Падающая звезда и бронзовка

Дымчатая хтонь крутилась и вертелась по всей комнате, оставляя за собой едва заметные следы, которые тут же испарялись в свете одинокой свечи. Цель такого бестолкового брождения была неизвестна Рыцарю, хоть это и не отвлекало. Спектро молчал, поэтому мог делать все что захочет в таком случае. Работа шла неторопливо. Тихое шарканье ножа по плотной кости наполняло комнату. Красивое лицо постепенно украшалось аккуратными узорами. Оставалось не так много деталей сделать. Основная масса работы уже завершена, Карма сейчас занимался лишь украшением особенно крупных деталей. Он делал куклу. Да не простую, но и не золотую. Кукла эта будет носить в себе воспоминания его Волшебника. Сделанная из кости Мирового Кита, она прослужит не одну сотню лет. Идеально устоенная, каждая деталь подходила друг к другу, будто сама матушка-природа создала ее, а не неотесанный путешественник. Приходилось долго возиться с ней. Множество попыток было предпринято, различных материалов испробовано. Дерево разлетелось в щепки, как только такая мощная концентрация магии наполнила его. Та же проблема была у фарфора. Металл стал быстро плавится, а о ткани и речи не шло. А эта кость была идеальна. Вытащенная из тела существа, живущего исключительно за счет магии, она выдерживала огромные ее объемы без повреждений. Пусть и в обработке была немного сложновата. Но все ради любимого. Нужно было лишь поместить кристалл с воспоминаниями Волшебника в специальную нишу. Магия наполнит новое тело, согреет и заставит его ожить. Казалось бы, всë просто. Да вот только создать нечто подходящее оказалось задачкой со звездочкой. Буквально и фигурально. Пришлось поднапрячь мозги, чтоб вспомнить до мельчайших деталей все подробности тела его любовника, так еще и подобрать и достать подходящий материал. На создение этой куклы ушло несколько лет. Сначала они не могли раздобыть нужный материал. Сначал Карма потратил пару лет на подбор нужного материала. Каждую куклу надо было вырезать и собрать. Какие то давались легче и быстрее, какие то дольше. В итоге целый год они бродили по нелегальным рынкам, пытаясь отыскать те самые заветные китовые косточки в хорошем состоянии. Только вот ушлые торгаши всë пытались впарить им подделки или настоящие кости в ужаснейшем состоянии. Рыцарь чуть было не прибил их на месте, ибо как эти сволочи смеют предлагать в качестве основы для тела его любимого этот мусор, но его не-совсем-живой дружок его остановил. Почему Карма сам не пошел за костями? Всë просто, из-за количества хранившейся в них энергии, они порождали монстров буквально из всего. Каждая веточка в окружавшем их лесу, каждая букашка настолько была напитана этой гнилой затхлой магией, что превращалась в смертоносных чудовищ. Подобраться к исполинскому китовому скелету незамеченным и невредимым было практически невозможно. Вся экосистема на многие мили вокруг была живыми глазами и ушами, а так же голодной пастью. Каждая соринка желала отведать кусочек от вошедшего. Соваться туда, даже со всей его силой и опытом, накопленном годами тенировок и практики, было бы для Рыцаря самоубийством. Любовь, конечно, самая страшная сила во вселенной, но Карма был реалистом. Кость то они достали, не без помощи целого отряда заядлых авантюристов, конечно. Да вот ценой такого похода было две человеческие жизни, правая нижняя рука Кармы и их поклажа. Рыцарю было больше всего жалко именно поклажу. Рука то отрастет через месяцок, людей тех он не знал, но сразу на них крест поставил. Знал, что живыми не вернутся, слишком уж они были хилые и самоуверенные. Да и глупцы они были, если полезли туда, где им быть не следовало. Таким лучше помереть побыстрее, чтоб