Падающая звезда и бронзовка

Со смерти его любимого прошло... полтора века? Да, где то так. Время идет немного по-другому когда у тебя нет спутника, чье время ограничено гораздо сильнее твоего. Первые два десятилетия Рыцарь сильно горевал. Ему было в новинку терять близких. Поэтому тоска по его драгоценному Волшебнику не проходила довольно продолжительное время. Он и сейчас скучает по нему, конечно скучает, но он научился жить без него. Путешествия стали длиннее, переходы дольше. В городах он задерживался не на пару недель, а на пару лет. В дороге он мог провести годы без перерыва, спать под открытым небом, есть то, что сам поймает. Это не сильно отличалось от того, что было раньше. Но было все таки кое-что, что изменилось. Одиночество. Ему до дрожи не хватает кого-то рядом. Он так привык находится в обществе своего Волшебника, что это стало жизненной необходимостью. Казалось бы, они путешествовали вместе ничтожных двадцать лет. Это так мало, почти неощутимо. Этот Чародей проклял его до конца жизни, Карма был уверен в этом. Иначе объяснить такую потребность хоть в одном эмоционально неуравновешенном волшебнике в радиусе пяти метров от себя он не мог. Он хотел уж было начать сотрудничать с ассоциацией магов, чтоб брать хоть кого-то в свои путешествия. Но решил все же выждать немного. А вдруг эта чертова тоска пройдет? Накаркал, твою налево. Рыцарь в очередной раз посетил Ливингстон. Было бы неплохо закупиться зельями лечения, нет же под боком ходячего справочника лечебных смесей и заклинаний. Да и одежда его порядком износилась. Ну и дорогое сердцу место посетить. Роскошное дерево груши, раскинувшее свою крону на метры во все стороны, приветсвовало старого друга покачиванием веток. С момента смерти своего возлюбленного, Карма приходил сюда чаще, чем в любое другое место. Ведь Спектро так любил это дерево при жизни. Он уже привычным образом сел рядом с деревом, оперевшись спиной о мощный ствол. Чудесное растение, в самом деле. Плодоносило оно почти круглый год, что можно было бы списать на теплый климат рядом с Ливингстоном. Плоды всегда были сочные, большие и сладкие, идеальные проще говоря. И росло это дерево подозрительно быстро. Карма любил оправдывать странности этой груши проказами своего почившего товарища. Быть того не может, чтоб этот звезданутый не нашаманил что-то с ростком, что заставило его быть таким странным. Может это даже было из за того, что его Чародей был похоронен под этим деревом. Все же, человеком он был необычным. Неудивительно что он оказывал влияние на мир даже будучи спящим на глубине двух метров под землёй. Но имело ли смысл об этом думать сейчас? Карме оставалось лишь наслаждаться тем небольшим наследием любимого. А ведь груши и вправду вкусные были. Мякоть такая сочная, что сладкий сок крупными каплями стекал по шее. Сколько бы раз он не ел эти чудные плоды, это никогда не надоедало. Правда в момент наслаждения вкусными фруктами его все никак не покидало ощущение странного давления. Не так, когда ты ныряешь и вода сдавливает тебя со всех сторон. Но и не как воздействие магии. Это скорее ментальное давление. Будто кто-то пытался залезть ему в мозг, что-то сказать или узнать. Еще одна особенность этого дерева. Это не было неприятно, скорее странно. Помнится несколько раз его Волшебник пытался разговаривать с ним телепатически. А ощущались такие попытки примерно так же. Карма откинул голову, стукнувшись ею о ствол дерева, и устремил взгляд в небо. Чистое, ни одного облачка. Только солнце приятно напекало. Небосвод необыкновенно переливался разными цветами, как мыльный пузырь. И всë же, это странно. Небо же не должно плыть и извиваться? Не должно же? – Прием! Как слышно?! Рыцарь от неожиданности вскочил с места, но тут же саданулся макушкой об ветку, которая жалобно треснула при ударе. Карма обнажил клинок, потирая ушибленное место, и выискаивал глазами неожиданного врага, да вот только пусто было. Помотав головой, он не заметил ни одну живую душу или возможного говорящего. – Эй, эй, не горячись ты так, жучья задница! Потусторонний голос резонировал в черепе драконорожденного, отчего тот ощущал фантомную мигрень. Стоп, жучья задница?... – Ты кто нахрен такой? Как ты оказался в моей голове? – Рыцарь в приступе паники надрывал голос. Он сходит с ума? Да что происходит то?! Бить кого?! Можно ли вообще этого кого-то побить? – Да ну, не