммао, либо ты покупаешь это, либо я найду любого другого бизнесмена, который купит это в три раза дороже. Мне плевать, кому продавать.» «Ты самая дорогая эскортница из всех, что у меня были! 600.000 и расходимся?» «Ты торговаться со мной пришел? Миллион!» «Будь благодарен, что не два! Так уж и быть, сделаю тебе скидку в половину! Трахаешься ты хорошо» Поставив запись на паузу, я закрыл глаза и облокотился на спинку кресла. Достал из кармана пачку сигарет и закурил прямо в кабинете.

Как же я, облажался!

***

Ёран мчал по ночному Нью-Йорку, не соблюдая правил дорожного движения. Он пытался мне доказать, что несет ответственность за мою жизнь, но сейчас мне казалось, что моя жизнь пуста и вывернута наружу. Я чертов эгоист, который не поверил Эвтиде. Ты, просто, блять, урод! — Быстрее, — тихо, но грубо приказал я, и водитель услышал меня, надавил на газ и рванул вперед. Развилка на шоссе вела в разные стороны Нью-Йорка, направо — дорога вела к моей Эвтиде, налево — к будущей жёнушке. — Налево, — рыкнул я, и схватил свой телефон. Я должен разобраться сначала с Форсалией, пора поставить точку, в наших «отношениях».

Но можно ли было назвать «это» отношениями?

Предательство, как тень, окутывает нас в самые неожиданные моменты. Когда доверие, как хрупкий хрусталь, разбивается о жестокую реальность, мы осознаем, что самые близкие люди могут стать источником боли. В этом мире, где важные документы, содержащие секреты и надежды, становятся объектом торговли, предательство обретает особую жестокость. Каждый лист бумаги, каждая подпись — это не просто формальности. Это мечты, усилия и годы работы, вложенные в создание чего-то значимого. И когда эти документы оказываются в руках тех, кто готов продать их за мгновенное удовлетворение, сердце сжимается от горечи. Как можно так легко предать доверие? Как можно променять искренность на мимолетную выгоду? На моих ногах лежали те самые документы, я опустил взгляд вниз — символ утраты. Они больше не несут в себе надежды и будущего; они стали инструментом манипуляции и обмана. Я задавался вопросом. — Как она могла так поступить? — обычно! Для нее это всё слишком просто. Предательство не только разрушает личные связи, но и подрывает основы доверия в обществе. Но даже в этом мрачном контексте есть место для размышлений. Предательство может открыть глаза на истинные ценности — на важность честности, открытости и взаимопонимания. Оно заставляет переосмыслить свои отношения и научиться защищать то, что действительно важно. В конечном итоге, нужно стать сильнее. Научиться отличать «настоящих» от тех, кто готов продать все ради собственной выгоды. Важно запомнить… даже в самые темные времена, свет надежды может пробиться сквозь тьму, если мы будем готовы его искать. Измена — это не просто физическое действие; это глубокая рана, оставляющая следы на душе, как шрамы на сердце. Когда доверие нарушается, мир переворачивается. Каждое слово, каждое обещание становится пустым звуком, а воспоминания о счастливых моментах превращаются в горькие напоминания о том, что было потеряно. Взгляд на любимого человека, когда-то наполненный теплом и нежностью, теперь может вызывать лишь боль и недоумение. Почему? Как могло произойти такое? Измена — это не только акт неверности; это крик о помощи, призыв к пониманию и вниманию. За каждым таким поступком скрываются внутренние терзания, страхи и неудовлетворенность. Иногда люди ищут утешение в объятиях других, надеясь найти то, чего не хватает в своих отношениях. Но, что я сделал не так? Чего ей не хватало? Вместо облегчения они находят лишь глубокую пропасть разочарования. Пока я копался в собственной голове, мы подъехали к моему дому. — Амен Коул… — Просто Амен, — обрубил мужчины на полуслове. — Амен, — Ёран исправился, — Вас подождать? — Не стоит, — я повернулся к автомобилю, — Если что, наберу. — Хорошо. Машина аккуратно выехала со двора и уехала в ночной город. Я достал из кармана сигарету, чиркнул зажигалкой и закурил. Дым мягко окутывал мое лицо и пальцы, подарив вкусный запах черники. Горло неприятно драло от тяжелой и глубокой затяжки, казалось, что сейчас я прокашляюсь, но нет. Я не выпускал сигарету из рта ни на секунду. Достав телефон из кармана, немного поморщил нос от яркого света и уткнулся на цифры, пытаясь вспомнить номер. Личное дело Эвтиды было как освежающий глоток цитрусового сока по утрам. Не было ни дня, когда я не перечитывал её досье, когда не тосковал по ней. Словно газету, словно самую интересную книгу в жизни, я пытался запомнить каждый кусочек информации, каждый эпизод её жизни. Когда она пошла в сад, как училась в школе, когда потеряла родителей, словно хотелось пережить все радости и невзгоды вместе с ней. Разделить её счастье и забрать всё горе на себя, чтобы она позволила мне решить все ее проблемы. Именно поэтому, вспомнить цифры её номера оказалось не проблемой. Пальцы автоматически набрали нужные клавиши. Гудки казались вечностью и тянулись давольно долго, от этого сердце ускорилось. Но, когда послышалось её сонное, милое и слегка взволнованное… — Алло, кто это? Я не смог промолвить ни слова, сердце обжигало стыд и отвращение к самому себе. Крепко сжав ладонь, держащую сигарету, я слегка почувствовал, как табак оставляет за собой отметину, а пепел скрипит меж пальцев; но это ничто, по сравнение с длинными звуками, отозвавшимися с другой стороны телефона.

