Не сломайся

Сломать можно почти кого угодно, было бы желание. Зато привести сломленного человека в порядок — тяжкий труд, не каждый за такое возьмётся. Макс Фрай — У вас задето лёгкое. Заточка прошла между рёбер, и всего лишь разорвала ткань. Благодарите бога и нашего хирурга, что подлатал, подчистил всё на высшем уровне и даст бог, не случится воспаления, — вздохнула дежурный врач областной больницы, куда доставили Сашу сразу после оказания первой помощи в тюремном лазарете и по прошествии нескольких дней после операции. Затем было лечение, восстановление и реабилитация. Порез на шее тоже чудом не задел артерию. Медперсонал в один голос повторял, что парень родился в рубашке. Уже через несколько дней больного навестил адвокат и обрадовал хорошими новостями: дело Смирнова, после событий, произошедших на территории пребывания последнего, будет рассмотрено в срочном порядке. Зорин обещал, что сразу из госпиталя его выпишут домой. Плакать от счастья было больно из-за ран и повреждений, которые отзывались болью и острыми толчками с каждым всхлипом. Ещё через неделю Саша чувствовал себя достаточно хорошо, но выписывать его не торопились. Тётка приехала навестить племянника сразу, как только ей сообщили ужасную весть. — Сашенька, — упала Елена на грудь парня со слезами, — Прости меня, родной. Я так виновата. Саша долго обдумывал предстоящий разговор с тёткой. Подлость, жадность, плюс то, с какой лёгкостью они с Ростиком отправили его на нары, не давали ни единого шанса на прощение. Ведь это те, кто должнен был поддержать, даже если бы был виноват! Елена так и ушла, не услышав ни слова от парня. Родные люди стали чужими. А посторонний, пусть даже не сделавший ничего подобного в жизни Смирнова, стал «дорогим». Тот, кто спас, вытянул, переживал и не дал сломаться на зоне. Который берёг и оберегал. Свата Саша вспоминал постоянно. Думал о нём, представлял, что когда-нибудь они столкнутся где-то на улицах города, возможно совершенно незнакомого, где-нибудь в Японии, или Антарктиде… Прощальное обещание, данное старшим во время их последней встречи, часто всплывало в голове Александра. Но проходили дни и недели, а мужчина так и не подал весточки. Стойкая уверенность в том что он мог бы это сделать, сидела в мозгу и "пилила" в голове дырку. Затем злость прошла и на её месте появилась жалость. К себе. Потому что дурак. Наивный и глупый. Радоваться нужно, что вырвался из лап жестокого мира и сумел остаться живым и не опущенным. — Хм… Ну конечно. Чистенький? Да щас… В полном дерьме. По самые уши. Саша по несколько раз в день стоял под струями горячей воды, с остервенением натирая кожу, там, где недавно ещё были отметки, оставленные мужчиной. Они остались, Смирнов их чувствовал. Ощущал под кожей. Каждое прикосновение. Каждый мазок губами. Каждый поцелуй. Саша становился лицом к стене и плакал, кусал кулак, когда плач перерастал в рыдания. Когда Галя узнала от Зорина, что Сашу поместили в больницу, сразу же приехала, но в охраняемую палату девушку не пустили. Разговаривали через больничное окно второго этажа с решётками. Смирнов улыбался и говорил, что всё в порядке, затем извинился, сославшись на боль в боку и головокружение. Обижать подругу совсем не хотелось. Но и врать, что она ему нравится и давать надежду на будущее, Саша не хотел. При встрече пообещал себе решить эту проблему в первую очередь. Когда сняли охрану и перевели в общую палату, а также разрешили пользоваться телефоном, звонить подруге не стал. Встречаться с Галей в больничных стенах большого желания не было. Да и ездить в другой город девчонка к нему не должна была. И так много чего они с отцом для него сделали. Расплатиться бы. *** — Смирнов, в пятницу, если анализы будут в порядке, на выписку. Саша сидел на кровати и не знал, радоваться ему или нет. Здесь, в этом городе, за высоким забором находится тот, к кому тянется что-то там, спрятанное внутри, за грудиной. Что-то маленькое и в то же время огромное, распирающее грудную клетку, рвущееся наружу к нему, Свату. Елена сообщила, что квартиру