Надеюсь, вы все умрёте

            — Вы действительно так сильно ненавидите людей?       — Что, простите?       Журналистка заправила за ухо выбивающуюся черную прядь. Её силуэт отточенный и ровный. Костюм с большим вырезом в районе декольте. И родинка на шее. Слишком много открытой кожи, тяжело отвести взгляд.       Заметив внимание, она поправляет костюм, застегивая пару верхних пуговиц.       — Многие считают, что обилие жестокости в Ваших книгах говорит о нездоровой тяге к насилию. Можете ли Вы это как-то прокомментировать?       — Ну… Я не соглашусь, — он ответил максимально мягко, его тон контрастировал с тем, чего журналистка пыталась добиться. — Да, меня интересуют темные темы, я люблю их изучать. Люблю препарировать разум убийцы, бродить по нему. Но это не значит, что я в действительности жажду крови или что-то в этом духе. В конце концов это просто творчество.       Женщина кивнула, делая пометки в блокноте. Было трудно разглядеть, что именно она писала. Шарканье карандаша по бумаге немного нервировало.       — Ходят слухи, что в детстве у Вас были плохие отношения с одноклассниками. Это так?       Кастиэль улыбнулся, отведя взгляд в сторону. Некоторое время он молчал.       — Знаете, я думаю, Вам пора.       Журналистка открыла рот в возражении, успев выпустить лишь пару неразборчивых гласных. Когда ее все-таки вытолкали за дверь, Кастиэль повернулся к рыжеволосой девушке, все это время наблюдавшей за неудавшимся интервью с дивана в углу комнаты.       — Что я говорил про подготовку? — раздражённо сквозь зубы проговорил он. — Что я говорил?       — Извини, — пропела девушка, — Я… Это ошибка. Прости, правда.       Взгляд мужчины чуть смягчился и теперь казался больше грустным, нежели настроенным на конфликт.       — Все в порядке. Чарли, я… Прости, что накричал.       — Все нормально. В следующий раз я подготовлюсь лучше, — она виновато улыбнулась.       Следующего раза на будет. И этого не должно было случиться. Журналисты, они как стервятники, набрасывались на каждый неровный вздох и были готовы написать об этом разоблачающую статью.       — Клянусь, она казалась адекватной. Её прошлые работы меня устроили, — девушка зажмурилась и глубоко вздохнула. — Извини.       — Конечно, — кивал Кастиэль, натянуто улыбаясь, — не накручивай себя.       Дорога заняла несколько часов. Все это время Кастиэль провёл с наушниками на заднем сидении, он всегда предпочитал именно их. Вождение не было его любимым занятием, и было приятно, что Чарли оказывала такую услугу. Конечно, официально она числилась его менеджером, но их отношения нельзя было назвать сугубо рабочими. Скорее наоборот, в первую очередь она была его подругой, а уже затем помощницей.       Вернувшись домой, бежевый плащ моментально оказался на вешалке, а уличные туфли — на полке для обуви. Было приятно наконец-то погрузить ноги в мягкие тапочки. За три дня его отсутствия ничего особо не изменилось: все стояло именно так, как он это оставил. Лишь тонкий слой пыли, успевший осесть на мебели, вызывал неприятную дрожь по всему телу. Провел по нему пальцем, сразу же поморщившись от чувства загрязнённости.       Надо вызвать клининг.       Он утроился на диване, ставшим мягким за счёт нескольких пледов. Обтянутый кож. заменителем, без дополнительных усилий он был слишком твердым, чтобы удобно свернуться на нем в попытках спрятаться ото всех.       Долго вслушиваясь в тишину, обязательно что-нибудь да услышишь: шум от электроприборов, звуки улицы, собственные мысли.       Пошарив и найдя пульт за одной из подушек, Кастиэль включил первый попавшийся канал. Попал на документальный фильм, кажется, про белых медведей. Шум на фоне помогал заполнить голову ненужной информацией, не давая больной фантазии пространство разыграться и проникнуть в сон.       Вместо сна он рухнул в темноту. Всепоглощающую тьму, захватившую тело и не позволявшую пошевелиться, не дающую перемещаться в ней. Мрак, фиксирующий тебя на месте, не давая убежать.