узнал чтоль? Позор на твою голову, дорогой. Вроде двадцать лет рука об руку жили, быстро же тебе память отшибло. Не узнал? Двадцать лет? Что за чертовщина то? Голос в голове звучал игриво, пусть и слегка обиженно. Хотя, это даже на голос было не похоже, скорее вибрация или что-то такое. Как будто Карма не слышит ничего, но точно знает, что ему хотят сказать. И все же, кто он? – Эх, жалко даже. Вроде приходишь в этот город частенько, а меня и позабыть успел. Карма, для чего ты тогда приходишь? – Спектро?... – возникла внезапная догадка. А в такой стрессовой ситуации, что в уме, то и на языке. Голос показался таким родным на мгновение, что имя само вылетело изо рта. – Бинго! Ура, все еще не так много времени прошло! – голос звучал искренне радостно, даже сердце защемило. Стоп, это Спектро? Его непутевый Чародей? Который отправился червей кормить уже хренову тучу лет назад? У Кармы галюцинации или что? – Ладно, если коротко, то достучаться до тебя было делом нелегким, а смерть, ну знаешь, не случается каждый день, поэтому меня она нормально так подкосила. Слушай внимательно и делай всë что я тебе скажу понял? Карма вслушивался в знакомый голос. Он вызывал ностальгию, от которой слезы сами собой подступали к глазам. Но нет, не время. Рыцарь протел глазницы и кивнул. – Да. – В "Плакучей иве" в погребе есть полка, на которой стоят гримуары. Одна из книг на этой полке не относится к разделу магических справочников. Ты должен принести эту книгу сюда как можно быстрее. Выслушав инструкцию, Рыцарь кивнул то ли голосу в голове, то ли себе, и рванул в сторону города, сверкая пятками, даже вещи у дерева бросил. Он оказался в городе в рекордное время. Никогда он так быстро не бежал, как сегодня. Вся дорога осталась лишь смутным воспоминанием. Городская стена, испуганные горожане, дверь лавки, такой же испуганный Эфир и его крик не лезть в чертов погреб. Бесконечные полки со всем возможным мелькали как калейдоскоп, когда он выискивал глазами ту самую, с гримуарами. За углом промелькунли цветастые корешки и Карма принялся бегать взглядом по названиям. "1001 рецепт зелья бессмертия", "Анатомия тварей земных", "Путеводитель по миру магических растений" и еще с две дюжины сборников заклинаний. Все книги так или иначе можно было назвать магическими справочниками. Карма хотел уже было разворошить эту полку сверху донизу, вытащить все книги или тащить под грушу вообще всë, что тут стояло, как его взгляд зацепился за один любопытный корешок. Обыкновенный синий переплет, на корешке никаких надписей, только несколько самоцветов, окруженных вязью витиеватых узоров. Рыцарь подцепил эту книжку, взглянул на обложку. Ромбовидный кристалл был впечатан в поверхность, а вокруг него были замысловатые закорючки, складывающиеся в рисунок звезды. Он открыл книжку на первой страничке. Там, каллиграфичным почерком было выведено имя владельца и назначение книжонки. "То что нужно" Уже у дерева у Кармы возникла мысль "да что я творю?". Мда, видимо одиночество сыграло с ним злую шутку, раз у него уже мозг плывет и ему мерещится голос почившего возлюбленного. Сейчас он подойдет к дереву, небо будет в порядке, а в голове не будет трезвонить любимый всем сердцем голос... – О, ты вернулся! О нет. Может он все таки сошел с ума? Есть ли шанс, что он все еще в здравом уме? Хоть какой-нибудь?... – Положи ее под дерево. Никогда не сомневался, что ты меня с полуслова понимаешь, люблю тебя! Люблю тебя... Ах, Карма почти готов признаться, что разочаруется, если это плод его воображения. Ветер поднялся, а небо, казалось, начало плыть только сильнее, покрываясь мыльными разводами. Солнце уже подбиралось к своему закату, когда вокруг дерева закружили розовые всполохи. Та самая хаотичная магия, которая так выручала Рыцаря столько лет. Кристалл выскользул из синей рассыпавшейся в прах в то же мгновение обложки, взмывая в воздух. Розоватая дымка тут же устремилась в самоцвет, порождая сумасшедшую круговерть оттенков заката. Неопределенный человеческий силуэт повис в воздухе, светясь, как второе солнце, а когда свечение ослабло, опустился ближе к земле. Рыцарь мог лишь наблюдать за этим светошоу, уронив челюсть. Розовое нечто опустилось на колени, хватаясь за голову, издавая звук явного неудовольствия. Карма подбежал к силуэту и приземлился на колени рядом с ним, громко лязгая легкой броней, но впал в ступор. Что вообще