lang ersehnter sex

Светлая небольшая квартирка встречает двух подростков, буквально забегающих внутрь. Как только они вошли, Герман тут же оказался прижатым к стене собственной прихожей. Цветы, которые подарил ему Малярчук на свидании, тут же оказываются отброшенными в сторону, туда же полетела верхняя одежда. Павел тут же припадает поцелуем к губам кудрявого, медленно и желанно сминая его уста своими. Романов отвечает на поцелуй, обвивая шею парня руками, прижимаясь ближе. Такой расклад очень даже порадовал парня, ведь он думал, что если так сделает, то получит не ответ, а по лицу. Кислород постепенно кончался, и парням нехотя пришлось отстраниться друг от друга, чтобы отдышаться. Затем, наполнив легкие новой порцией воздуха, на этот раз Герман первый целует своего партнера, только в этот раз сильнее, страстнее и глубже, проталкивая язык в поддатливый рот. Ловкие руки голубоглазого тут же начали растегивать рубашку шатена, а затем и поглаживать худое тело, сжимая тонкую талию и проводя кончиками пальцев по бокам, заставляя слабо застонать в поцелуе. Все-таки оторвавшись от любимых губ, Малярчук спускаеться ниже, а именно к шее Романова, нежно целуя, иногда покусывая и оставляя слабые засосы, выдавливая все больше приятных стонов. Но и этого для Павла было мало. Оторвавшись от шеи и взяв шатена за руку, они направились в сторону спальни. Войдя во внутрь достаточно просторной и прибранной комнаты, Малярчук тут же кидает кудрявого на кровать, нависая сверху, надавливая коленом прямо в пах, заставляя издать более громкий стон, что вызвало смешок. - Какие мы чувствительные... - шепчет в самое ухо маля, проводя языком по мочке, явно подразнивая уже изнывающего от желания Германа. - Блять... Заткнись и просто уже трахни меня. - прошипел в ответ Герман, заставляя Павла еще раз тихо посмеяться, но все-таки начать действовать. Рубашка и штаны полетели на другой конец комнаты. Малярчук тут же принялся изучать тело под ним, целуя сначала шею, потом грудь и живот, останавливаясь на последнем. Голубоглазый медленно целовал живот, опускаясь к чувствительной зоне. Герман в свою очередь тяжело дышал, мычал и стонал, выгибая поясницу, прикрывая глаза. Достав из кармана тюбик смазки, Малярчук снял трусы с партнера и вставил сразу два пальца, медленно вводя. Герман прошипел из-за неприятного ощущения, зажмурившись. Ему было неприятно и даже больно, но Малярчук начал пытаться успокоить и притупить боль, поглаживая свободной рукой коленки, а губами целуя то, до чего дотягивался, и в итоге правда, боль достаточно быстро ушла, предоставляя место приятным ощущениям. Павел улыбнулся и добавил третий палец, двигая активнее, и когда Герман уже сам начал насаживать и стонать громче, принялся снимать и с себя штаны. Раздвинув чужие ноги и встав между них, взяв тонкую талию в руки, он медленно вошел, чтобы не доставлять боль снова. Герман в ответ поморщился и промычал. Неприятное ощущение все-таки было, так как три пальца — далеко не член и достаточно не растянут. Малярчук застыл на пару минут, ожидая сигнала для первого толчка. - Д..двигаясь, - пролепетал Герман, и Малярчук не смог его ослушаться и все-таки сделал толчок, медленный и глубокий. Руки оглаживали грудь и живот, проходились по талии и бедрам. После первого толчка стало хорошо, Герман более-менее расслабился и растекся по подушке, отдаваясь моменту, издавая стоны. Толчки продолжали быть медленными, но со временем становились все быстрее и быстрее, задевая комок нервов внутри и стараясь как можно больше поглаживать и целовать эрогенные зоны, из-за чего Романов полностью сошел с ума. Стонал не стесняясь, выгибал спину, хватаясь то за простыни, сжимая их до побелевших костяшек, то за руки Малярчука, что спокойно покоились на чужих бедрах. - Давай милый, кончи для меня... - простонал в самое ухо Павел, посасывая мочку, перемещая одну из рук на член, двигая на одной скорости с толчками. Герман закатил глаза, было слишком. Слишком много, слишком хорошо... Выгнувшись, словно змей, и достаточно громко по сравнению с прыщавыми стонами, Романов кончил, пачкая свой живот и руку Мали. Павел в свою очередь, сделав последние сильные толчки, кончает со стоном и гортанным стоном и тут же выходит и падает рядом. Оба лежат и тяжело дышат, пытаясь отойти от такого приятного и долгожданного оргазма. Когда оба более-менее отошли, Герман приблизился к голубоглазому, затем положил голову на плечо, приобнял за талию и прошептал: - Спасибо за день, люблю тебя. - Герман чмокнул Малярчука в щеку на последок и, уютно устроившись, уснул. - Я тебя тоже, котенок...