других на дно не тянули. А вот целую кучу провианта и хорошего оружия уже было не вернуть. И последние два года Рыцарь корпел над этой куклой. Она была самой сложной, но и самой совершенной. Он хотел сделать все идеально, так, чтоб она нравилась будущему пользователю. Лицо было гладким и нетронутым возрастными морщинами. Его украшали только крохотные, вырезанные вручную узоры звезд и завитушек. Они повторяли чудесные веснушки своего обладателя, которые тот имел при жизни. Искусственное лицо выражало покой, глаза были закрыты, брови расслаблены. Пурпурные кудри были убраны в высокий хвостик куском материи, дабы не лезть на лицо и не мешать мастеру, который делал последние шрихи. Нарумяненные сухой краской нос и щеки придавали живости бездушному лицу, а легкий макияж глаз и губ завершал эту картину. Когда Карма смотрел на это лицо, то казалось, что вот его любимый. Живой, здоровый и молодой, как прежде. Просто крепко спит. Но кукольная грудь не вздымалась при дыхании, а тело не реагировало на прикосновения. Лицо не морщилось, когда острый нож делал неглубокие извилистые бороздки на розовых щеках. Глаза не смотрели с тем же всепоглощающим обожанием и любовью, с которой смотрели много лет назад. Они были закрыты, как у покойника, и ресницы даже не дрожали от неприятного сна. Карма удрученно вздохнул, выковыривая последние пару веснушек и откладывая нож в сторону. Мимолетным движением он смахнул оставшуюся на белых щеках стружку, поглаживая милое лицо, похожее на посмертную маску. Он стянул ленту с кудрявых волос, которые тут же обратились мягким пурпурным облаком, рассыпавшись, не доставая до молочных плеч куклы. Рыцарь нежно запустил когтистую лапу в переливающиеся на свету локоны, наматывая их на пальцы. Розовая дымка укутала его, обдавая волной мягкого холода. – Она готова? – Спектро облокотился грудью на твердую спину своего партнера, пуская под жестким панцирем мурашки. Было так непривычно ощущать мороз при соприкосновении с этой магией, она всегда была теплой. Карма помнил ее теплой. – Да. Осталось только поставить голову на место. Рыцарь подтянул к себе лежащее рядом с ним на кровати кукольное тело. Голова была посажена на штифт шарнира, закрепляясь на месте намертво. Вот и всë. Пять лет неторопливой усердной работы будут вознаграждены с минуты на минуту. Карма достал из-за пазухи магический кристалл, с которым ни на секуду не расставался с того момента, как получил. Совсем небольшой, он испускал мягкий розовый свет. Рыцарь перекинул куклу через свои ноги, поддерживая голову вновь отросшей правой нижней рукой. Кинув на аккуратное лицо последний взгляд, он оставил легкий поцелуй на холодных губах и поместил кристалл в нишу на груди куклы. Дымчатая проекция испарилась в то же мгновение, морозящее спину ощущение тоже. Вырезанные по всему изящному телу бороздки наполнялись чудесным свечением. Сияние разливалось по всей поверхности, расчерчивая сосуд извилистыми линиями, как реки рассекают площать Континента. Пышные ресницы распахнулись, стеклянные глаза отразили свет свечи, наполняясь живым блеском. Всë тело напряглось, дрожало, как на сеансе экзорцизма. Рыцарь забеспокоился: всë ли идет по плану? Не рассыпется ли на сотни осколков и это тело, не выдержав мощи его возлюбленного? Разноцветные искры окружали два скрючившихся друг над другом силуэта, накаляя воздух. Свечение ослабло, костяное тело вновь обмякло в крепких руках, кукольные глаза снова закрылись. Кукла снова была так же мертва и неподвижна как и несколько минут назад. Карма хотел уже было опустить руки. Похоже, и эта не подошла. К черту эту куклу, он найдет что-то новое. Что-то, что больше подойдет его Чародею. Он отложил