сейчас произошло? Это Спектро? Вопросов становилось больше чем ответов. Драконорожденный попытался поддержать дымчатый силуэт, но его лапы прошли насквозь. Это правда был просто дым. Который тем не менее держал определенную форму? Да, божечки, чтож происходит то?! – Что ты такое, и что ты, или я, сделал?! Существо поморщилось, и Карма снова подивился, что понял это. В плане, дым может морщиться?! – Да не кричи ты, и так голова болит... – создание потерло виски и лицо, будто умываясь. Рыцарь заозирался вокруг, придумывая на ходу способ помочь хоть чем то, пока призрачная ладошка не перекрыла ему обзор. – Успокойся, дорогой. Боюсь сейчас ты ничего не можешь сделать. – Существо провело по лицу драконорожденного рукой. Карма рефлекторно прильнул к прикосновению, пусть оно совсем не ощущалось на самом деле. Был лишь потусторонний холодок, бережно облизывающий покрытую хитином щëку. – Я все тебе объясню, только, будь добр, дай мне перевести дух. Возвращаться с того света дело не из легких. – послышался легкий смешок, от которого Рыцаря пробило на слезу. Да с каких пор он стал таким сентиментальным? Почему только от этого искаженного гробовой доской голоса, этого глупого смеха, этого глупого говора и южного акцента хочется рыдать как мальчишка? Почему хочется обнять эту дымчатую сущность и никогда не отпускать? Это правда настоящие безумие... Чтож... Вопрос одиночества был решен, это точно. Карма теперь точно не чувствовал себя одиноким. Теперь неясная дымчая хтонь из мира мертвых была его официальной компанией примерно... Навечно? Как объяснил ему Спектро, точнее то, что от него осталось, его возлюбленный реально умер полтора века назад. А тот, что сейчас без умолку трещит ему на ухо лишь его воспоминания. Эти воспоминания были записаны в дневник Чародея, ту самую синюю книжонку, которую Карма притащил к груше, а то, что он слышал, было "умным сообщением" как выразился Спектро, призванным дотащить воспоминания до точки захоронения Волшебника. Книжка вступила в реакцию с истлевшим телом Чародея и сформировало воспоминания в подобие реинкарнации владельца. Пусть единственной осязаемой частью этой реинкарнации было кристальное ядро, всë остальное – форсированный спецэффект. Ни тела, ни даже дыма у нового воплощения Чародея не было, всë, что видел Карма, лишь созданная специально для него иллюзия, для услады глаз так сказать. Как выразилась сущность, волшебство было сырым, незавершенным. Писалось оно впопыхах, накануне смерти Волшебника. Главной целью было сохранить как можно больше воспоминаний. Поэтому времени на создание полноценного процесса перерождения у Спектро не было. И теперь он, как дурак, лежит в нагрудном кармане своего Рыцаря, пока его проекция жужжит этому самому Рыцарю на ухо. Им удалось поймать торговца, которому было по пути. Сейчас Карма трясся в его повозке и пытался не реагировать на назойливый бубнеж потусторонней сущности. Если псевдо-Спектро сказал, что его голос слышит только Рыцарь, что его видит только Рыцарь, то было бы странно разговаривать с самим собой. Поэтому в ответ на реку вопросов, драконорожденный лишь незаметно кивал или качал головой. – Ох, я столько пропустил! Хочу поскорее узнать что у тебя произошло! Зуб даю, ты нашел себе какую-нибудь харизматичную красотку, я прав? На моего муженька любая женщина будет слюной капать! – Карма помотал головой – Нет? Да быть не может! А знаешь, и хорошо! Моим был, есть и будешь, не хочу делиться! – кивок – Оууу, ты же скучал по мне, да, милый? – снова кивок, только более нерешительный, а чужое лицо потемнело на пару тонов. – Дорогой, ну не чужие же! Ты все еще меня стесняешься? – дымчатая проекция подлетела поближе к драконорожденному, холодной ладошкой заставляя его повернуться к себе. Смотреть вот так, глаза в глаза, на расстоянии сантиметров двадцати, не больше, было так привычно. Карма уже успел и забыть, каково это. Пусть глаза перед ним уже стеклянные, неживые, а пальцы не оказывают никакого реального давления, только оставляют мимолетное ощущение прохлады, он все еще видел в этом нечто родную душу. Даже если прикосновение его морозом сковывало лицо, оно грело как ничье другое. На нос пришелся прохладный поцелуй призрачной сущности. Карма поморщился от прошившего его лицо мороза, но вскоре расслабился. Да, все так, как и было. Ничего не поменялось. Теперь все так, как было. Как должно быть.