Я тебя осалил

      Это было ужасно?       Нет. Это было невыносимо больно. Тело ломило, а внутри все горело адским пламенем. И была вина в призрачной сладости внизу живота или же натянутой струне в груди? Она не понимала. И не хотела понимать.       Все было разрушено. Тело было сломано. Она была сломлена.       Этот мир был сломан.       «Разве я заслужила это?»       Нет. Но это была война. Безумное время, сотканное из агоний, убийств невинных, разрушений, насилия и мужской дозволенности.       Всегда так было и будет.       В дни хаоса, когда в руках мужей появлялось оружие, девушки падали, оголяя бедра и тихо глотая отчаяние. Это никогда не было нормой, но постоянно повторялось.       — Это было больно? — Зуко, продолжая стоять у закрытой двери, наблюдал за обмякшим телом на полу карцера. Черные волосы были растрепаны, а некоторые пряди мокрыми узорами лежали на щеке. Грудь, что была чуть оголена, поднималась так медленно, что моментами казалось, что девушка уже давно была трупом.       Аяна не ответила. Ей нечего было говорить, поскольку боль, что пульсировала в лоне, в груди, в ногах и в глазах была непередаваема. Слов было недостаточно. Хотелось просто кричать.       — Их изначально было больше, я прав? — Зуко продолжил задавать вопросы, не прерывая взгляд. Брюки были спущены до колен, а на бедрах все еще краснели следы от мужских пальцев. А выше. Чуть выше что-то липкое и белое было размазано по коже. Отвращение накатило на Зуко, поэтому он постарался отвести взгляд. Но было тщетно. Необъяснимое любопытство женским телом заставило его снова бросить короткий взгляд на открытое лоно.       Чуть покрасневшие уголки кожи выглядывали из-под редкого ряда темных волос. Зуко сглотнул. Так шумно, что сам в моменте вздрогнул.       — Тебя ждёт смерть, — продолжил он, взяв себя в руки. — Прелюбодеяние с солдатом Народа Огня карается сожжением на месте. — Он замолчал, чувствуя, как вопрос повисает в воздухе, тяжёлый и липкий, как дым. — Недопустимо скрещивание двух наций. Портовая шлюха из Царства Земли не может понести от солдата Народа Огня.       Это было безумие. Слышать такое было безумием.       Аяна хрипло улыбнулась и, поймав взгляд принца, прошептала:       — Я. Не. Шлюха.       Атмосфера резко изменилась. Зуко втянул воздух и резкими шагами подошел к ней, а после, без всяких церемоний и предупреждений, содрал край ткани, что прикрывал живот.       Аяна вскрикнула и рефлекторно постаралась отодвинуться назад, но из-за болей в теле удалось лишь вздрогнуть всей спиной. Зрачки расширились, а колени соприкоснулись, пытаясь скрыть оголенное лоно.       — Что ты…       Но Зуко не ответил. Он лишь присев, схватил её за бедра и резко перевернул к себе спиной. Аяна вскрикнула ещё сильнее, но уже от боли. По щеке покатились слезы. Одна за другой, но принц их просто не заметил — он, откинув кусочек ткани с поясницы, надавил на кожу:       — Шлюха.       — Отпусти!       Зуко улыбнулся, наблюдая за реакцией девушки. Женское тело всячески извивалось под ним, стараясь отодвинуться от него, убежать.       — Не трогай меня…       — Правда? — выдавив из себя удивление, Зуко медленно провел горячими пальцами по оголенной коже спины. — Похотливый солдат лучше принца?       Аяна вздрогнула:       — Что?       — Тогда ты не сопротивлялась, а покорно лежала под ним. И вправду портовая шлюха. — Пальцы двигались неспешно, иногда дотрагиваясь ягодиц, а иногда…       — Стой, прошу тебя, прекрати. — Аяна в отчаянии поймала взгляд парня, на что тот лишь улыбнулся.       — Ты и правда шлюха, — сказал он, и голос его был спокойным, почти скучающим. — Дешёвая. Грязная. Шлюха. — Его палец коснулся её ануса и надавил, слегка проникая внутрь. Аяна закричала, но звук утонул в собственном хрипе. — Ты знаешь себе цену, — продолжил он, не убирая пальца. — Поэтому и не примешь никого выше, чем нищий солдат или пьяный рыбак.       