Алексей и Виктория Гореловы

      На календаре было семнадцатое мая. Стоял прекрасный солнечный тёплый день. Лёша как обычно ждал сестру с танцев, возле школы. Родители уже перестали его просить забирать её, но это уже вошло в привычку. Благодаря таму, что мама постоянно говорила: «ты старший брат, ты должен о ней заботиться и защищать сестру» — Лёша почти везде и всегда ходил за Викой и они очень привязались друг к другу. Между братом и сестрой никогда не было никаких секретов, исключением были только сюрпризы на день рождения.       Пока Горелов ждал сестру, ему на телефон пришла смс от Горелова-старшего. Отец сказал, что они с мамой уже едут с работы, они зайдут в магазин и хотят встретить детей на перекрестке возле дома.       Вика довольная и счастливая выбежала из школы и накинулась с объятьями на брата, который сидел и играл в телефон. — Лёсик, ты совсем уже в этом телефоне потерялся. — Папа сказал их на перекрестке подождать, они уже в магазине. — Здорово, напиши, пусть виноград купят. Так захотелось. — Написал. Ну что? Пошли? — убирая телефон в карман спросил Лёша. — Погнали.       Гореловы старшие подходили к перекрёстку, через дорогу их ждали Лёша и Вика, держась за руки. Мама довольно улыбалась, смотря на то, как они держались друг за друга. На светофоре загорелся зелёный сигнал светофора, пара ступила на проезжую часть. Неожиданно откуда-то издалека послышался рев мотора. Мужчина увидел, как машина на полной скорости неслась прямо на них. Он попытался оттолкнуть жену в сторону. Машина сбивает их, после чего врезается в столб и начинает дымиться.       В глазах прохожих всё случилось за долю секунды. В глазах Лёши и Вики, всё было иначе. Как в замедленной съемке, они видили, как машина сбивает их родителей, как разорвался пакет и бутылка молока разбилась в дребезги об асфальт. Маленькие виноградники разлетелись, кажется, по всему перекрёстку.       Вика сразу же бросается вперёд, отпуская брата, который всё ещё пребывал в шоке. Только услышав душераздирающий крик сестры, он побежал за ней, чтобы отвести подальше и не дать ей на это смотреть. И мужчина и женщина лежал в луже собственной крови, Лёша оттаскивает сестру в сторону, прохожие вызывают скорую.       Горелов ни чувствовал ничего в этот момент. Единственное о чем он думал, это защитить сестру. Он крепко прижал её к груди, закрывая собой ужасную картину. Он не совсем понимал, что только что произошло. Только слышал обрывки фраз. — Господи, это их дети. Прямо на их глазах. Мужчина кажется умер. Какой кошмар, — говорили голоса вокруг.       Вика же наоборот. Она не думала ни о чем, мозг был полностью отключен. Она чувствовала только жгучую боль в груди. Поначалу она всеми силами пыталась вырваться из крепкой хватки брата и подбежать к маме и папе. Но потом силы быстро покинули её, она погрузилась в настоящую историку. Она кричала, плакала, оглядывалась вокруг, била Лёшу, чтобы тот её отпустил.       Скорая приехала довольно быстро. Они погрузили женщину на носилки и покатили к карете скорой помощи. Краем глаза Лёша увидел, как полицейские накрывают тело его отца тряпкой. Только в этот момент в его груди начала зарождаться эта боль, которая останется с ним на всю жизнь       По приезду в больницу Вике дали успокоительное. Она уже не кричала, она просто сидела на скамейке и шаталась из стороны в сторону, тихо плача. Лёша сидел рядом с ней на полу, оперевшись о стену. Он спрятал руками лицо и пытался осознать весь ужас, который с ними произошёл.       Они оба были ещё детьми, не готовыми к таким ужасным событиям. Хотя к такому никто не может быть готов, никогда. Лёше было всего шестнадцать лет, Вике и того тринадцать, четырнадцать ей должно было исполнится только в сентябре. Спустя час, может два, в больницу приехал их дядя с женой. Тётя сразу села рядом с Викой, приобняла её, пытаясь разговорить. Но девочка так и продолжала раскачиваться вперёд-назад и не проронила ни слова. Дядя молча стоял и смотрел на двери, которые вели куда-то в недры больницы.       Прошло какое-то время, ни Лёша, ни Вика точно не скажут сколько, может час, может день, может неделя, но из этих дверей наконец-то вышел врач. Дядя сразу же подошёл к мужчине и отвёл его в сторону, чтобы дети не слышали. Переговорив с врачом он взглянул на жену, та сразу всё поняла и, ахнув, зажала рот рукой, начиная тихо плакать. Лёша так же взглянул на дядю, он тоже всё понял. Он опустил голову вниз, погружаясь в себя, в свои мысли, накапливая в себе агрессию и злость.