освободили на месяц раньше, причём по собственному желанию. Жильцы нашли подходящий вариант, вроде как с помощью фирмы, но совершенно бесплатно. В связи с этим Саша сразу может въехать в свою квартиру. Миллион проблем и неотложных дел замаячили на горизонте у парня. Найти работу. Подработки в сложившейся ситуации будет мало. Восстановиться в университете: досдать зачёты и экзамены. Семестр скорее всего придётся пропустить. А может быть и год. Хорошо бы сделать ремонт, в идеале поменять мебель, но это подождёт. Денег всё равно нет. Ах да, та тыща, что лежит от Воронина… В своей квартире он не был несколько лет. В каком состоянии сейчас находятся родные стены, оставалось загадкой. Надеялся на более или менее нормальное состояние. Саша прикрыл глаза, вспоминая события последних месяцев. Врагу не пожелаешь… Тюремные обшарпанные стены. Урки и воры. Баланда. Кандей. Непривычная работа и грубые подначки. Потные тела и гнилые зубы. Вид опущенных и избитых. Своя ориентация, которая пошатнулась и всё ещё требовала осмысления. То, что Сват нравился, теперь, по прошествии нескольких недель вдали друг от друга, было прямым доказательством. …Из коридора послышался шум и крики. Вызывали охрану и помощь санитаров. — Держите его. Выпрыгнет же… Саша подскочил с кровати, придерживая бок, приоткрыл дверь и выглянул. По коридору бежал больной с перебинтованной головой и рукой, упакованной в гипс. Поравнявшись с дверью, парень притормозил, резко поменял траекторию, подскочил к выглядывающему Смирнову, оттолкнул того к стене и рывком распахнул дверь. Больно приложившись плечом, Саша только и успел увидеть спину, взбирающуюся на подоконник. Рывок, пара шагов и, схватив бегуна за пижаму, потянул на себя, громко воя от боли в боку. — Пусти, падла… — Сергей? Парень цеплялся сбитыми в кровь пальцами за окно и шпингалет, пытаясь открыть. Саша потянул на себя и схватил падающее тело обеими руками. Под пижамой нащупал рёбра, сжатые тугой повязкой. Рука в гипсе сделала в воздухе пируэт и повисла. Птаха задрожал всем телом и обмяк, громко всхлипывая и начиная, как ребёнок, плакать. Саня шипел от собственной боли, но парня держал крепко. В палате собрались больные, праздно прогуливающиеся рядом. Поглазеть на припадошного было в порядке вещей, типа сезонного развлечения. — Серый, ты чего? Ну же? Это я, Саня… Смирнов опустился на пол, устраивая между ног суицидника и поглаживая по спине, заглядывая в лицо. Ком застрял в горле от увиденного. Глаза не верили тому, что перед ними предстало. Один глаз заплыл, а над ним скобами была зашита рассеченная бровь. Сломанный нос смотрел в сторону. Губы в хлам и, по-видимому, зубов во рту не хватало. — Бля… Птаха, что они с тобой сделали? За что? Саша не заметил, как сам начал плакать. Вид бывшего приятеля даже не ошеломил — убил. Тонкий и звонкий, сейчас Сергей был похож на сломанную куклу, которая не хотела жить. И, зная, через что он прошёл, можно было не сомневаться, что он снова повторит. Захочет выйти в окно, пусть даже это третий, не убийственный этаж; перерезать себе вены, а то и вздёрнуться на порванной в лоскуты пижаме. — Смирнов, помоги нам отвести его в палату, — попросил подбежавший врач, задерживая рукой спешившего на помощь охранника. Мудрые психиатры редко прибегают к насилию, выискивая ходы мирных действий. Сейчас был именно тот случай, когда лучше всего успокоить пациента и по-доброму решить проблему. Палата Птахи была одиночной и судя по всему, охранник просто отошёл, не закрыв дверь. Парня уложили, вкололи успокоительное, зафиксировали здоровую руку и ноги. — Друг твой? — после того, как отчитал службу охраны и пообещал написать на того докладную, обратился к наблюдавшему рядом Смирнову, — Его привезли в тот же день, что и тебя. Ваш Школьник попросил держать вас подальше друг от друга, чтобы вы не столкнулись. Этого бы и так не произошло, если б не этот тупой валенок, — кивнул на небритое лицо мужчины. — Знакомый, — Саня уже не плакал, но всё ещё всхлипывал, утирая влагу под носом. — Не жилец твой знакомый. Всё равно