Семейка Воронов

      Очнувшись в полумраке незнакомого помещения, Каз не сразу смог сообразить, где находится и кто сидит рядом. Его трость одиноко прислонилась к стене в противоположном конце комнаты, а сам он оказался на холодном полу. Единственным источником света была одинокая свеча, горевшая между ним и человеком в плаще. Парень резко дернулся, пытаясь вырваться, но чужие руки крепко сжали его запястья. Он почувствовал ледяной металл наручников и снова попытался извернуться — хватка лишь усилилась.       — Не дергайся, сделаешь одолжение нам обоим, — прозвучал над самым ухом до боли знакомый голос. В груди у Каза болезненно сжалось.       — Призрак… — едва слышно выдохнул он. Однако когда девушка сбросила капюшон, Бреккер увидел совершенно чужое лицо. Слух явно его подводил. Эта незнакомка никак не могла быть Его Призраком. Ее черты были ему абсолютно чужды, и он был уверен, что никогда не видел ее раньше.       — Кто ты? Чего хочешь? — почти выплюнул он слова.       — От тебя? Мне ничего не нужно. Просто посиди смирно, — она усмехнулась. Парень разглядывал незнакомку с настороженным интересом. Как такая хрупкая девушка смогла дотащить его сюда? Где это «здесь»? И как ей удалось подкрасться к самому Казу Бреккеру совершенно незаметно?       — Кто ты такая? — настойчивее повторил он, впиваясь взглядом в ее лицо в поисках хоть чего-то знакомого. Голос и внешность отказывались складываться в единый образ. Незнакомка бросила многозначительный взгляд на его руки, прикованные к трубе. Каз пытался незаметно высвободить их.       — Можешь не стараться. Я слишком хорошо тебя знаю, Бреккер, чтобы позволить воспользоваться руками, — сказала она, а затем повысила голос, явно обращаясь к кому-то другому: — Высочество, ты там еще не умер?       Только теперь Каз заметил в полупустом помещении дверь. В сумраке было трудно разглядеть, кто из-за нее появился, и парень мгновенно напрягся, обдумывая варианты побега.       Но уже через секунду, когда вошедший шагнул ближе и пламя свечи осветило его лицо, Бреккеру показалось, что еще немного — и он сломает проклятую трубу собственными, пусть пока и скованными, руками.       — Ты… — прошипел он. — Какого черта?!       — И я тоже рад тебя видеть, мистер Гроза-Бочки, — по обыкновению весело отозвался Николай. — Не волнуйся, наша с тобой милейшая подруга просто хочет восстановить справедливость. А ты чуть не сорвал весь план и не попался под горячую руку. Каз перевел взгляд, полный злобы и непонимания, на свою похитительницу.       — Когда ты узнаешь, кто я и зачем это делаю, возможно, перестанешь смотреть на меня так, будто готов задушить голыми руками при первой возможности. А может, захочешь убить снова, — с едва заметной улыбкой произнесла девушка, вызывая в нем очередную волну всепоглощающей ярости и вместе с тем удивления. — Больше я ничего сказать не могу, Каз. Но можешь попробовать выведать это у Уны.       «Уна здесь?» — промелькнуло у него в голове, но Бреккер решил сосредоточиться на другом.       — Да кто ты, черт тебя дери? — почти выкрикнул он.       Он начинал терять самообладание. Освободиться не получалось — эта девушка явно знала, что делает, и была в курсе его сильных сторон. Признать это стоило, но Бреккер, конечно, не собирался. Сейчас нужно было думать только о побеге и возвращении контроля. О’Бэннон не должен был уйти сегодня, он заслуживал мучительной смерти.       — Ух, какой грозный. Смотри, задушит тебя ночью подушкой, — усмехнулся Николай, тут же удостоившись взглядом, полным ненависти.       Совладав с яростью, Каз на время прекратил попытки вырваться — сначала следовало понять, что сковывает его руки и как от этого избавиться.       — Ты ведь уже сам догадался, Каз, — мягко улыбнулась девушка. — Думай, анализируй, вспоминай — это у тебя хорошо получается. А мне пора, не то наша драгоценная «Сирена» снова улизнет.       — Что?..       — Николай, — проигнорировав его растерянный вопрос, обратилась она к Ланцову. — Останься с ним. Шпект и Уна подойдут скоро. Их представление заканчивается минут через пятнадцать, так что я побежала. Стража уже готова?       — Должны быть на месте ровно в одиннадцать, — кивнул Николай.       — Отлично. Не вздумай его отпускать, пока мы с Уной не вернемся. Иначе рискуешь быть убитым, — вполне серьезно предупредила незнакомка.       Когда она вышла, в комнате остались двое. Николай тут же уселся на пол напротив Бреккера, скрестив ноги. Каз смотрел на него как на надоедливую муху, не переставая обдумывать план побега.       — Да, она и правда замечательная, — хмыкнул тем временем «Высочество». — Порой очень напоминает мою жену.       Каз молчал. Его кисти, судя по всему, были скованы колодками для гришей. Это было проблемой — просто так их не откроешь. Оставалось убедить Николая сделать это, ведь у хитрого лиса наверняка должен быть ключ.       — Зачем тебе все это, Ланцов? — стараясь сохранять спокойствие, спросил парень, прервав молчание спустя пару минут.       — Затем же, зачем и тебе. Справедливость. Киран О’Бэннон который год разоряет наши корабли, крадет матросов и тех, кого они переправляют, и наживается на этом, — Николай скучающе потянулся. — Мне это не нравится. А теперь я могу посадить этого человека на законных основаниях. Мы с твоей милой подружкой не стали бы тебя трогать, если бы ты и твои люди не захотели устроить кровавую бойню.       — Она мне не подружка. Но откуда…       — Неважно, — протянул Ланцов с широкой улыбкой. — К тому же это не моя заслуга.       — Кто она? Зачем ей это? — спросил Каз, по-прежнему стараясь дышать ровно и сохранять холодный рассудок.       Николай вздохнул, не переставая улыбаться, словно разговаривал с несмышленым ребенком.       — Кто знает тебя лучше, чем кто-либо другой в этом мире? Если ты не заметил, она прикасалась к тебе исключительно в перчатках. Почему, кстати?       — У нее и спроси.       — Я пытался, — пожал плечами Ланцов. — Но она сказала только, что ты не любишь, когда к тебе прикасаются.       Каз задумался. Все это походило на дурацкий розыгрыш. Но кто мог знать? Да никто…       Теперь уже точно никто. Разве что Призрак не выболтала кому-нибудь его секреты со злости после ссоры. Но могла ли она так поступить? Видимо, могла.       В груди неприятно кольнуло.       — Скоро она придет. Все запланированное займет не больше часа, успокойся, — продолжил Николай.       Взгляд Бреккера теперь уж точно не сулил ничего хорошего, но это лишь вызвало у Николая искреннюю улыбку. Похоже, он был абсолютно уверен, что Каз ничего не сможет сделать.       И сейчас, пожалуй, это действительно было так. Но позже он обязательно найдет способ освободиться, и тогда обоим этим наглецам лучше бежать без оглядки и прятаться вечно.       — Знаешь, что забавно? Ради нее мертвой ты готов горы свернуть, а с живой не смог даже просто поговорить.       — Что ты несешь? — прошипел Бреккер, чувствуя, как запястья начинают болеть от попыток вырваться, а желчь закипает от столь наглого и явного намека на потерю. Свеча вдруг потухла. Николай поднялся, чтобы прикрыть окно у противоположной стены и вновь зажечь пламя. По ногам потянуло холодом.       «Ради нее мертвой…» — эхом отозвалось в голове. По спине пробежали мурашки, глаза заволокло красной пеленой. Как он смеет? Какое право имеет напоминать Казу о его самой большой утрате? О его самой лучшей инвестиции. Нет, о единственном друге.       — О том, Бреккер, что очевидно всем вокруг, кроме вас двоих, — наконец ответил парень, усаживаясь на прежнее место. — Или я ошибаюсь, и ты не влюблен в Инеж по уши?       — Понятия не имею, о ком ты. Освободи меня.       Каз прикончил бы его на месте, будь его руки свободны. В последний раз столь сильная ярость и бессилие наполняли его в первые дни после ее смерти.       — Ты во мне дыру взглядом прожжешь, — усмехнулся Николай. Поведение загнанного в угол Каза его забавляло. — Освобожу, но позже. Потерпи немного.

