Надеюсь, вы все умрёте

      Это провал.       Незамолкающая толпа журналистов облепила его со всех сторон. Для справки — все, описанное далее, говорит о полном моральном разложении общества и сферы журналистики в частности. Так вот, галдящая толпа окружила его на, чёрт возьми, выходе из собственного подъезда! Пару раз кто-то случайно, по крайней мере, на это Кастиэль надеялся, ударяет его объективом камеры по голове. А их было много, и все как одна наставлены на него — соучастника, подозреваемого, а может, и самого убийцу. По мнению бульварной прессы, конечно же. Желавших урвать эксклюзив было либо действительно так много, либо социальная тревожность Кастиэля не выдержала нападков и отключила адекватное восприятие реальности, но ему вмиг стало жарко. Душно, воздуха не хватало.       Только не это. Не хватало панической атаки под прицелом камер.       Вернуться домой. Запереться, зашторить окна, удалиться из всех соц. сетей и больше никогда не показываться на людях. Еду можно заказывать.       Только он сумел протиснуться за дверь, как нога в капроновых колготках и аккуратной черной туфельке последовала за ним. Заметил это Кастиэль не сразу, только после попытки захлопнуть за собой дверь.       — Эй! — прозвучал нахальный женский голос.       Не успел он придумать выход из ситуации, как девушка полностью влезла за ним. «Оставила конкурентов позади», — подумал он. Её укладка не пережила толпу, и теперь темно-русые волосы больше походили на гнездо. Красная помада слегка смазана, но подводка на глазах держится отлично, делая взгляд девушки ещё более острым и цепким.       — Белла Талбот, Тру-крайм Новости, — она протянула руку для рукопожатия и, очевидно не дождавшись ответной реакции, вытерла ладонь о юбку.       — Уходите, пожалуйста, — голос оказался не похожим на обычный голос Кастиэля, хриплый и дрожащий.       Девушка натянуто улыбнулась, показав свои белые зубки.       — Вы не совсем поняли. Я — ваш единственный шанс выйти сухим из воды.       — Спасибо, я откажусь.       Судя по выражению её лица, отказ не входил в планы. Только по первому впечатлению Кастиэль мог угадать характер её блога и предполагаемую аудиторию. Белла подходила ближе, пока он наоборот — старался держаться от неё подальше. Не то чтобы он боялся самой девушки, она не казалась хрупким цветочком, но он всё ещё был крупнее, просто перспектива прикосновений незнакомки заставляла всё внутри неприятно сьеживаться.       Тяжёлая рука упала на плечо, но совсем не рука Беллы. Твердый голос приказал девушке убираться. Она цокнула языком, недовольно последовав указанию. Обернувшись, Кастиэль понял причину её послушания — на мужчине красовалась темно-синяя жилетка с жёлтой надписью «ФБР». Он показал висящее на груди удостоверение, а затем представился голосом:       — Виктор Хенриксен, Федеральное Бюро Расследований. Господин Новак, не желаете пройти со мной?       Игнорируя то, что это было совсем не просьбой, на мгновенье Кастиэль задумался: толпа, желающая его растерзать или очередной федерал? В других обстоятельствах он бы попытался отказаться, что бы, конечно, не имело смысла, но сейчас все иначе.       Агент вывел его через запасной вход. Кастиэль оглянулся, ожидая снова оказаться под прицелом журналистов, но его взгляду предстала лишь другая сотрудница ФБР, ожидающая их возле черной машины. Она казалась нервной не меньше самого Кастиэля, также озираясь по сторонам. Почему-то он думал увидеть знакомое лицо. Всё это время рука Виктора покоилась на его плече. Обычно принято называть людей с подобным статусом более официально — по фамилии, но его имя и так казалось достаточно официальным. Виктор кивнул коллеге. Он открыл дверь Кастиэлю, а сам сел за руль. Другая, пока безымянная, также села спереди.       Кастиэля это немного обрадовало по двум причинам: первая — его никто не удерживает, значит ему хоть немного доверяют, а вторая — прикосновения, особенно от федералов, не приносили положительных эмоций.       Дорога прошла молча. Это всех присутствующих устроило.       Уже на месте Хенриксен (Кастиэль решил, что всё-таки правильно будет называть его по фамилии) стал более разговорчивым. Его лицо не выражало никаких эмоций, и он спокойно объяснил то, что Кастиэль уже знал — никто его ни в чем не подозревает.       — Мы приносим извинения за утечку. Мы не хотели информировать Вас, так как не считали значимой фигурой в деле, но, — Хенриксен сделал глубокий вдох, по которому предположить о количестве бессонных ночей, которые мужчина проводил, расследуя одно дело за другим, было несложно, — теперь у нас нет выхода.       Не хотели информировать?       — Мы предоставим Вам необходимую защиту, если это потребуется, — подключилась женщина. Хенриксен строго посмотрел на неё, и та продолжила:       — Это потребуется. Мы сожалеем.       Постойте-ка..       — Эм, — неловко встрял Кастиэль, — Вы сказали, что не хотели меня информировать?       — Вы не подозреваемый, — говорила женщина, теперь Кастиэль прочитал её бейдж — агент Дайана Баллард. — У нас есть информация, согласно которой Вы не могли совершить данное преступление.       Кастиэль совсем запутался.       — Но ваш агент…       Баллард непонимающе посмотрела на него.       — Вы уже присылали ко мне агента, — неуверенно и тихо сказал Кастиэль, словно боялся, что все, что с ним случилось, было сном.       За пару секунд на их лицах сменилась целая палитра эмоций. Все началось недоумением, затем удивление, а после пришло осознание. Они переглянулись. Слова были не нужны. Баллард убежала куда-то за дверь, её шаги постепенно становились тише, а Хенриксен остался с ним в комнате для допросов. Некоторое время мужчина задумчиво молчал, перебирая пальцами по серому столу. Он думал.       — Опишите всё, что помните о том дне, и того, кто к Вам приходил.