«Скинула»

Откинув окурок в сторону, я шагнул в сторону входной двери. Постояв буквально секунду, тихо надавил на ручку, и дверь с легкостью открылась. Меня встретил пустой и тихий коридор, но из спальни доносилась тихая мелодия. Даже не разуваясь, я скинул с плеч пиджак, и повесил на крючок. Дверь в спальню была открыта, я остановился в дверном проеме. Начал наблюдать за ней. Она, раз за разом, сидела за своим туалетным столиком, наносила крема и масла, чтобы поддерживать красоту и чистоту кожи. Бокал красного вина прекрасно удалял ее жажду. Словно хищница, Форсалия смотрела в зеркало. Теперь я чертовски понимал, что эта женщина далеко не из простых. Увидев в зеркале мое лицо, девушка вскочила с пуфика и задела бокал. Красная жидкость растеклась по черному мраморному полу. — Боже, Амен, — девушка подняла брови вверх, — Когда ты вернулся? Я не услышала, как ты зашёл. Как день прошёл? — улыбнулась она. Проигнорировав все ее вопросы, я аккуратно, разбивая тишину стуком туфлей подошёл к девушке практически вплотную. Легким движением руки, усадил на пуфик, на котором она сидела ранее. Моя рука аккуратно очертила лицо Форсалии, словно срывая невидимую маску. Я смотрел в её глаза через отражение зеркала. — Хочу с тобой сходить в одно кафе «Magic of Aromas Cafe». Говорят, там вкусно готовят, — я заметил мимолетную перемену ее настроения, — Подают самые лучшие блюда. Знаешь, что посоветовали? Холодную, расчётливую ложь и обман, — она задышала чаще, сомнений не осталось. Она точно спит с Реммао, — Ты умница, все так хорошо прокрутила, я был удивлен, признаюсь, — злость взяла вверх, я опустил ладонь на ее нижнюю челюсть и сжал. — Я не понимаю о чём ты, милый, — Испуганные глаза девушки, словно сбежавшей антилопы, уверяли в искренности. — Сколько стоило моё доверие, Форсалия? — шепнул я, — Скажи цену, жёнушка! Гнев заполнил каждую клеточку моего тела, развернув девушку на себя я вглядывался в ее пустые испуганные глаза. Форсалия сползла на пол и зарыдала. Резко опустилась прямо к моим ногам и стала целовать обувь. Блядство… — Амен, миленький, — всхлипывала девушка, продолжая целовать дорогую кожаную обувь, — Я совершила много глупостей, знаю, прости меня. Клянусь, я больше никогда не изменю тебе, клянусь. Я опустился на одно колено и аккуратно поднял ее подбородок. — Ты — лживая сука, — опустив ладонь ей на щеку, смахнул несколько слезинок и продолжил, — Измена — это прекрасный показатель отсутствия любви. И не важно, в какой форме она случилась, физической или душевной, — Знаешь, я чувствовал себя виноватым, но не перед тобой, а перед твоим отцом, но сейчас пришло осознание. Он уже год в могиле, почему я не могу бросить тебя, если ты занимаешь херней, за моей спиной? Я больше не чувствую себя виноватым! Я давно ничего не чувствую к тебе, и знаешь, как говорят? — я ухмыльнулся, — С мусором нужно расставаться, — я провел рукой ниже, и схватил девушку за челюсть. Форсалия заскулила, и попыталась попяться назад, однако, за ее спиной стоял пуфик, мешавший ей это сделать. — Ты тоже изменял мне, — истерика девушки переросла в гнев, — И не отрицай этого факта! Я знаю, что ты спал с Эвтидой! Знаю! — Не смей даже и слова говорить про нее! — я сжал пальцы на ее челюсти сильнее, — Любимым не изменяют. Даже не потому, что это паскудно, а потому, что элементарно не хочется. Противно и брезгливо. Любимый человек — значит желанный все сто. А если этого нет, значит и спектакли нечего устраивать. Не надо заменять любовь привычкой и привязанностью, открывая себе калитку для бегства на сторону. Нервы пошли к черту! Я орал на нее, мне больше не было жалко этого человека. Мне было на нее плевать! На ее слезы, на ее страх передо мной, на все! Ее отца давно нет в живых, пора прекращать этот цирк! — Подумай, сколько боли причиняешь близкому человеку. Нет смысла пытаться сохранить союз, в котором измена живёт в любом виде. Не нужно строить иллюзий, что изменивший человек изменится сам! Не изменится! Ни-ко-г-да! — Ты сам-то лучше? — зарычала, как дикая кошка Форсалия, — Бегаешь за короткой юбкой Эвы и прыгаешь перед ней на задних лапках! Что? Понравилось ебать ее, как последнюю шлюху на земле?! — Собирай свои шмотки, и проваливай из моего дома! — я отпустил ее подбородок и поднялся с колен, девушка вновь заплакала и подскочила на ноги, скидывая все свои уходовые средства со столика. — Ты никогда не понимал меня! — рыдала она, как будто теряя последние капли надежды, — Если я сейчас уйду, то покончу с собой. Я не дам вам счастливой жизни, эта сука будет гореть в аду вместе со мной. Ты меня понял? — все фразы звучали, как хаотичный бред, бред обезумевшего человека. Истерика закружила в вихре безумия, не оставляя шансов на примирение. О каком примирении вообще могла идти речь? Пусть катится к черту, лживая предательница! Я лишь молчал, глаза были полны огня и боли, невозможно было найти слова, чтобы остановить этот катастрофический процесс. В воздухе витал холодный ужас: всё, что висело на волоске, теперь окончательно обесценилось. Будто наш с ней мир сложился в огромный пазл, но картина получилась ужасной, бессмысленной, лживой.