куклу на постель, а сам уронил голову на руки. Это было не трудно. Искать что-то было несложно, пусть и долго. Но искать "то не знаю что" уже было сложнее. И еще сложнее было понимать, что каждый неверно выбранный материал отсрачивал его встречу с любимым. Не с этой тупой галюцинацией, которая кроме как болтать ничего не умеет, а с живым Спектро. Карма давно это заметил. Этот "призрак" не имел своего сознания как такового. Все что он делал и говорил было искусствено, симулировано, чтоб создать иллюзию жизни. Как будто эта хтонь только проигрывала свои воспоминания, копировала поведение в схожих ситуациях. Не жила на самом деле. Не думала и не чувствовала. А заставлять Чародея висеть на грани жизни и смерти, держать его между миром живых и загробным миром казалось зверством. Пусть он не жаловался, пусть его устраивало его нынешнее состояние. Но такой расклад не устраивал Карму. Чародей не мог жить без тела. Не мог жить без магии, которая наполняла его существование смыслом, без того чтоб творить ее собственными руками. Не мог жить в вечной зависимости от Рыцаря, быть только неосязаемой иллюзией для него. И как бы эгоистично это не звучало, но и Карме не хватало Волшебника. Не хватало его объятий, его поцелуев. Он желал проводить каждый вечер бок о бок со своим мужем, прижимать его к себе. Ощущать его тепло, а не этот омерзительный холод. Рыцарь просто... устал. Устал разочаровываться, устал наблюдать за тем, как его надежды рушаться. Устал от ощущения, что его возлюбленный ускользал сквозь пальцы, как песок. Он сжал висящие на груди кольца, потемневшие со временем, но такие дорогие, не из-за того что сделаны из золота, а потому что подарены дорогим человеком. Драконорожденный оглянулся на безжизненное тело. Красив. Конечно красив. Всегда был. Как бы тщеславно это ни было, Карма считал эту куклу прекрасной. Конечно, он вырезал ее своими руками, но все же она была лишь пародией на непревзойдённый оригинал. Аккуратные мягкие черты лица казались почти детскими. Ровный острый нос, идущий вровень с переносицей создавал какой-то птичий профиль, Волшебник был похож на сипуху. А большие стеклянные глаза, смотрящие на Рыцаря, только приумножали этот эффект. Подождите, смотрящие? Чародей проснулся. Он смотрел своими невозможными глазами прямо на Карму. Взгляд был не стеклянный, не мертвый. Живой, самый настоящий! Рыцарь разогнулся из своего скрюченного состояния, одним торсом развернулся к Чародею, не веря своим глазам. На лице воскресшего растянулась улыбка. – Привет. Тут же Карма, после секунды оцепенения, буквально накинулся на Волшебника, сгребая его в объятия и утаскивая снова к себе на колени. Живой! Теплый! Его любимый Спектро! Прямо здесь и сейчас так громко смеется, обнимает в ответ за шею! Сдерживаемые годами чувства горя, тоски и любви расцвели калейдоскопом и обрушились на сознание Кармы как молот на наковальню. Как же он скучал! Как же хотел обнять его все эти годы, обматерить, за то что оставил одного, прошептать как любит его, поцеловать так, как никто другой не поцеловал бы. Со всей любовью и нежностью. Рыцарь безумно перебирал руками, гладил всë тело Волшебника в приступе нежности. Обхватывал нижними руками его бедра и талию, когда как верхними вцепился в молочного цвета лицо, смотрел в глаза, похожие на кристаллы лунного камня, и целовал как в последний раз. Веки, щëки, лоб, нос и губы, и все это под заливистый смех любимого. – Люблю, люблю, люблю... Как же я тебя люблю, как я скучал... Никогда больше не оставляй меня, идиот! – бормотал себе под нос Рыцарь между поцелуями – Никогда больше тебя не отпущу. – И я тебя люблю, дорогой. – с удовольствием шепнул Спектро и поцеловал своего Рыцаря.