«Того, кто к Вам приходил»

      Не агента ФБР. Того, кто к Вам приходил. Потихоньку в разуме Кастиэля вспыхнуло беспокойство, постепенно перерождавшееся в осознание.       К нему приходил не агент ФБР.       Этого не может быть, да? Это было бы слишком. Кастиэль не мог вляпался в худшее дерьмо. Всё и так плохо, хуже быть не может.       — Господин Новак, пожалуйста, — в голосе агента читалась закипающая злоба, которую он изо всех сил пытался подавить.       Кастиэль собрался с мыслями, и дверь распахнулась. Агент Баллард несла в руках папку. Хенриксен выудил оттуда несколько фотокарточек и разложил на столе. Такое уже происходило ранее. Только в этот раз перед глазами предстали не сцены, которые он обычно описывает в собственных текстах, а кое-что пострашнее.       Хуже быть могло. «Хуже» случилось прямо сейчас.       Трое мужчин, слегка похожих друг на друга. Первый, явно старший, с широким заросшим лицом и гигантскими мешками под глазами, безразлично смотрящий вперёд. Остальные младше. Второй выше (это было ясно по стене с отметками роста позади него) других. Несколько родинок на лице и чёлка. Он недовольно смотрел в камеру, но казалось, что вот-вот отведёт взгляд. Третий же… блять, это был третий.       Кастиэль указал на изображение дрожащим пальцем, и Хенриксен изменился в лице.       Третий, бесстыдно улыбающийся, с лёгкой щетиной и глазами, напоминающими листву, которая вот-вот пожелтеет. В отличие от остальных, в его взгляде не читались ни усталость, как у первого, ни налёт стыда, как у второго. Гребаный Джеймс Хэтфилд.       Хотя, наверное, это даже не его имя.       Баллард стояла с открытым ртом, не зная, бежать и оповещать остальных, или остаться здесь, словно это могло как-то помочь и ускорить расследование.       — Вы уверены? — спросил Хенриксен.       Кастиэль кивнул. Он больше никогда не сможет забыть это лицо.       Как он узнает позже, его лже-агента звали Дин Винчестер. При упоминании фамилии Хэтфилд один из сотрудников еле заметно захихикал, и Кастиэль почувствовал себя дураком.

Дин Винчестер.