«Опыт показывает, что при столкновении с белым медведем не стоит сразу обращаться в бегство. Ведь, как и у любого хищника, у него может сработать инстинкт преследования. Вместо этого…»

      Неожиданный звонок заставил глаза открыться как по щелчку. Теперь единственным источником света в комнате был большой плоский экран с мелькающим пейзажем пустыни. За окном давно темно.       — Да? — Кастиэль пару раз кивнул в пустоту, слушая чужой голос. — Да, помню, — пауза. — Да, сделаю. Вы можете на меня рассчитывать, — собеседник положил трубку.       Рука сама потянулась к глазам, казалось, ничуть не отдохнувшим за время сна. Публичность забирала слишком много энергии. Кастиэль выключил телевизор и подтянул ноутбук на колени. На месте веб-камеры приклеен потёртый пластырь, немного отошедший по краям.       Вдох, выдох. О чем писать?       Мигающая черта на последнем написанном слове давила сильнее, чем любой звонок от издателя.

«...делать. Металлический привкус во рту…»

      Стирает.

«Во рту чувствовался…»

      Снова стирает.       Прикусывает губу, но не до крови.

«я усталлллл»

      Зажимая клавишу, стирает несколько последних предложений. Смотрит на белый экран. Белый экран не смотрит в ответ.       Кастиэль откидывается на спинку дивана, некоторое время сидит с закрытыми глазами. Слушает собственное сердце. Снова берет мышку в руку. Ноутбук нагрел колени. В голове возникли чьи-то слова, он точно не помнил, чьи, о том, что нельзя держать ноутбук на коленях.       Вписывает в поисковую строку название его книги — «Воскрешение Лазаря».       Автор — Кастиэль Новак. Шесть с половиной звёзд и почти полторы тысячи отзывов. Он смотрит негативные. Если прочитать их все — что Кастиэль, конечно же, делал не раз, — то можно подвести итоги. Он — переоцененный критиками психопат, пишущий отвратительные книги и мечтающий убивать людей.       Под боком завибрировал телефон. Сообщение от Чарли.

«ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО Я УЗНАЛА»

      Чарли склонна к драматизации. Кастиэль отложил телефон в сторону, снова повернувшись к экрану, теперь наблюдая за руганью на форуме. Это не так печально, ведь он в этом хотя бы не участвовал. Вот это был бы перебор. Любой автор заинтересован в отклике. Если отклик негативный — автор хочет знать причину. Телефон вибрировал ещё несколько раз, пока Чарли не решилась позвонить.       — Я сейчас занят. Я… пишу.       — Постой, это важно, — голос девушки казался взволнованным.       Кас вздохнул. Если она снова собирается рассказывать, как его образ дискредитировали в вечернем шоу, то он сразу же положит трубку.       — Ну и?       В трубке повисла тишина.       — Даже не знаю, как об этом сообщить.       — Кладу трубку… — Кастиэль отвел телефон в сторону.        — Кто-то убил человека точь-в-точь как в твоей книге, — на одном дыхании выпалила она. — Они повторили убийство Джессы.       Что?       — Что?       — Только не нервничай. Этого ещё нет в СМИ, — тогда откуда ты это, чёрт возьми, знаешь? — Я скоро буду, — Чарли кладет трубку.       Некоторое время Кастиэль сидит в тишине, стараясь переварить услышанное. Зная Чарли, это может быть странной шуткой. Этого ещё нет в СМИ.       Он судорожно вбивает «Кастиэль Новак», добавляя в конце слово «убийство». Ничего. Меняет на «преступление». Снова ничего.

«Воскрешение Лазаря убийство»