сделает то, что задумал. Я таких знаю. — Вы психолог? — Да. — Может ему психиатра? — Ходит. Каждый день. Бесполезно. Саша подошёл к кровати, не сводя взгляда с обезображенного лица. Сергей очень быстро заснул после укола и теперь можно было рассмотреть каждую морщинку, каждую рваную рану. — Доктор, а можно мне в его палату? На матрас, если вторую кровать нельзя? Или просто на стул. Я хочу с ним поговорить. Просто побыть рядом, когда он проснётся. — Я должен спросить у Василия. Степановича. Понимаешь, ты уже свободен, а он всё ещё осуждённый. — А вы не могли бы… Саша прикусил губу. Желание узнать что-нибудь про Свата, через врача и начальника тюрьмы было очень соблазнительным, однако Саша не мог себе этого позволить. Нет. — Что? — переспросил доктор. — Передайте пожалуйста ему от меня привет и скажите, что я очень его прошу. Это было немного неспортивно. Саня помнил, что его вызовут свидетелем на слушание по делу Воронина и решил воспользоваться случаем. Закинул удочку и выиграл. Хозяин дал добро. В этот же день в палату Сергея поставили кровать. Несколько дней до выписки Саша мог попытаться переубедить, или хотя бы просто пообщаться с бывшим сокамерником. Птаха, когда проснулся, этому факту совершенно был не рад. Увидев знакомую физиономию, глаз, что был открыт, хмуро зыркнул и выбрал для обзора окно. — Привет, — не обращая внимание на «дружелюбие» со стороны приятеля, подошёл, протягивая руку, чтобы поправить одеяло и поздороваться. Сам взял холодные пальцы и сжал их, чувствуя мелкую дрожь. Сам сел на стул рядом в ожидании продолжения беседы. Сам же её и продолжил. — Меня скоро выписывают. Перевели к тебе, сказали, место в палате кому-то срочно понадобилось. Ничего, что я тут поживу? — кивнул на свою кровать. — Пх… — закатил здоровый глаз, вырывая руку. — В принципе, я был против. За тобой же судно нужно выносить? — снова взял чужую кисть и стал перебирать пальцы. — Какое судно, придурок? Ноги у меня в порядке. Саша улыбнулся. Контакт налажен. Звук появился. Пальцы снова попытались вырвать, но вторая рука накрыла ладонь, сильнее сжимая. — Ты знаешь, что меня оправдали? Я отсюда сразу домой. — Вали. Пёрышко для лёгкости. — Тебе ведь тоже недолго осталось? — Не твоё дело. Диалог не получился. К тому же Сергей попытался перевернуться на бок, но мешала рука в гипсе и завязанные ноги. — Если я тебя развяжу, ты ведь ничего не мне не сделаешь? — попробовал ещё одну провокацию. — Да пошёл ты! Чего ты привязался ко мне, Тихий? На зоне глаза мозолил, теперь ещё и здесь. Дайте уже сдохнуть поскорее. — Что? Всё? Стух? Получил пару затрещин и в ящик? А родителей не жалко? Ты о них не подумал? А своих будущих детей увидеть не хочешь? А знаешь, сколько инвалидов хотели бы с тобой поменяться местами? Те, у кого ни рук, ни ног нет, у кого позвоночник недееспособный и кто прикован к креслу или постели? Саша говорил и краснел, возбуждаясь от злости на это жалкое создание, решившее так просто расстаться с жизнью. — Много ты знаешь… Я не хочу так жить. — Как? Опущенным? Избитым? — Да. Это тебе повезло. А я… — А у тебя был Жулин. Но ты просрал свой счастливый билет. В погоне за лучшим. Помнишь про синицу в руке? — Замолчи!.. Заткнись. Вали отсюда… Охрана! — во всю глотку заорал Птаха, злобно пыхтя и раздувая крылья сломанного носа. В дверь сразу просунулась голова охранника. Мужчина оценил ситуацию и снова пропал, ни слова не проронив. — Слабак, — бросил чужую руку и встал на ноги Смирнов. — Ты старше меня… — Не на много. — Ты умнее… — Тебе это только кажется. — Ты красивее… — Но Сват выбрал тебя. — Ты глупый, он меня не выбрал. Ему меня навязали. — Так умный, или всё-таки глупый? — скривил губы, зашипел от боли, — Но он в тебя влюбился. — Ты о чём? Он просто меня поддержал. Помог… — Это ты глупый. Чудик. Он любит тебя, чурбан неотёсанный. Лю-бит! Саня застыл, не зная, что сказать. То, что крутилось на языке, но казалось бредом в его теперешнем положении, так просто озвучил этот парень. — Бред… — только и смог проговорить, отворачиваясь и густо краснея. В спину