***

Спустя несколько часов.

Пустота на душе — это как тишина в самом глубоком лесу, где даже шорох листьев замирает, и сердце ощущает пустоту безграничного пространства. Это как туман, который окутывает душу своим холодным прикосновением, лишая ее чувства наполненности и смысла. Слова здесь теряют свою силу, а эмоции замирают в непроницаемой тишине. Душа стремится заполнить эту пустоту, но не находит ответа в окружающем мире, потому что источник ее боли скрыт глубоко внутри. На столе лежали чертовы доказательства того, что Форсалия действительно поставила мое агентство под угрозу. Все обошлось, все мои сотрудники были в курсе данной ситуации, единственное, были украдены мои идеи, над которыми я ломал голову ночами, чтобы поднять «M&L» на мировой уровень. Но на данный момент меня интересовало только одно, я не поверил ей… Ее крики в мое лицо, ее эмоциальность, вся ее натура, вся она кричала о том, что нужно ее услышать, поверить ей. Эвтида пыталась донести до меня факты, а я глупо проигнорировал, и свел все на женскую нелепую шутку. На темном столе, среди бумаг, стоит стакан с блестящим жидким золотом внутри. Это виски со льдом, напиток, который словно олицетворяет меня и Эвтиду. Она словно дорогой алкоголь, заполняет все пространство вокруг, а я, как ледяные кубики, которые медленно тают в ней, в золотой жидкости, создавая игру света и отражений наших характеров. Аромат виски наполняет пространство нотами, дыма и специй, приглашая насладиться каждым глотком. Однако, я не могу им насладится, наоборот, я угнетаю себя. Я не поверил ей, я в ней усомнился.  Я никогда не испытывал такого опустошения… слегка дрожащими пальцами я подхватил тот самый документ, с моей подписью, и закрыл глаза, пытаясь унять собственное сердцебиение. Пульс превышал все нормы, мне было слишком херово. Единственное, что я хотел бы сейчас сделать, это поехать к ней, утонуть в ее запахе, и вымаливать у нее прощение. Эвтида Райт — как же я виноват перед тобой.  Алкоголь затуманил разум, мне срочно нужно было кому-то выговорится. Я схватил пустой лист бумаги и стал выводить текст. Я вспоминал ее хрупкое тело, острый язык, и такие красивые глаза. Тогда в лифте, я утонул в них. Ее серые глаза, как мистическое зеркало, отражают тайны и загадки, которые уносят меня в мир глубоких размышлений и непостижимых чувств. В них слились оттенки дымчатого тумана и серебристого металла, создавая загадочное и притягательное взгляд.  Пока Форсалия выносила последние вещи, я допил остатки алкоголя и собрал стопку бумаг воедино. Девушка успокоилась, надела каблуки, и легкую кофту. Последний раз взглянув на меня, произнесла: — Я не дам вам быть вместе. Я сделаю всё, приложу максимум усилий, чтобы разрушить жизнь этой шлюхи до конца, — Форсалия истерично засмеялась, — Это все из-за тебя! Из-за тебя, Амен Коулман. Задумайся, — девушка сделала шаг на меня, затем еще один, — Ты все портишь, — Форсалия облокотилась руками на стол и улыбнулась, — Ты ничтожество! — она стала отдоходть от стола, и буквально побежала к входной двери, и вылетела наружу. Тишина. Медленно поднявшись из-за стола, я допил остатки виски, очень бережно убрал письмо в стопки бумаг и поплелся в комнату. Скинув рубашку прямо на пол вместе с брюками, я лег на кровать, и продолжал думать, как правильно подобраться к Эве, что сделать для того, чтобы она простила меня.