***

      — Почему его еще нет? — шепнул Калвах, выпуская в воздух сигаретный дым и косясь на стоящего неподалеку Кирана.       — Не знаю, но действовать без него мы не можем, — так же тихо ответила Аника, невольно бросая взгляд туда, где прятались остальные Отбросы.       Все терпеливо ждали. Каз должен был появиться с минуты на минуту, но уже немного опаздывал. Действовать без его присутствия банда решилась бы лишь в случае крайней необходимости. Этот человек нужен был Казу живым, он бы ни за что не позволил вершить месть кому-то еще. Это было личным.       В этот миг к Кирану подошел незнакомый парень. На босса банды он не походил. Его мешковатая одежда и широкополая шляпа скрывали и фигуру, и лицо. Он что-то сказал Кирану, тот протянул ему сигарету и поджег. Они поговорили еще пару минут, и вдруг незнакомец незаметно махнул рукой кому-то в тени.       Из-за угла ближайшего здания вышли трое: два рослых мужчины шли впереди, за их спинами держалась фигура пониже, лицо человека было скрыто капюшоном. Пока они приближались, первый парень старательно отвлекал О’Бэннона болтовней. Эти люди явно действовали сообща.       Отбросы насторожились: в плане Каза не было ничего подобного. Но с места пока никто не двигался. Аника, пользуясь невысоким ростом и умением бесшумно перемещаться, осторожно отошла к укрытию своих, сделав небольшой круг, чтобы не попасться на глаза.       — Что происходит? — тихо спросила она одного из парней.       — Понятия не имею. Что будем делать?       В этот момент капитан «Сирены» резко дернулся в сторону, но уйти ему не дали. Отбросы уже хотели броситься отвоевывать добычу — Каз не простил бы, если бы они упустили мерзавца, — но слова одного из подошедших к О’Бэннону мужчин заставили их замешкаться.       — Киран О’Бэннон, вы задержаны по подозрению в работорговле.       «Городская стража», — мелькнуло у Аники.       Киран выругался, швырнул что-то нецензурное в сторону курившего парня, но после неудачной попытки к бегству все же ушел со стражей. Те, очевидно, держали его крепко.       Когда на виду остался лишь растерянный Калвах, третий человек, пришедший со стражей, сбросил капюшон.       — Выходите, ваш босс сегодня не придет, — громко произнесла девушка.       Она окинула взглядом улицу, смотря точно в те места, где прятались Отбросы. Никто не шелохнулся. Незнакомка подождала несколько секунд, затем тяжело вздохнула.       — Аника, я знаю, что ты здесь. Выходите, — повторила она.       Аника вздрогнула. Этот голос… Что-то в нем было очень знакомо.       Она сдалась первой и вышла из укрытия. Нужно было выяснить, кто эта девушка, что ей нужно и где Каз, чтобы решить, как действовать дальше.       Незнакомка повернулась к ней. Аника услышала короткий смешок, а затем наступила пауза.       — А остальные где?       В сгущающихся сумерках было трудно разглядеть лицо девушки, и Аника пока не верила своим ушам. В конце концов, мало ли людей с похожими голосами?       — Кто ты? — тихо спросила она, остановившись в метре от девушки.       Та тяжело вздохнула и покачала головой. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, но тут же уступило место усталому спокойствию.       — Каза забирать идете?       — Где он? — насторожилась Аника. — Что ты с ним сделала?       — Опять эти вопросы… Похожа я на того, кто мог бы с ним что-то сделать? — парировала та. — Бери остальных и иди за мной и Шпектом. Остальное — потом.       