гаденько захихикали, а затем застонали. Саша тут же развернулся, всматриваясь. — Что? Позвать врача? — Да иди ты, мать Тереза. Во мне столько обезбола… — Его уже давно не ставили. Хочешь есть? Я голодный как собака. Смирнова предупредили, что Маркин Сергей, а фамилия приятеля звучала именно так, уже несколько дней отказывался от еды. Спящему кололи глюкозу, насильно заставляли пить. Саша смотрел в ожидании, надеясь, что у него всё получится. Серёга закрыл глаз, расслабляясь. Недолго думая, Саня прошёл к двери и высунув голову, что-то сказал охраннику. Не прошло и пяти минут, как в комнату вошла медсестра с подносом и двумя тарелками супа. — Ооо… Баланда, — пошутил Сашок и устроил Маркина в сидячем положении. Затем зафиксировал поднос на коленях лежащего, одну тарелку переместил на свой стул. Сергей покряхтел для приличия, но громко возмущаться не стал. — Ничего так, есть можно. Почти как домашний, — громко сёрбая, Саша специально привлекал внимание, жуя хлеб и поглядывая на парня. Глаз приоткрылся, губы плотно сжались, сопение, рык и здоровая рука взяла ложку. «Голодовка временно отменена», — пряча улыбку в тарелке, подумал Смирнов. Лёд тронулся. После того как поели, Птаха снова заснул. Думать о том, что этот парень всё-таки будет пытаться самоубиться, совершенно не хотелось. Способов остановить, не позволить ему этого сделать, у Саши не было. В полной тишине появилась возможность снова предаться воспоминаниям и мыслях о том, что сказал Маркин. Багров его любит. А сам он? Что он чувствовал в то время, когда просил остаться мужчину с ним? Не мог Сват просто так, с горечью в голосе просить не умирать и обещать поехать на край света… Он фактически признавался. А Саша соглашался и… Хотел быть с ним. Хотел остаться с этим человеком. Потому что нравился. И нравилось то, что они делали. И снова злость захлестнула разум. Смирнов с силой стукнул по кровати, на которой сидел. Как им встретиться? Ни адресов, ни телефонов. Ещё и несколько месяцев до УДО. Если только после забастовки его не отменят или не отложат. Осталось надеяться, что старший, более опытный и зрелый в таких вопросах, сам найдёт способ для их встречи. *** Сват держался из последних сил, когда док сообщил, что нужно срочно госпитализировать Смирнова и, возможно, делать операцию. Хотелось всё рушить и наказать виновных. Школьник торжественно пообещал держать мужчину в курсе событий и состояния Тихого, и обещание своё выполнил. Каждый день звонил в больницу и справлялся о своём больном, благо главврач был давнишним знакомым, предоставлявшим некоторые услуги, как самому начальнику зоны, так и его подопечным. Знаками, через охрану и при личной встрече, передавал, что Саня идёт на поправку и угрозы жизни нет. «Ходит твой пацан. Даже не хромает. Скоро на волю». Весть о том, что парня оправдали, хата смотрящего приняла возгласом одобрения и радости, за что в окошко получили угрозы расправы за шум. О судьбе Птахи погоревали и забыли. Парня увезли в критическом состоянии, сказав, что тот не жилец. Гнедого вылечить не удалось. Одну ногу ампутировали и отправили на зону для инвалидов, накинув ещё несколько лет за организацию сабантуя. Авторитеты на воле впрягаться и помогать своему корешу, теперь уже полностью разжалованному, не стали. На сходке постановили взыскать с Гнедого, отписывая в общак недвижимость и машины, бывшие в наличии у его семьи. Блатные во главе с Горбатым, которому тоже пришлось лечиться, притихли и больше не отсвечивали. Вверенная Школьнику зона снова зажила прежней, спокойной жизнью. Когда на киче объявили о прибытии Князя, Сват вздохнул с облегчением. Наконец-то он снимет тяжкий груз, длиною в полтора года. УДО, слава богу, не перенесли и не отменили. *** В назначенный срок Багров Святослав Сергеевич вышел за тюремные ворота и вздохнул, прикрыв глаза. — Свобода! Морозное декабрьское утро, пустая дорога возле здания с высоким забором, чужая куртка и мелочь в кармане. Справка об освобождении и… мысли. За последние несколько месяцев Святослав их много передумал. В основном они