Семейка Воронов

Несколькими днями ранее.

,

      Матиас вернулся домой слегка растерянный. Идя по улице от гавани домой, он все размышлял о том, что же такого могло случиться, из-за чего Аника столь тяжело переживает эту ссору. Он знал, что прежде девушки часто не находили общий язык, но никогда раньше не видел ее такой. Наверное, произошло что-то серьезное, раз Аника оказалась в Кеттердаме одна.       Такие выводы Хельвар сделал из того, что «Призрак» в гавани в последние дни не появлялся. Да и Инеж бы точно сообщила им о своем возвращении, зашла бы, как обычно, на чай, рассказала бы Улле очередные истории из своих приключений.       — Папа! — возмущенный голос Уллы вырвал Матиаса из размышлений. — Трассел откусил Инге голову!       — Какой ужас! — Матиас подхватил дочь на руки и усадил себе на колени. — Ну ничего страшного, завтра сходим и купим новую Ингу. Улла сердито насупилась.       — А я не хочу новую! Мне эта нравилась.       На глазах девочки выступили слезы, и Матиас поспешил обнять дочь. Когда та немного успокоилась, он произнес:       — Тогда давай думать, как исправлять ситуацию. Голову у него забрала?       — Да, — шмыгнула носом Улла, разжав кулак, в котором пряталась откусанная голова куклы. Слюна, которой та была покрыта, еще не успела высохнуть. Хельвар мягко забрал у девочки тело и голову куклы.       — Иди спать, милая, уже поздно. А завтра я что-нибудь придумаю и верну тебе Ингу целой. Договорились? Не расстраивайся.       Улла тихо угукнула, снова шмыгнув носом, и поплелась к себе в комнату.       Утром Матиас склеил части куклы вместе и, убедившись, что все застынет как нужно, выдвинулся в «Шестерку». Что-то очень неприятное поселилось в грудной клетке, а потому Нине он сказал, что хочет просто прогуляться, не желая ее волновать. Это было как предчувствие, словно вот-вот должно было произойти что-нибудь ужасное. Такое бывает, когда очень долго происходит только хорошее. А началось все после встречи с Аникой накануне.       Самой девушки в клубе не оказалось, зато быстро обнаружился пьяный с самого утра Хью.       — Что с тобой? — удивился Матиас, когда бармен заплетающимся языком поздоровался с ним.       — Не считая смерти любимой подруги, все… ик… просто замечательно! — нарочито веселым тоном медленно ответил парень. — Как сам?       — Что?       — Как… ик… сам, спрашиваю?       — Нет, я не об этом. О ком ты говоришь? Кто умер? — переспросил Хельвар.       Новость и без того была не из приятных, а всплывшие в голове воспоминания об Анике и ее глазах на мокром месте при их недолгом разговоре лишь усиливали эффект услышанного. Матиас подметил, насколько в «Серебряной шестерке» сегодня тихо. По спине парня пробежал неприятный холодок. Нет. Не может же этого быть, правда?       — А ты… не знаешь, что ли? Нет больше у нас Призрака! Как и еще троих членов ее команды. — сдерживая икоту, сказал Хью, громко стукнув по стойке чистым стаканом. — Что изволите?       Бармен задержал дыхание после этих слов, надеясь, что икота отпустит, и шумно выдохнул спустя несколько секунд. Матиас молчал. Он смотрел на Хью в надежде, что тот сейчас засмеется, скажет, что это неудачная шутка или глупое недоразумение, надеялся, что что-то неправильно понял. И Хью молчал тоже.       — Инеж мертва? — уточнил Матиас в надежде, что ослышался или неправильно понял. — Подожди, ты точно в этом уверен?       Хью только кивнул, молча достал какую-то полупустую бутылку и наполнил стакан, поставив его перед Матиасом.       — Каз нашел… труп. Велел молчать всем, кто знает об этом, но уже… ик… ни к чему, — пожал плечами парень, глядя на Хельвара. — Что с остальными, нам неизвестно. Но они тоже не вернулись.       — Где Аника? Она поэтому вчера на себя была не похожа? — отодвинув предложенное пойло, спросил Матиас.       — В Р-р-равке! — сказал бармен и усмехнулся. — Они… ик… все там. Но тссс… — он наклонился к Матиасу, прислонив указательный палец к его губам. — Ты ничего не зна… Эй! Куда ты пошел?       Так и недослушав, парень почти бегом направился обратно домой.       Нина читала в тысячный раз читала дочери одну и ту же книгу сказок. Улла отказывалась слушать что-то новое, даже несмотря на то, что каждую из этих сказок уже могла бы дословно пересказать наизусть. Каждый раз, когда девочка приходила к матери с просьбой почитать, Нина тяжело вздыхала, вяло сопротивлялась, но все равно читала, потому что знала — она не отстанет.       Примерно на середине первой сказки в комнату вошел непривычно мрачный и серьезный Матиас. Атмосфера в комнате тут же изменилась: Нина несколько напряглась, поскольку давно мужа таким не видела, а их дочь нахмурилась, недовольная тем, что отец так бесцеремонно прервал чтение ее любимых сказок.       — Лу, дорогая, нам с мамой нужно поговорить. Не могла бы ты…       — Я хочу дослушать сказку! — капризно заявила девочка.       — Чуть позже я прочитаю тебе хоть всю книжку, но сейчас мне нужно поговорить с мамой. Вдвоем. Тебя ждет Трассел во дворе, — Матиас взглянул на дочь и та, надув губы, предприняла последнюю попытку:       — Я на него обиделась…       — Улла, — голос отца никогда раньше не звучал настолько строго, и девочка поняла, что сейчас лучше не спорить.       После ее ухода Нина, закрыв книгу, с беспокойством взглянула на мужа.       — Что случилось? Ты меня пугаешь.       Матиас тяжело вздохнул и, медленно заперев за собой дверь в комнату, прошел к креслу напротив кровати, на которой сидела девушка. Он посмотрел на нее так, что Нина поняла — он не знает, с чего начать.       — Не вздумай мне сейчас сказать, что решил уйти от меня, Хельвар, — серьезно сказала она, сердце в груди тревожно забилось.       — Нина, — выдохнул Матиас. — Команда «Призрака» вернулась.       Нина замерла на мгновение, улыбнулась, но в глазах читалась растерянность.       — Значит, ждем Инеж в гости? Мне поставить чай? — осторожно спросила она. — Понять не могу, чего ты такой напряженный.       — Никто не придет, любимая.       — Ничего не поняла, Матиас. Что произошло? Объясни же наконец нормально.       Матиас прикрыл глаза на мгновение, откидываясь на спинку кресла, подбирая слова, но так и не смог ничего придумать. Через секунду парень пересел на кровать и приобнял жену за плечи.       — Вернулись не все.       Девушка попыталась узнать хоть что-то по его взгляду. Теперь она все поняла, но верить не хотелось. Сердце ухнуло куда-то вниз, ладони похолодели.       — Что значит «не все»? — спросила Нина, обхватив его свободную руку своими. — Перестань говорить так расплывчато!       Матиас прижал ее к себе, мягко коснулся губами макушки девушки и выдержал паузу, словно не желая произносить вслух то, что собирался. Словно пока он не озвучил эту новость прямо, она не может стать правдивой.       — Инеж мертва. Отбросы нашли ее труп.       Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба.       Но ведь она же не могла?.. А если и так, то почему Каз не сказал?       Все звуки и ощущения отошли на второй план, сердце грозилось вырваться из груди, а на глаза Нины навернулись слезы. Она надеялась, что Матиас просто ошибся, и на самом деле ее подруга скоро заглянет в гости, но… Матиас бы ни за что не пришел к ней с такой новостью, не убедившись в этом. И если Матиас говорит, что она мертва, значит, так и есть.       Девушка не заметила, как замочила слезами плечо мужа, не знала, сколько прошло времени, когда дверь в комнату с тихим скрипом приоткрылась.       — Пап? — тихо позвала Улла. — Что с мамой?       Матиас взглянул на дочь, провел рукой по волосам Нины и тихо сказал:       — Дай ей время, мама устала. Я позже тебе расскажу, хорошо?       