Зуко убрал палец, а потом бросил любопытный взгляд ниже. Там, где мокрые волосы висели легкими волнами, а белая слизь, смешиваясь с потом, пошло стекала по бедрам на пол.       — Ты знаешь того мальчишку, — его голос звучит ровно, без эмоций. Он не спрашивает. Он утверждает факт. — Аватара.       В ответ Аяна отчаянно мотает головой, не желая становится частью цепочки по поимке Аанга.       — Нет, — прошептала она. — Я не знаю его. Я не знаю ничего.       Зуко нахмурился. Он медленно убрал руку. И его лицо стало холодным и непроницаемым:       — Ты не в том положении, чтобы врать мне, — а потом, выпрямившись во весь рост, продолжил. — Ты знаешь того мальчишку.       Поясница болела, как и колени, но Аяна боялась сделать любое резкое движение. Она уже ничего не понимала. Разум был затуманен, а мысли путались. Всё происходящее просто не имело никакого смысла и оправдания.       — А мне нужен тот мальчишка, — добавил принц перед тем, как, дотронувшись до свисающего угла хакамы, укрыть им оголённые бёдра. Жест был небрежным, почти невнимательным — словно он закрывал не её наготу, а просто убирал с глаз раздражающий беспорядок.       Зуко выпрямился и направился к двери. Шаги его были тяжёлыми, размеренными, каждый отдавался в груди Аяны глухим эхом. Она не поднимала головы, не смотрела на него, но чувствовала власть каждого последующего шага. Один. Два. Три.       Зуко остановился у двери. Его рука легла на холодный металл, но он не открыл её сразу. Замер на мгновение, словно раздумывая, стоит ли говорить то, что собирался.       — У тебя есть время, — сказал он, не оборачиваясь,— пока мы не пришвартовались у причала. А потом… — он сделал паузу, и в тишине карцера его слова прозвучали особенно отчётливо, — тебя ждёт сожжение.       Аяна вздрогнула. Внутри всё сжалось, и она почувствовала, как холодный пот выступает на лбу.       — Но я могу передумать, — продолжил Зуко, и в его голосе появилась едва заметная насмешка. — Если ты поможешь мне поймать того мальчишку.       Он обернулся. В свете масляной лампы его глаза казались почти чёрными, глубокими и бездонными. Он посмотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было жалости. Только холодный расчёт.       — Выбирай, — сказал он тихо.       Аяна молчала.       Зуко ждал. Несколько секунд. Потом его губы дрогнули в лёгкой усмешке.       — Я так и думал, — сказал он и, толкнув дверь, вышел.       Металлическая дверь захлопнулась за ним с глухим стуком. Замок щёлкнул. И тишина снова опустилась на карцер, тяжёлая, липкая, как дым.       Аяна осталась одна.       Она лежала на холодном полу, чувствуя, как боль пульсирует в каждой клетке тела, и смотрела в потолок. Глаза были сухими. Слёз больше не осталось. Только пустота. Бесконечная, бездонная пустота.       «Выбирай, — звучал в голове его голос. — Сгореть заживо или рассказать мне правду».       Она закрыла глаза.       И ничего не ответила.

***

             Тишину разорвал глухой, протяжный скрип. Корабль вздрогнул, и металлический пол под ногами мелко завибрировал. Где-то внизу заскрежетали цепи, и судно медленно, тяжело осело, будто уставший дракон, наконец, опустился на землю.       А потом по длинным коридорам раздались шаги. Быстрые. Тяжёлые. Дверь распахнулась, впуская холодный воздух.       Зуко замер на пороге.       Ладонь вспыхнула, и он яростно швырнул огонь в угол карцера. Пламя взметнулось, лизнуло потолок и погасло, оставляя на полу обугленное пятно — тёмное, дымящееся, безжалостное. Пятно, которое должно было быть ею.       Той, которая должна была находиться в этом чертовом карцере.       Но Аяны здесь не было.