касались будущего. Мать сообщила о болезни и в первую очередь нужно было ехать навестить старушку. Братва обещала помочь подняться на ноги и долго ждать себя не заставила. Пройдя несколько десятков метров от ворот, Багров услышал сигнал машины и подмигивание фарами, стоящего в стороне внедорожника. Из машины вышли двое. — Здорова, Сват. Садись, прокатимся кой куда. Есть базар. Без разговора было не обойтись. Сват знал, что его не оставят, поэтому поздоровался и залез на заднее сиденье, где поприветствовал ещё двоих незнакомых парней. — Тобой остались довольны и хотят поблагодарить лично, — сказал сидящий на переднем сиденье мужчина, — Заедем, пообедаем, отдохнёшь. Небось, казённые харчи уже вот где стоят, — показал двумя пальцами в горло. — Неудобно как-то, в таком виде перед братвой появляться. — Да ты не переживай. Там все люди свои, понятливые. Баньку уже топят, шмот найдут приличный, не обидят. Святослав понял, что всё идёт не по тому сценарию, какой он себе представлял, но спорить не стал. На месте разберётся. Банька оказалась спа-комплексом за городом. Среди небольшой рощицы, вдали от дороги, стояло несколько коттеджей, в самом большом из трубы валил белый дым. С десяток крутых автомобилей красовались на парковке. Солидный народ. Авторитеты. Говорят, перед богом и в бане все равны. Человек десять в банных шапочках и полотенцах на бёдрах сидели за импровизированным круглым столом из небольших лавок на кручёных ножках. Собственно это и были небольшие столы. На них торжественно расположилось разное: пиво, раки, солёные орешки и прочие пивные разносолы, а также напитки покрепче и вазоны с фруктами. Авторитеты отличались наличием наколок на телах, а также «килограммами» золота на шеях, пальцах и запястьях. Солидная компания поприветствовала кивками Багрова, приглашая присоединиться. Сват, в свою очередь, поприветствовал каждого присутствующего и сел на отведённое ему место. После душевых, куда он успел зайти, чтобы смыть «тюремный дух», выглядел спокойным и умиротворённым. Сейчас будет решаться его судьба. Кто знает, как может повернуться фортуна, которая то боком поворачивалась, то спиной. — Мы не будем ходить вокруг да около, поэтому приступим к главному. Воров в законе Святослав в лицо не знал. Имена частенько слышал, про их подвиги и отсидки был проинформирован. — Я благодарен тебе, Сват, за работу, которую ты достойно отработал. Можно сказать, передал кичу в руки Князя, обойдясь малой кровью. Низкий поклон от всех нас за бережное отношение к выделенному общаку и за его сохранность, а не разбазаривание. За заботу о братве. За то, что сумел разрулить ситуацию с бардаком, что устроил Гнедой. Он своё получил и получит ещё, если жив останется. Сват слушал, глядя в глаза авторитету. Ни один мускул на лице не дрогнул. Моргал, казалось, тоже через раз. Когда козырной замолчал, выдержав паузу наклонил голову в благодарственном жесте. — Ну что ж, угощайся. Располагайся, отдыхай. Сейчас девочки подтянутся, для тебя праздник готовили. Переночевать тоже можешь прямо здесь. Один из коттеджей в твоём распоряжении. — Щедро. Благодарю. Большая честь для меня сидеть с такими людьми, — Святослав снова кивнул, обводя взглядом присутствующих, — Возложенную часть работы выполнял по понятиям и воровским законам. Старался не косячить, хоть и недоглядел в конце, за что прошу прощения. — Мы тут с братвой погутарили и решили, что никто лучше бы не разрулил ситуацию. Твои связи с хозяином и бригадирами отрядов, чётко откорректированные действия и реакция на произошедшее, были правильными. — Чёрная Беха на парковке твоя. Один из мужчин положил на стол, и подвинул в сторону Багра, ключи. — За труды на твой счёт уже перевели часть суммы, — подхватил другой. — Мы решили, что хорошим подарком к новому году будет твоя коронация, — добавил ещё один и все начали поздравлять Святослава. — Тронут. Благодарю, — Сват встал, — Но я вынужден отказаться. Хочу завязать. Уехать к матери в деревню и заниматься хозяйством. Спокойной жизнью. В помещении стало тихо. Больше десятка пар