***

      Кое-как уложив Вику спать, напоив её успокоительным, Лёша сидел напротив на своей кровати и смотрел на заплаканную девушку. Тетка уехала обратно к себе в деревню за какими-то документами, дядя был то ли в полиции, то ли в больнице.       На следующий день Вика сидела на диване в гостиной и смотрела в одну точку. Она пыталась не двигаться, даже не дышать, чтобы снова не потерять над собой контроль и не впасть в истерику. В комнату вошёл Лёша и молча протянул ей стакан воды. Она заметила, что руки у брата были перебинтованы. Наверное он разбил косташки о стену. Он тоже не сказал ни слова со вчерашнего дня, но в отличии от сестры он не показал вообще никаких эмоций. Видимо он всё-таки не выдержал и выложил всю злость на стену.       Вика дрожащей рукой взяла стакан и попыталась поднести его ко рту. Видя её состояние, Лёша придержал стакан и помог сестре выпить воды. — Как дальше, Лёш? — шопотом спросила девушка. — Вместе, — так же хрипя ответил парень.

***

      Через день о трагедии узнали в школе. Родителям одноклассников рассказали о том, что случилось и предложили собрать деньги, как знак поддержки. Паша узнал обо всем вечером второго дня, когда вернулся домой и застал своих родителей на кухне. Мама капала себе в стакан успокоительное, они о чём-то разговаривали, но сразу же замолчали, как только сын хлопнул входной дверью. — Мам? Что-то случилось? — Ты с Лёшей когда общался в последний раз? — дрожащим голосом спросила мама. — Позавчера. Вчера и сегодня ни его, ни Вики в школе не было. — Тут такое дело, Паш… — Да что случилось то? С Лёхой что-то? — Ну, как сказать, — вмешался отец. — Дело в том, что позавчера их родители погибли. — Чего? — Их сбила машина возле дома… Насмерть… — грустно заключил мужчина. — Нет, — тихо ответил Паша и выбежал в коридор. — Паша, ты куда? Подожди!       Парень пулей выбежал из квартиры, чуть не сбив с ног соседку. Друзья жили в всего в десяти минутах ходьбы. Спустя несколько минут, Вершинин уже прибежал к их дому. Запыхавшись, он перешёл на шаг, подходя к подъезду. Краем уха, он услышал шопот старушек, которые «ахали» и «охали» обсуждая Гореловых. Он быстро вбежал на третий этаж и постучал в дверь. Через минуту дверь открылась и в коридоре стоял Лёша.       Вечно смеющийся Лёша был чернее тучи, под глазами синяки, в глазах столько боли, что Паша чуть сам не пустил слезу. Он молча зашёл в квартиру, захлопнув за собой дверь, и обнял друга, похлопав по плечу. — Я только узнал. Как ты? — Дерьмого. — Вика? — Третий день на успокоительных. Практически ничего не ест и не спит. Даже из комнаты не выходит, плачет всё время, — голос был слабый и хрипкий. Блондин смотрел на него и терялся в догадках, как он может помочь и что нужно сказать. — И как вы теперь? — спросил Паша, заходя за другом на кухню. — Дядя с тёткой оформят опекунство. — Он же не работает. — Значит придется мне. Брошу учебу, пойду работать. Заодно отвлекусь, забью голову работой. — Братан, если что-то надо… — Паш, спасибо, — перебил его Лёша. Он взял в руки кружку с уже оставшим чаем, в который упала одинокая слезинка. — Я справлюсь. Насчёт Вики не уверен. Будь с ней рядом, пока меня нет, ладно? Боюсь, как бы она чего не сделала. — Не вопрос. Вы одни сейчас живёте? — Пока да. Дядя переедет через неделю, если вообще соберётся. — Тогда я в магаз. У вас еда хоть есть? — Лёша отрицательно покачал головой, уставившись в кружку. — Ясно. Жди, скоро вернусь.       Уже через полчаса Вершинин вернулся с пакетом продуктов и несколькими бутылками алкоголя. Пока блондин жарил стейки, Лёша нарезал лёгенький салат. Когда всё было готово, Паша зашёл в комнату к Вике, дабы заставить её пойти поесть.       Девушка лежала на кровати, отвернувшись к стене. Вся её подушка была мокрая от слез, она вся треслась, то ли от холода, то ли от переполнявших её эмоций. Паша аккуратно присел на край кровати и положил свою руку ей на плечо. — Вик, — девушка продолжала молчать и смотреть в одну точку. — Вика, пойдем к нам. — Не хочу. — Пойдём.       Паша аккуратно приподнял девушку и заставил её встать с кровати. Сказать, что на ней не было лица — ничего не сказать. Сейчас вместо жизнерадостной девчонки он видел пустой сосуд, оболочку. Она была вся бледная, глаза стеклянные, голос охрипший. У неё даже не было сил сопротивляться, Паша привел её на кухню, как куклу, где уже за столом сидел Лёша. Он усадил её рядом с собой и разлил водку по стопкам. Всё троя молча подняли их и так же молча выпили. Вика поморщившись выпила её залпом и даже не закусила. — Ребят, — спустя пять минут молчания начал Паша. — Я понимаю, что вам тяжело. Просто хочу, чтобы вы знали. Вы не одни. Вы есть друг у друга, у вас есть я. Если что, я всегда готов вам помочь. — Тут уже ничем не поможешь, — ответила Вика, наливая себе ещё одну стопку и выпивая её так же залпом.