Вцепившись в сердце мёртвой хваткой

* * *

      Обычный день совершенно обычной пары. Оба парня лениво валялись: один на диване, другой же на прохладном полу. Сегодня слишком жарко и ужасную погоду ощущает только волчонок, который пытается охладиться об паркет. Вампиру же вообще похуй. Читает себе книжку и отдыхает, не обращая никакого внимания на аномальную жару.       Гук оборотнем заползает на Чиминов живот и пытается остудить себя об него. Его хладнокровность ощущается даже через шерсть и одежду, но её всё равно не хватает. — Гу, чего ты? – Пак откладывает книгу в сторону и кладёт ледяные руки на макушку волка. — Духота ебучая, – Чон жалобно скулит, смотря на любимого цвета леса глазами. — Может искупаемся? Опробуем новый джакузи, – Хвост волчонока начал счастливо биться об ноги красноглазого. – тереть спинку я тебе буду только твоей человеческой форме.       Оборотень в ту же секунду распался телом двуного и уткнулся носом в плоский живот, махая оставшимся от перевоплощения пушистым хвостом.       Хрупкий на вид парень с лёгкостью поднял тяжёлого мужчину, закинув того на плечо. Это выглядит сюрреалистично, но вампиры очень сильные вне зависимости от их телосложения и поднять громоздкую тушу не составляет никакого труда. Гук первые разы удивлялся, а сейчас принимает как должное. Ему даже нравится, что его таскают на руках. Это, своего рода, тайное желание волка.       Пак доносит Чона до ванной и усаживает на стиральную машинку, дабы набрать воды в большую ванну для них двоих. Настраивает температуру, добавляет всякие цветные жидкости и обязательно крякающих уточек! Только после этого возлюбленного своего опускает в водичку и сам присоединяется, предварительно полностью скинув с них обоих всю одежду.       Волк сидит спиной к рубиновым глазам. Холодные руки устраиваются на горячих плечах, начиная те аккуратно разминать от чего напротив сидящий в спине выгибается и его задница неожиданно упирается в чужой пах. — Ой, прости, – Гук смущённо отодвигается вперёд, но крепкая хватка на бёдрах возвращает того на место и Чон еле успевает вцепиться обеими руками в бортик ванны. – т-ты чего... — Вид сзади мне тоже нравится, – Пак властно рассматривает перекатывающиеся мышцы на широкой спине и гладкие половинки, между которыми хозяйнически устроился. — Внутри меня тоже хорошо, – волк бросает взгляд через правое плечо и сразу же отводит, краснея до ужаса. — Это надо проверить, – хладнокровный хмылится, раздвигая горячие булочки в стороны. – Слушай, а твои родители случайно не пекари? — Чимин! – Гук хмурится возмущением полный. – вот иди со своими шуточками на хуй... — Дак на хуй сейчас пойдёшь ты получается, – вампир пальчиками направляет член вверх, проходясь им несколько раз между огненногорячими половинками.       Волк сейчас отчётливо ощущает разницу в температуре их тел. Минусовая и плюсовая создают крышесносный тандем, от которого даже появляется некая зависимость. Хочется больше и больше чувствовать ледяную кожу всем своим естеством. Особенно ему нравится как орган вампира входит по самые гланды, прям как сейчас.       Белоснежные пальчики мёртвой хваткой удерживают задницу смуглокожего, пока Пак грубо вытрахивает из Гука всю душу вместе со стонами и водой из джакузи. Даже бульбушки не пришлось включать, – всё бурлит и без них.       Чимин в плотную налегает торсом к спине Чона и вцепляется острыми зубами в чужое плечо. Больно, но до опиздения приятно и хорошо. Вкус крови пьянит жутко, что аж хочется выпить до самого конца, не оставить даже мокрого пятна. Настолько сильно этот волк дурманит вампира своим запахом. — Я тоже хоч... – последнее слово утопает в скулеже. — Чего хочешь? – красноглазый переспрашивает. – скажи мне, чего желаешь. — Тоже хочу укусить тебя, – зеленоглазый еле-еле выдавливает эту фразу. Слишком смущающе говорить такое вслух. — Кусай, – Пак разворачивает оборотня к себе лицом. – хоть всего меня искусай, любовь моя. Чего же ты так стесняешься? — У нас, волков, это очень интимный процесс между самцом и самкой, – мужчина прячет взгляд за ладонями. – это как надеть друг другу кольца, но только их нельзя снять. — Я полностью не против быть твоим на всю жизнь. — Но я же когда-нибудь уйду... – игривые глазки тускнеют. – я же не бессмертный, как ты. — Ты же знал, что вампиры влюбляются по-настоящему лишь раз за всю свою долгую жизнь? – холодные руки обхватывают горячие щёки расстроившегося волчонка. – я буду с тобой рядом всю твою жизнь и буду помнить тебя всю свою жизнь, пока меня не казнят и я не отправлюсь к тебе на небеса. Ты веришь мне, моё пушистое чудо? Если нет, то докажу это действиями.       Пак обнажает клыки и выпускает немного своего яда, а после оставляет на шее в определённом месте укус, который останется навсегда красивым шрамом, напоминанием о том, что они дали обещание друг другу жить вместе, пока смерть их не разлучит. Нет, даже после неё их любовь будет жить. Хоть и не в памяти обоих, но в памяти хладнокровного этот обет будет высечен на подкорке бессмертного сознания.       Чонгук чувствует космическое воодушевление. Пусть и не так празднично это случится, но это необычно и даже в какой-то степени романтично. Кто ещё выйдет замуж прямо в джакузи?       Острые волчьи повторяют за клыками вампира и также впиваются где-то в угол шеи, одаряя бледную кожу следами ряда зубов. — Мой на веки-вечные, – Гук довольно лыбится, смотря прямо в рубиновые глаза.       Для кого-то красный – опасность, но для Чона – возможность дышать. — Не смогу этого отрицать теперь, – вампир сверкает взглядом, притягивая мужчину к себе за талию. Держит крепко, по собственнически. — Ещё бы ты отрицал, – Волк возмущённо стукает кулаком по груди Пака. Хоть и живые существа не живут вечность, но истинная любовь бессмертна