Надеюсь, вы все умрёте

Не прошло и недели, как…

      Кастиэль переехал на новое жилье — небольшую квартиру на окраине города, о местоположении которой, кроме Чарли, знали немногие.       Кошмары всё ещё преследуют, но в целом жизнь налаживается. Почти месяц психотерапии даёт о себе знать. Иногда он пытался сесть и написать хоть что-то. В этот раз на бумаге, как посоветовал доктор. Но он ещё не готов. Чтобы писать об ужасных вещах, нужно либо не чувствовать ничего, либо чувствовать так много, что становится сложно отличить эмоции и мотивы героев книг от собственных.              Кастиэль смотрит на шрамы, успевшие затянуться. Розовые и выпуклые. Проводя по ним пальцем, взглядом он пытается зацепиться за что-то острое, но вовремя себя останавливает. И тянется к пачке сигарет в кармане.       Брат не врал, сигареты помогают очистить мысли. Может, сами они вызывают лишь противную зависимость от никотина, а мысли прочищает уже ритуал, связанный с ними. Ты выходишь на улицу, смотришь вдаль, и со стороны кажется, что ты погружён в размышления о чем-то важном, но на деле в твоей голове абсолютно пусто.       Вернувшись, с порога он замечает лишнюю пару обуви.       — Привет.       — Давно не виделись, — слишком спокойно по сравнению с внутренним состоянием выдает Кастиэль, пытаясь нащупать дверную ручку.       Винчестер стоит в проходе на кухню. Невольно взгляд падает вниз — он в тапочках. Зелёные и пушистые, с каким-то персонажем из видеоигр, которые обычно надевала Чарли.       — Двинешься — убью, — также спокойно отвечает Дин, будто они обсуждают погоду.       Он выдвигает один из стульев. Кастиэль, ещё раз обернувшись на дверь, идёт к нему, но Дин прерывает его:       — Тапочки.       Кастиэль кивает, и, теперь переобувшись, садится. Дин тоже садится, напротив. Винчестер не сводит глаз с, по всей видимости, пленника, а тот, паникуя внутри, внешне отвечает тем же. Словно они играют в гляделки.       — Что тебе нужно от меня? — Кастиэль нащупывает телефон в кармане, пытаясь вытянуть его, а затем судорожно проводит пальцами по экрану вслепую в попытке разблокировать устройство.       — Даже не пытайся.       — Что?       — На стол.       Кастиэль пытается сыграть недоумение, но понимает, что его поймали. Как же глупо. Он кладет телефон на стол. Дин забирает его, вертит в руке, выключает.       — Веди себя хорошо и получишь обратно, как только мы закончим. Договорились?       Все ещё в шоке от происходящего, Кастиэль еле находит в себе силы на слабый кивок.       — Ну и ладненько. Ты ничего не пишешь, почему?       Мужчина удивлённо приоткрыл рот, не зная, как реагировать на такое. Серийный убийца спросил, почему он перестал писать книжки.       — Я… Немного не в духе.       — Но однажды ты будешь в духе, да?       Кастиэль повёл плечом и, сам не знает почему, усмехнулся. Затем глянул на Дина, боясь его реакции. Но тот и бровью не повёл, всё также смотрел, ожидая ответа.       — Я не уверен. Может да, может нет.       Услышав это, Винчестер будто задумался. Кастиэль боялся заговорить, а Дин, кажется, подбирал слова.       — Слушай, я знаю, что это всё очень неловко, — Неловко? — Но я хочу, чтобы ты попытался меня понять. Я не плохой. Ну… — Дин махнул рукой и Кастиэль вздрогнул, — Для них плохой. Но я не хочу быть плохим для тебя. Ты понимаешь?       Кастиэль отрицательно помотал головой. Как он мог понять? Дин же нахмурился и прикусил губу, осмотрев квартиру.       — А где та картина с цветами?       — В спальне.       — А я уж думал, что ты её оставил… Кстати, выдалась у меня свободная минутка недавно. Я искал этот цветок в интернете. Это мак, да?       