Девочка кивнула, удивленная увиденным, и вновь оставила их вдвоем. Прежде она никогда не видела и не слышала, чтобы мама плакала. Она привыкла видеть Нину веселой и жизнерадостной, иногда злой, возмущенной, но никогда — грустной. Это немного напугало ее, но она решила подождать. Спустившись на первый этаж дома, села рядом с Трасселом и легла на его мягкую шерсть. Улла уже не обижалась на волка, да и в его шерсти было гораздо уютнее, чем на полу. Так она и уснула, сама того не заметив.       Прошел еще час, прежде чем Нина смогла хоть немного взять себя в руки.       — Ты уверен в том, что… — она тихонько всхлипнула. — Ее больше нет? Кто тебе это сказал?       — Хью. Весь его внешний вид говорил о потере. Ты когда-нибудь видела его пьяным?       Нина отрицательно качнула головой и тихо вздохнула. Надо было как-то рассказать дочери о том, что ее любимая тетя Инеж больше не придет.       — Что будем делать с Уллой? — спросила она.       — Я сам с ней поговорю. Твои слезы и так, кажется, сильно ее напугали. Тебе нужно отдохнуть, — предложил Матиас, поглаживая жену по волосам. — Согласна?       Нина кивнула. После того, как она выплакала все, что чувствовала после этой ужасной новости, сил не осталось. Ее и правда клонило в сон, хотелось немного побыть одной.       — Иди, я позже приду к ней, — сказала она.       — Уверена? Я могу остаться с тобой, пока тебе не станет легче.       — Нет, это займет слишком много времени. Просто поговори с Уллой, тогда мне будет спокойнее, — выдохнула девушка, откидываясь на подушку.       Матиас кивнул, после чего, оставив напоследок ей короткий поцелуй в лоб, вышел и вновь прикрыл за собой дверь. Спускаясь по лестнице на первый этаж, он уже обдумывал, что и как сказать дочери, чтобы сгладить углы и не напугать ее еще сильнее.       Услышав шаги, девочка открыла глаза. Отец подошел к ней и присел рядом.       — Насчет Инги не волнуйся, завтра клей засохнет, и она будет как новенькая, — мягко улыбнулся он, потрепав Уллу по голове, но глаза почему-то оставались грустными.       Улла ждала. Кукла сейчас волновала ее куда меньше грустной мамы. А папа точно должен был объяснить, что случилось.       — Почему мама плакала?       Девочка смотрела на него с таким искренним переживанием, что Матиас невольно перестал дышать. Нельзя было говорить в лоб, ведь с настоящей смертью девочка еще никогда не сталкивалась. Да, безусловно, она читала о ней в книжках, в сказках… Но в сказках конец всегда счастливый, а умирают там только злодеи. Инеж же в жизни девочки злодейкой точно не была.       — Мама потеряла кое-кого очень важного, — сказал он. — К сожалению, иногда такое случается. Однажды люди уходят очень далеко и очень надолго. Они могут обещать вернуться, но не называют ни даты, ни места следующей встречи. Остаются в воспоминаниях, в вещах и местах, которые любили.       — Кто-то умер? — похлопала глазами девочка. — Поэтому мама плачет?       — Да, — Матиас вздохнул. — Тетя Инеж, к сожалению, ушла от нас.       Улла замерла на мгновение, потом пару раз быстро моргнула.       — Нет, папа, она вернется, — серьезно произнесла Улла, слегка нахмурившись, словно Маттиас говорил несусветную чушь. — Я точно это знаю.       Хельвар грустно усмехнулся. Он не стал ничего говорить, не стал переубеждать, лишь потрепал девочку по волосам снова. Если она хочет верить, что Инеж вернется, то Матиас не должен отбирать у нее эту веру.       Послышались шаги на лестнице. Нина присоединилась к ним. Как только она осталась одна в комнате, девушка поняла, что отдохнуть сейчас у нее не получится. Полежав еще пару минут, она медленно встала и пошла вниз, к семье, к единственным людям, помимо подруги, которым она могла доверить все на свете. Они просидели в обнимку какое-то время. Улла все время пыталась коснуться лица или рук матери, прижималась к ней как можно ближе, стараясь успокоить. Вскоре Матиас оставил их. Поднявшись с пола, он погладил дочь по голове, поцеловал Нину в щеку и пообещал скоро вернуться. Теперь они остались вдвоем.