Только теперь девушка перевела взгляд на человека, подставившего Кирана. Парень снял шляпу и улыбнулся. Аника замерла, казалось, даже забыла, как дышать.       — Какого… — выдохнула она, но не закончила фразу, бросившись парню на шею.             Следующие слова были сказаны уже шепотом, чтобы слышал только Шпект. — Живой… А Уна и Куан?       — Тоже. Все живы-здоровы, не переживай, — так же тихо ответил он.       У Аники словно камень с души упал. Однако странная союзница Шпекта все еще вызывала беспокойство. Вопросов было много, но время для них было неподходящим. Сначала нужно было найти Бреккера.       — Обниматься потом будем, а то рискуем навлечь на себя гнев королевы Равки за то, что ее мужа не уберегли, — усмехнулась девушка. — Бегом!

***

      В маленькой комнате старой полуразрушенной гостиницы стало невыносимо душно, когда ее заполнили Отбросы. Как только Казу освободили руки, странная незнакомка попросила всех выйти.       — Убедились, что он жив и здоров? — спросила она, пока Бреккер растирал затекшие запястья. — А теперь оставьте нас наедине, пожалуйста.       Отбросы, дождавшись кивка от босса, неохотно вышли.       — Величество, тебя это тоже касается, — вздохнула девушка, и от стены отделилась еще одна тень.       У двери банда с удивлением обнаружила еще одного незнакомца. Узнали его лишь Джеспер и Уайлен, которым однажды уже довелось с ним встретиться. Николай Ланцов хитро улыбнулся и, незаметно для остальных, потерявших к нему интерес, подмигнул.       — Если он начнет тебя убивать, просто кричи, — весело сказал он, обращаясь к девушке, и закрыл за собой дверь.       — Выслушаешь или сразу перейдем к попытке убийства? — спросила девушка, сделав пару шагов навстречу Казу.       Тот молчал, переваривая рассказанное Николаем и вглядываясь в ее лицо.       «Эти глаза…» — мелькнула мысль, когда их взгляды встретились.       — Как? — все, что смог выдавить из себя Бреккер.       Голос его звучал тихо и напряженно. Он все еще не верил, но цеплялся за эту призрачную надежду изо всех сил. Ему отчаянно хотелось, чтобы догадка оказалась правдой, хотя это казалось почти невозможным.       — Удивительно спокойно держишься для того, кто час назад был готов меня прикончить, — без тени иронии сказала она, бросив плащ на вешалку в углу. — Все очень просто, Каз. Со мной была Уна.       И тут все встало на свои места. Уна. Сердцебитка, учившаяся у Нины. Так вот в чем дело… С ледяным спокойствием Каз прошел в другой угол комнаты и сжал свою трость так, что кожа новых перчаток затрещала по швам.       — И я должен поверить на слово? — спросил он с тем же ледяным спокойствием.       — Конечно нет, это было бы глупо. Что ты хочешь услышать?       Каз сделал несколько медленных шагов обратно к девушке. Замер, вглядываясь в незнакомые черты, ища хоть каплю сходства. Все тщетно.       — Скажи мне то, что может знать только она, — потребовал Бреккер. — Лицо можно изменить. Ты можешь притворяться ею, будучи другим человеком. Но есть вещи, которые она никогда никому не рассказала бы, даже под пытками.       Девушка задумалась, окинула его взглядом с головы до ног, но молчала. Каз снова начал закипать, еще немного и…       — Ты носишь перчатки, — наконец сказала она, и Бреккер невольно задержал дыхание. — Она знала почему. Я знаю. Я видела, что происходит с тобой в толпе, знаю, как на тебя влияют прикосновения. И пусть даже… — она запнулась, снимая черные перчатки, тяжело вздохнула и продолжила: — Ты пытался побороть это. Держал меня за руки. Но потом я снова все испортила.       — Ты не сказала ничего особенного, — произнес Каз, но голос его все же немного смягчился.       — Мне жаль Джорди.       Сердце паря пропустило удар. Нет, она бы никогда никому не рассказала… Эти слова, сказанные чужим голосом, ощущались как удар плетью. За ним последовал второй:       — Мне жаль, что тебе пришлось пережить этот ад.       И третий:       — И… я готова подождать того дня, когда твоя броня станет тебе по-настоящему не нужна. Хотя бы рядом со мной.       Броня… Только она так называла его перчатки. Хотя и это нетрудно было бы выяснить, как и все сказанное раньше, при должном наблюдении или желании покопаться в его прошлом.       Каз глубоко вдохнул, отвернулся, медленно выдохнул. Внутри царила странная смесь абсолютной пустоты и невыносимого шума противоречивых мыслей.       — Не слишком убедительно, — резко сказал Бреккер. — Свою жалость оставь при себе. Скажи что-то, чего не может знать никто, кроме нее.       — Ты учил меня драться. Однажды я спрашивала о своих слабостях, когда речь зашла о Дуне. Ты указывал на недостатки в моей технике.       Казалось, этого все еще было мало, но взгляд Каза стал менее недоверчивым, в нем мелькнула надежда.       — Мне незачем было кому-либо об этом рассказывать, верно? А еще ты всегда говорил, что не стоит дружить с воронами. Но если и этого недостаточно, то…       Девушка вздохнула, постояла с минуту, глядя ему в глаза, а потом вдруг задрала рукав, обнажая уродливый шрам.       — Может, это тебя убедит? — спросила она.       Каз шагнул ближе, стараясь разглядеть ее руку. Этот шрам. Он видел его тысячу раз, этот шрам она оставила себе сама, после того как он забрал ее из Зверинца. И почему только он не проверил, был ли шрам у трупа? Может, потому что, увидев мертвое лицо Инеж, не мог думать ни о чем, кроме мести? Ярость и желание мести слишком сильно ослепили его в тот день.       Бреккер вглядывался в шрам так пристально, словно надеялся найти подвох, уличить ее во лжи. Или наоборот — жаждал убедиться, что это правда.       — А я думал, что именно я мастер изощренных пыток, — наконец выдохнул он, поднимая на нее взгляд. — Но ты меня превзошла, Призрак.       За эти два месяца он столько раз представлял, что сделает, окажись она жива, вернись она к нему. Но сейчас, когда Инеж стояла здесь, в двух шагах, вдруг захотелось просто уйти.       «Уйти, а потом долго-долго жалеть», — закончил он мысль.       — Не молчи же, — произнес Каз вслух спустя пару минут напряженного молчания.       — Мне нечего сказать. Кроме того, что ты едва не испортил мой план.       — Едва не испортил? — переспросил он, сделав два медленных шага вперед.       Инеж напряглась. Она не боялась Каза, знала, что он ничего ей не сделает. Но это было на уровне инстинкта. Когда Каз Бреккер смотрел на кого-то таким взглядом, тот человек невольно начинал испытывать дискомфорт.       — И зачем тебе все это было нужно? — тихо спросил лидер Отбросов.       Казалось, на Каза разом обрушилась тяжесть двух месяцев расследований, продумывания планов и безысходности. Он выглядел так, словно состоял лишь из боли, усталости и безнадеги.       А Инеж все молчала. Объяснять все с начала было долго и бесполезно. Он бы все равно не понял, продолжил бы требовать причин, которые, по его мнению, были бы весомее. Но для нее все было кристально ясно.       