      Ничего.       Это ведь просто шутка, и ничего больше. Тогда почему сердце бьётся так сильно?       От мыслей о том, что кто-то, начитавшись его книг, совершил убийство, по телу пробежались мурашки. Нужно выпить. Рука сама потянулась к бутылке коньяка, стоявшей на полке ещё с момента награждения на съезде писателей, но он вовремя успел сменить курс на сок. Мешать лекарства с алкоголем — не лучшая идея, — говорил себе Кастиэль.       Это не может быть правдой. Он ничего толком не понял, чтобы начинать беспокоиться. Снова раздувает из мухи слона. И как, чёрт возьми, Чарли узнала об этом раньше, чем пресса? Продажные журналисты не упустят такой возможности. Если бы это было чем-то серьезным, статьи сомнительного качества моментально заполонили бы интернет, а его телефон разрывался бы от сообщений.       Меньше чем через час Чарли, усевшись на подлокотнике, хотя свободного места было полно, начала свой рассказ слишком издалека. Настолько, что на мгновенье могло показаться, что всё это действительно было глупой шуткой.       — Так вот. У меня есть некоторые связи.       Кастиэль приподнял одну бровь.              — Мы познакомились в сообществе ролевиков. Ну, она забирала свою младшую сестру, и так вышло, что подвезла меня до дома. Знаю, федералы как единороги. Иногда кажется, что они всегда ходят в своих странных костюмах, — она махнула рукой куда-то в сторону.       — И она просто взяла и рассказала тебе? — он наклонил голову набок, наблюдая за девушкой.       — Она... знала, что я с тобой работаю. Попросила больше не связываться с тобой, потому что ты можешь попасть под удар.       Кастиэль не смог ответить ничем иным, как отрытым ртом. Потребовалось ещё некоторое время, чтобы все осмыслить. Чарли говорила так, будто все это было её виной. Если она говорит правду, то, возможно, её девушка была в чём-то права.       — И давно ты встречаешься с агентом ФБР?       Чарли пожала плечами, будто говоря этим жестом «ну и что в этом такого?».       — Подожди, это всё, что ты знаешь? Ладно, — он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Ладно. Допустим, всё так, как ты говоришь. И что дальше?       Сначала Чарли открыла рот, уверенная в том, что собиралась сказать, но так и не сказала этого. Она задумалась. Провела рукой по своим рыжим волосам, зачесывая их назад.       — Остаётся только ждать, — произнес мужчина, не дожидаясь ответа, — Будешь сок?

***

      Кастиэль не спал. Обычно побочные от антидепрессантов брали своё, нагоняя не проходящую даже после полноценного отдыха сонливость, но сегодня это как рукой сняло. Чарли мирно посапывала на диване, она осталась допоздна, поэтому Кастиэль предложил ей переночевать у него. Конечно, Чарли не была маленькой девочкой, но ему было спокойнее, когда он знал, что с ней все в порядке. Хоть у них и бывали конфликты, ведь в некоторых вопросах они были абсолютными противоположностями, Чарли была его единственной подругой. Единственным человеком, которому он мог доверять.       Она рассказала о том, что из-за его книги убили человека. Повторяя это у себя в голове, оно казалось слишком реальным и в то же время невозможным. Кто-то убил человека. Из-за Кастиэля. Все слухи, все жёлтые статейки вмиг оказались правдивыми. Из-за него убили человека. Он отнял чью-то жизнь. Своими глупыми книжками. «В конце концов это просто творчество», — сказал он на интервью этим утром. Просто творчество. Действительно ли это было просто творчеством?       Кастиэль посмотрел на свои руки. Ничем не отличались от того, что он видел в них раньше. Они не по локоть в крови, лишь немного дрожат. Где-то там у человека отняли жизнь, он перестал дышать, его мозг умер, а здесь — Кастиэль, у которого всё так же, как и вчера.       Он почти видел это своими глазами: лужа крови, в которой безжизненно покоится тело, что когда-то было человеком. Чьим-то ребенком, братом или сестрой, быть может даже родителем. Руки и ноги связаны первым, что попалось под руку, — скорее всего скотч. Все тело усеяно глубокими ранами, из которых кровь уже перестала течь. На лице застыла гримаса боли и ужаса, некоторые пальцы согнуты в неестественном положении. Самое главное — нож, использовавшийся для убийства, никуда не пропал. Он здесь, как метка, оставлен в теле. В заключении судмедэксперт напишет про большие ссадины на задней части головы и смерть от потери крови.       Так было в книге.       Если все совпадет, то со дня на день к нему должны будут прийти с допросом. Они же не могут обвинить его в убийстве, да? Это абсурдно, он всего лишь писатель. Это не имеет смысла.       Даже если его ни в чем не обвинят, он будет виновен. Он написал это. Он написал убийство. Не своими руками, но он отнял чью-то жизнь. Ненормальный, только и думающий о том, как кого-нибудь прикончить. Обиженный жизнью, решивший мстить нормальным людям за то, какой он ущербный по сравнению с ними.       Просто ничтожество.