глаз с недоумением смотрели на молодого мужчину, который только что отказался быть одним из них. — Нууу… Ты конечно нас озадачил. Лично я не ожидал, — снова начал тот, кто первым завёл разговор. — Простите, что не оправдал. Давно уже принял решение и… Я не передумаю. Теперь братва заговорила, споря между собой и обсуждая услышанное. — Давай так: ты не отказываешься от подарков — заработал! — ключи всё так же лежали перед Сватом, — Деньги тоже твои. А вот с ответом ты погоди. Подумай. Поезжай к матери, помоги старушке. Позаботься. А… скажем так, через годик, вернёмся к нашему разговору. Идёт? — авторитет окинул взглядом присутствующих, ожидая поддержку. Братва закивала в одобрении. — Сват, все дорожки ведут сюда. Мы — поддержка. Мы — закон. С нами не пропадёшь. У тебя вся жизнь впереди. Что будет завтра, одному богу известно. Кто, как ни братва придёт на выручку? — ещё один подарок лёг на стол, — Здесь уже забиты нужные номера телефонов. Если какая нужда или, не дай бог беда — звони, брат, не стесняйся. — Вопросы порешали, теперь перейдем к трапезе. Где там наши красавицы? Про Свата тут же забыли, угощаясь горячим и мясными блюдами, которые вносили официанты. Из боковых дверей появились полуголые девицы, занимая места на коленях довольных мужчин. Святослав потянулся к пачке сигарет и извинившись, вышел на террасу, закуривая. Едкий дым прошёл по гортани в лёгкие, давно не знавшие никотина. Сват бросил курить ещё до отсидки. Главное - снова не втянуться. Посмотрев на окурок, затушил и вернулся за ключами от своей машины. От подарков не принято отказываться. Но и просто так их не дают. *** — Ма, ну что же ты молчала? Если нужна операция, я бы достал деньги. У меня есть друзья, они бы помогли. Святослав появился во дворе отчего дома, как гром среди ясного декабрьского неба на новой красавице машине, уставший и полностью разбитый, после шести часов езды за рулём. Порешать вопросы с лечением матери, да и проведать старушку, к которой рвалось сердце и сыновний долг, было делом первостепенной важности. Сын и мать долго стояли обнявшись. Женщина тихо плакала, вздрагивая худым тельцем. — Сынок, я уж думала не свидимся. Надолго или, как всегда? Хоть бы предупредил, что приедешь. Я бы пирогов твоих любимых напекла. — Надолго мамуль. Вот только съезжу в одно место, но сначала по врачам. Рассказывай, что будем лечить? Адрес «одного места» был записан на помятом листке и бережно хранился в бумажнике вместе со справкой об освобождении. Выпросить у Школьника место проживания Смирнова получилось только со второго раза. «Святослав! Не порть мальчишку. Его и так жизнь обидела, куда ещё больше? Оставь парня в покое. Пусть налаживает отношения без криминальной подоплёки». «Ты же знаешь, что я и без тебя найду адрес. И портить ему жизнь не собираюсь. Хочу проконтролировать и помочь. Ты же в курсе, что у него было с квартирой и тёткой?» Василий знал и понимал, что для Свата найти адрес, как "два пальца об асфальт", хоть и придётся попотеть. А вот про помощь - было к месту. О том, что Багров действительно переживал за Саню, не сомневался ни минуты. Да и признателен был хозяин зоны этому молодому мужчине, как ни крути. Рассказывать о своих недугах мать не хотела. Сказала только, что стало трудно ходить и несколько раз из-за головокружения она не вставала с постели до вечера. — Старая я уже. Видимо отжила своё. — Ма, ты о чём? Сейчас люди по девяносто лет живут. Ты у меня ещё молодая. — Мне бы внуков увидеть. Если бы вы с Танюшкой сразу родили, может она и не попросила развод. — Не вспоминай. Не нужны ей дети. И муж тюремщик тоже не нужен. Она и со мной не хотела, да и с теперешним мужем до сих пор не завела. Уговорить родительницу лечь в больницу на обследование не удалось. Но анализы все сдала, рентген сделала, напоминая каждый раз, что всё это зря. Как оказалось, не зря. Плохие анализы и подозрительное пятно на правом лёгком насторожили врачей. Биопсия показала неутешительный диагноз. — Нужна срочная операция, — вынес вердикт доктор. — Лично я против химии. Сердце