Неожиданно Бреккер шагнул вперед, притянул девушку к себе и обнял. Инеж вздрогнула, а потом замерла, боясь пошевелиться. Сердце забилось чаще. Что он делает?       — Каз… — тихо позвала она.       — Молчи.       И она замолчала. Руки Призрака несмело коснулись его спины, и девушка почувствовала, как он на мгновение напрягся.       — Ты должна была написать. Хотя бы одно письмо, два слова, — сказал он тихо.       — Слишком опасно, — возразила Гафа, поднимая голову, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Не доверяешь мне?       — Не доверяю бумаге и посыльным. Знать не должен был никто, — ее взгляд, вопреки словам, стал виноватым, когда она отступила на шаг.       — Дома поговорим. Ты возвращаешься со мной в Кеттердам, — голос Бреккера вновь зазвучал холодно и строго, словно ничего и не произошло.       — Слишком тихо стало. Может, проверить? — предложил Джеспер.       — Стой на месте, — шикнул на него Ван Эк, дернув за рукав, когда стрелок уже собрался подойти к двери. — Они сами разберутся.       Николай повернулся к ним.       — Вы правы, разберутся. Уверен, уже разобрались, потому и тишина, — хмыкнул он.       — Так кто она? — не унималась Аника.       — Я ведь уже говорил тебе, — улыбнулся Шпект. — Аника, мы все живы и здоровы.       Остальные Отбросы непонимающе переглянулись. Кто «все»? Почему Шпект вообще здесь? Почему не смог защитить Инеж? Хотя, в контексте этой девушки, защищать следовало скорее от нее самой…       — Каз Призрака не тронет, — добавил Шпект. — Так что просто подождем.       В этот момент дверь открылась. Первым вышел их босс. Глядя на него, Отбросы замерли. Никто не понимал, что произошло, и не знал, чего ожидать.       — Возвращаемся, — скомандовал Каз, и все молча двинулись к выходу.       Пока остальные выходили, Джеспер осторожно заглянул в комнату, надеясь не увидеть там труп, и с облегчением выдохнул, заметив девушку. Она стояла с абсолютно прямой спиной и не шевелилась.       — Эй, — позвал Фахи шепотом. — Ты с нами?       Та вздрогнула и обернулась.       — Что? А… да, конечно. Просто задумалась, — сказала девушка, выходя из комнаты.       Они молча последовали за остальными. Джеспер периодически бросал на незнакомку изучающие взгляды. А может, не такую уж и незнакомку?.. Шпект что-то говорил про Инеж, так может ли она быть ею?       — Послушай, Шпект назвал тебя…       — Инеж, все верно, — перебила она. — Не узнаешь, понимаю. Убедить Каза с этим лицом тоже было нелегко. Но Уна все исправит, и в Кеттердам я вернусь собой. Повернув голову, Инеж заметила удивленный взгляд Джеспера и усмехнулась.       — Так ты и правда жива, — выдохнул Фахи и, поймав ее за руку, заставил остановиться, на мгновение обняв. — Держите меня семеро!       Она улыбнулась, и они пошли дальше.       — Нет, я надеялся, конечно, но… Святые, ты действительно жива! — продолжал Джеспер, пока они догоняли остальных.       На корабль девушку пустили без вопросов. Вскоре она взяла Уну под руку и удалилась в каюту. Спустя некоторое время на палубу вместо незнакомки вышла уже Инеж Гафа, и Отбросы разом замерли. Затем поднялся шум — каждый хотел знать, что случилось, как и зачем они все это устроили, и почему ничего не сказали даже своим.       Только Каз стоял в стороне, время от времени бросая на Призрака взгляд. Он молчал до самого прибытия в гавань Кеттердама, выглядел так, словно готовился к удару. На самом деле он просто боялся, что все происходящее — лишь очередной сон, в котором она оказалась жива.