Свободная минутка от чего? От пыток и убийств?       — Нет. Но неудивительно, что ты подумал на мак, они действительно похожи. Это анемона.       — Ясненько. А почему именно этот цветок? Анемон.       — Красивый.       Дин слегка улыбнулся и закивал. Подозрительно искренний жест.       — Это единственная причина? Если да, то ладно, ничего. Просто ты оставлял много скрытых посланий в своих книгах, и я… ну, подумал, может в той картине… Забудь, — он замотал головой и прикрыл лицо руками. Кажется, ему неловко.       — …Всё в порядке, да?       Дин кивнул.       — Полный порядок. Извини.       Это так странно. Всё это. Неловкая пауза в диалоге с вломившимся и угрожавшим тебе расправой серийным убийцей.       — Кас, мне так жаль. Я даже представить не могу, как ты себя сейчас чувствуешь. Наверное, чертовски напуган, — ответил на его размышления Дин. Нет, он не мог читать мысли. Видимо, у Кастиэля всё написано прямо на лице.       Но это был не страх, не только. Винчестер мог интерпретировать это как страх, но это был не он. Кастиэль сам был не до конца уверен, что испытывал. Происходящее не казалось реальным. Больше походило на сцену из его книги. На мгновенье пришлось задуматься, кто больше подходил на роль главного героя, он сам или Дин.       — Зачем ты здесь?       — Я хотел поговорить с тобой. Убедить тебя продолжить писать.       Только это?       Дин резко встал, заставив вздрогнуть. Он обошёл стол и посмотрел в окно, после чего кивнул сам себе. Пока Кастиэль следил за каждым его движением, тот со второй попытки отыскал в кухонном шкафчике кружку и наполнил водой.       Достал из кармана пакет с неизвестным содержимым.       Высыпал в кружку. Размешал.       — Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это сразу.       Без сомнений. Он доказал это множество раз.       Но для чего всё это? Если только Дин не собирался напоить его и… Нет. Он преступник, маньяк, но таких преступлений на его счету нет. По-крайней мере, из известных случаев. Но кто мешает Кастиэлю стать первым? Дин явно заинтересован в нём как в писателе, но, возможно, этот интерес был лишь частью чего-то большего, большей извращённой привязанности. Что стоит сталкеру пересечь черту? У Дина вообще есть границы?       Нет. Нет. Нет.       — У тебя нет выбора, — Дин указал на стакан.       Выбора действительно не было. Пуля в лоб или… что бы там с ним не собирались делать. Мысли об этом заставляли сердце биться чаще. Пальцы нервно водили по столу. Дин это видел.       — Я делаю это, чтобы уйти без происшествий. Я мог бы связать тебя, но, знаешь, у каждого способа свои недостатки. Ты понимаешь меня? — Дин наклоняется, стоит почти вплотную. Почему-то от него веет холодом. Он хлопает Кастиэля по плечу.       Если бы не ситуация в целом, его можно было бы описать как позитивного и приятного в общении мужчину. Но в том и дело — то, как легко он общался, как легко делал ужасные вещи, это было странно. Слишком реалистичные куклы вызывали эффект зловещей долины, потому что человеческий глаз способен уловить малейшие отличия от нормы. В случае с Дином, отличий от нормы в нём было так много, что это ставило норму под вопрос.       Нормально ли воспринимать реального человека как выдуманного персонажа? Кастиэль боялся Дина. Он не совсем рехнулся, он распознавал в этом мужчине угрозу, но при этом был заинтересован. Дрожал от резких движений, чувствуя за это стыд. Будто его страх был предательством тех идей, которые он презентовал в своих работах. Считал себя двуличным и, помимо ненависти за тысячи надуманных причин, ненавидел себя в том числе и за это.       Кастиэль выпил содержимое стакана. Дин был рядом, пока в глазах не потемнело.