вашей матери тоже не совсем в порядке. И, должен предупредить, что в таком возрасте и на этой стадии вероятность выздоровления мала. У нас не хватает препаратов, в больнице устаревшее оборудование. В других условиях положительный исход возрастёт в разы. Святослав выяснил, где и за сколько «возрастают шансы» на выздоровление и понял, что даже того, что у него есть на операцию и реабилитацию не хватит. Здравый смысл твердил, что нельзя впадать в крайности. Всегда есть выход. В данном случае он лежал на поверхности. Ещё раз покрутив листок с записанным адресом, вздохнул, понимая, что визит к Смирнову придётся отложить. Святослав нехотя набрал номер с нового мобильного. Когда незнакомый голос ответил, назвался и попросил о встрече. — Не ожидал так быстро с тобой увидеться, Сват. Говори, какая нужда тебя привела. Перед тем как провести Святослава в дом вора в законе, его обшманали на предмет оружия. Охраны было не много, хотя скорее всего не все были на виду. От предложенной выпивки Сват отказался, ссылаясь на то, что был за рулём. После того, как коротко изложил ситуацию, авторитет покачал головой. — Здоровье родителей и близких — это то, что заставляет нас принимать ответственные решения и идти на крутые меры. Я понимаю тебя, Сват. Честно говоря, лично я очень заинтересован в тебе, но твоё желание оставить воровской мир принял с уважением. Сам несколько раз подумывал об этом. Помочь помогу, но не за просто так. Нужно будет поработать. — Благодарю, Казбек. Только, ты же понимаешь, я завязал. Воровать не пойду. — Я слышал, ты и раньше хорошим вором не был, хотя дело знаешь получше других. Нет, работа будет иного плана. Есть у меня должники, которых нужно поторопить. Уж больно долго карточные долги отдавать не хотят. Подпольные игровые дома и казино, что были под Казбеком в разных регионах области, были довольно известны среди определенного круга лиц. Лохи и любители поднять по-быстрому деньжат частенько оставались без «штанов», влезая в непомерные долги. Работа вышибалы Свату никогда не нравилась. Словами не каждый понимал, а калечить людей совершенно не хотелось. Однако размышлял Святослав недолго. Если была возможность продлить матери жизнь, он постарается ею воспользоваться. *** К дому по указанному адресу Святослав подъехал когда уже стемнело. На звонок никто не открыл и мужчина стал ждать своего бывшего сокамерника в машине. Предновогодние дни отличались от обычных толпами спешащих хозяек с авоськами и подвыпивших мужей с ёлками наперевес. Редкие молодёжные компании, громко смеясь, прятались в тёплых подъездах. Сашу Сват узнал не сразу. В тёплой куртке и шапке, натянутой на глаза, парень тянул за руку девушку. На протоптанной дорожке та ехала как на лыжах и кричала, что сейчас упадёт. — Саш, ну Саша… Хватит. Упали оба, благо что в сугроб. Шапка сползла, и явила Багрову радостное лицо его мальчишки. Отсмеявшись, эти двое кое-как поднялись на скользком месте, помогая друг другу. Девушка бережно обтрусила налипший на куртку снег и поправила прилипшие ко лбу отросшие волосы. Саша сделал то же самое с девушкой, после чего снял с себя шарф и намотал на шею подруги. В груди больно кольнуло. Святослав неотрывно смотрел на Саню, запоминая каждое движение, мимику и голос. Школьник был прав: ломать парню жизнь своим присутствием он не будет. Тем более сейчас он снова одной ногой ступил на путь беспредела. Наличие оружия у двоих помощников-вышибал, которым те успели воспользоваться, ранив не особо сговорчивого клиента, что схватился за нож во время разговора, снова ставили его в один ряд с криминалом. Благо осталось всего несколько человек из списка, данного Казбеком и он будет свободен. Деньги на лечение матери получены. Операция назначена. Вот только… Сват дождался, когда дверь подъезда громко хлопнула за этими двумя и только после этого тронулся со двора. Живой. В своей квартире. Смеялся. Обзавёлся девушкой, скорее всего той самой «невестой». — Значит не судьба! — ком никуда не делся. Хриплый голос еле слышно прозвучал в тишине, — Счастья тебе, Тихий.