      Дин Винчестер, о котором Кастиэль определенно пару раз читал, шерстя форумы любителей маньяков. Это стандартная практика для писателя — искать информацию на просторах интернета. Тогда он не обратил внимания на громкие заголовки, предпочтя им классику. Чикатило, Банди, Дамер.       Дин Винчестер, на чьём личном счету сорок два доказанных тела, включая совсем недавнюю инсталляцию в честь Кастиэля. Семья Винчестеров успела прославиться прокатившейся по США серией убийств. Говорят, сначала они работали вместе, но пару лет назад разделились. Предполагается, что с Джоном, отцом семейства, могло что-то случиться, отчего он был вынужден оставить семейное дело. Семейное дело... Некоторые считали его давно мертвым, а самые смелые теоретики даже записывали в отцеубийцы одного из его детей.       Дин Винчестер, согласившийся переобуться в тапочки. Дин, мать его, Винчестер, с которым Кастиэль пил кофе в собственном доме.              Дин Винчестер, то есть, самый настоящий серийный убийца, заинтересован в Кастиэле и его книгах. Он читал их. Он, чьи руки по-настоящему испачканы в крови, читал то, что писал Кастиэль. То, над чем Кастиэль думал по ночам. Руками Кастиэль набирал текст на клавиатуре, чтобы потом руки Дина приносили людям боль и страдания.       Интересно, понравились ли Дину книги? Наверное, да. Не станет же он реализовывать сцены, которые ненавидит.       Нет, нет, нет. Это неправильно. Нельзя думать о нём так. Убивать — плохо. Дин Винчестер — плохой. Он, на минуточку, один из самых разыскиваемых преступников США и не только. «Неудачник, обиженный на весь мир», — так о нем отзывалась пресса. Таким он и являлся. Очередной жалкий преступник, решивший, что вправе вершить чужие судьбы. Кастиэль уже сталкивался с такими жалкими людьми, об этом свидетельствовали шрамы на его теле и душе. Они могут очаровать, они выживают благодаря способности влезать в чужие сердца, заставлять думать: «Может, он не такой уж и плохой?», но в конце всегда оказывается, что тебя просто одурачили, воспользовались твоей наивностью.       Это было правильно — помогать государству ловить таких, как Винчестеры.       Слова Кастиэля не особо помогли. Больше пользы ФБР принесло знание того, в какое время и где находился Винчестер. Это было редкой возможностью. Они попытаются отследить его маршрут. Об этом Кастиэлю не сообщали, он лишь свидетель, но об этом было легко догадаться.       Что-то подсказывало, что им это не удастся.       — Не думаю, что он вернётся. Он не дурак, — говорил Кастиэль, но его мнение никого особо не волновало.       К нему приставили охрану. Два сотрудника будут следовать за писателем примерно повсюду, минимум две недели. И место жительства придется сменить, хотя бы временно. Преимущественно из-за журналистов. Переступив через себя, Хенриксен согласился с тем, что Винчестер не заявится в один дом дважды, а перспектива отдать единственного, пусть и не особо полезного свидетеля на растерзание прессе, не особо радовала.       Как ему объяснили позже, официально он не попадал под программу о защите свидетелей. У начальства и так были большие сомнения в ресурсах, выделяемых на его защиту.       Интересно, хотел ли Винчестер ему навредить?

***

      Чарли любезно предоставила ключи. Сначала большую часть времени она отсутствовала, иногда даже по ночам. Кастиэль списывал это на долгий, особенно по сравнению с прошлыми отношениями, роман девушки. Это играло на руку. Не пришлось объяснять, почему он продолжает носить водолазки даже тогда, когда в помещении тепло.       В середине недели состоялась встреча. Довольно неловкая. Эмма ему не доверяла. Совсем. Постоянно искоса смотрела своими черными глазами. Так, словно готова прямо сейчас упрятать его за решётку. Она немного смягчалась, когда Чарли нежно гладила её руку, переводя взгляд на себя. Тогда Кастиэль подумал, что они полные противоположности, даже внешне, но вместе смотрятся гармонично.       В пятницу он попробовал писать. Сев за ноутбук, почувствовал себя новичком, никогда не открывавшим Ворд. В голове совершенно пусто.       В субботу один из приставленных агентов не появился, а второй поднял панику. Оказалось, что первый проспал.       Понедельник — Чарли поссорилась с Эммой.       Вторник — они мирились. Громко. Кастиэль вышел подышать воздухом, когда молодой парень, его охранник, протянул ему зажигалку.       — Не курю. Спасибо.       Тот лишь пожал плечами, выпуская изо рта клубок дыма.       На следующий вечер Кастиэль принял предложение, закашлявшись с первой затяжки. Непривычно.       Вернувшись в квартиру, он с головой погрузился в поиск подходящих объявлений о сдаче жилья. Лицезрение чужих отношений не особо смущало, но было всё-таки нежелательно. Странно было видеть Чарли такой: расслабленной, с растрёпанными волосами и съезжающей старой майкой в качестве пижамы. Она казалась счастливой.       Да и непрозрачные намёки Эммы о третьем лишнем игнорировать было сложно.       Со временем он понял, что она ему нравится. Сильная, немного грубая, как скала. Её сложно переубедить и невозможно заставить отлучиться от Чарли дольше, чем на сутки. Сначала эта тенденция смутила, казалась немного нездоровой, но… Но Чарли была счастлива. Возможно, именно это ей и было нужно. Небольшое нарушение личных границ она прощала, ведь помимо этого Эмма дарила ей чувство комфорта и безопасности, ничего не требуя взамен.       Эмма была чем-то похожа на него. Ни она, ни Чарли никогда не обсуждали это при нем, но он видел, как она слегка вздрогнула, когда Кастиэль случайно коснулся её плеча. На секунду маска защитницы была сброшена, и за ней он увидел самый настоящий страх.       Такой, который всю жизнь преследует тебя в кошмарах, стоит один раз испытать его. Липкий, растекающийся по всему телу, который невозможно смыть с себя или проигнорировать, невозможно забыть о нём.       Страх выглядеть маленьким и беззащитным, быть таковым.       Квартиру он нашёл.