По ту сторону реки. Янтарная рябина

Владимира проснулась от очередного сна-кошмара. Девушке понадобилось в быстром моменте выпить воду из стакана, стоящего на тумбочке рядом с нею. Её руки тряслись, а дыхание было прерывистым. Она убрала белую, волнистую прядь за ухо, наблюдая, как в тишине комната потухала мрачным светом. Чужие голоса в голове всё никак не выходили. Две зелёные полосы тускло светились на её столике среди книг. Она опустила голову вниз, подпирая её руками и качаясь из стороны в сторону на мягкой кровати. Луна в эту ночь была незаметной, поэтому чёрный округ не позволял примкнуть к глубокому мраку. Владимира встала с кровати. На носочках она подошла к окну, приоткрывая занавес, чтобы заглянуть на улицу. Лето. Ночь. На подходе праздник Купало. Девушка подняла голову вверх, медленно следя за такой красотой, как тёмное время суток, что погружалось на деревья и поля. Она обняла саму себя с тоской, наблюдая за этим роскошным одиночеством. Следить из окна за тоскливой сиротливостью означало быть поглощённой ею. Она хотела выйти на улицу, но её останавливал мрак. Владимира развернулась спиной к окну. Шторы закрылись. Блондинка села на тёплый, белый матрас и укуталась в одеяло. Было прохладно, к тому же на ней было лёгкое, ночное платье, которое совсем не согревало тело. Когда её голова прижалась к поверхности подушки, она сразу закрыла глаза, но в сон не погрузилась. Лежа на спине, Владимира чувствовала лёгкое покалывание по её обеим рукам, начиная от пальцев и заканчивая локтями. Она знала, что это. Открыв глаза, девушка увидела, как серебристый узор в виде листьев папоротника поднимался по её коже, сплетаясь друг с другом и рисуя легендарные цветы. Орлова улыбнулась, чувствуя прилив уверенной силы. Пробуждение папоротника в теле – мощь и непокорность. Это было выше обычной магии, это была дорога в непобедимость. Казалось, вот настоящая сила, от которой можно сотрясти княжества, но вместо этого девушка лежала, наслаждаясь ею и чувствуя, как под кожей медленно прорастают настоящие лепестки папоротника. Лёгкая щекотка и непривычные эмоции сокрушали её. Владимира закрыла глаза, сводя ладони в кулак, растение поднималось выше внутри неё. Орлова усмехнулась и глубоко вдохнула, слегка приподнимаясь выше, скомкав простыню ногой и поднимая платье, оголяя тело до поясницы. До дрожи узоры покоряли её, двигаясь вверх и вниз до груди. Стираясь серебром легко и безболезненно, цветы окружили последние остатки тела, оставляя на ней рисунок, пускай и временный.

***

Утром Ярополк и Огнедар вышли на улицу. Тётя Рая из лесных грибов и ягод варила на костре еду. Дым доносился до ребят. Пахло приятно и по-домашнему, но оставалось неизменно одно – это не их дом. – Как же хочется помыть голову, – не унимался Огнедар. Его бесило, что за всё это время к волосам парня не прикасалось ни одно зелье. – Успокойся уже, – попросил Ярополк. – Потом. Видишь, сейчас мы немного заняты. – Да? Чем? Смотрим на поля да луга? Очень занятое дело, – Огнедар развернулся, уходя влево. – Куда ты? – спросил Блэк. – К озеру! Умыться хочу, – ответил второй, шагая в своём направлении. Ярополк тяжело вдохнул, и от нечего делать, пошёл вслед за Огнедаром. День начинал разъясняться. Погода улучшалась, и солнце грело теплее. Снова будет парко и жарко. Выбирая тысячи путей в огромном мире чистых листов, нужно знать, какую картину лучше рисовать. Порой пелена закрывала видимость, и сметающий на своём пути ветер мешал добраться до целей. Озеро, как и следовало Алтаю, кристально чистое, как слеза младенца. Солвецкий нагнулся над водой, и набирая немного жидкости в ладошки, умыл себя. Вроде ясное сознание медленно, но верно набирало высоту и прорывалось. Голова стала думать чётче, а сон косило прочь. Огнедар набрал ещё немного воды и плеснул её на Ярополка. Тот немного смешным образом отмахнулся. – Огнедар! Прекрати! – Да брось..., – смеясь ответил парень. – Сейчас солнце запарит, и высохнешь как рыба. Ростислав у дома стоял, ожидая своих друзей. Он по какой-то причине чувствовал себя очень некомфортно. Парень наблюдал за всеми этими людьми грустным взглядом. Трюизм жизни складывался постоянно одинаково. Одиночество и страх – это те звезды, что светили ему. Он видел с далека, как Огнедар и Ярополк проводили время отлично. Мысль, что он был лишним, не покидала его. Княжич отвернулся, обнимая себя и прижимаясь к забору. Среди многих лиц и голосов он ощущал себя забытым прибоем, пока одиночество поглощало, словно песчинку на пустынной дороге, никому не нужную и незаметную. Грешные мысли твердили, что он был забыт даже самим собой. Снова в нём не было толку, и цепь, что ещё оставила княжича на поверхности людей – фамилия. Людям нужен был не он, а его статут, а он, как дурак, постоянно пытался раскрыть человеческие качества и быть доброжелательным ко всем. – В тишине одиночества провозглашается самая горькая, разбитая, стеклянная мелодия, которую слышит лишь сердце, забытое в собственной пустоте…, – парень сделал вывод на основе своих наблюдений. Ростислав хотел одного от этой никчёмной жизни – свободы. Только она родная, и тишина могли заменить юноше комфорт. Только в свободе пели птицы, и дышала земля; только в этом равнодушии можно закрыть небо рукой и освободиться от цепей-судьбы. Комом в горле застряли самые холодные эмоции, Вяземский запутался. Он уже не понимал, за что хвататься, а что стоило просто взять и отпустить. Что-то тянуло вниз, в грязь и удушье, а что-то придавало сил крыльям при взлёте. Мир, в котором приходилось тонуть, был открыт неизвестностью, и возможно, самой огромной глубиной. Не желая даже есть, Ростислав развернулся и пошёл в другую сторону. Домой он не хотел, так как там родители и браться за свои обязанности его тоже не манило удовольствием. Здесь Милославский постоянно наступал на горло, а Ярополку и Огнедару, походу, и без него хорошо. Возможно, настало время обо всём сказать, но без Блэка, Солвецкого и Милославского он всё равно не осилит финал. От этих знаний было тошно и трудно. Спустившись вниз на траву, подальше от всех, он знал, что слезой, пусть и горячей, сердце всё равно не зажечь. Свой образ достойного сына, друга, будущего князя, хорошего ученика и просто "счастливого" человека, как поднесённое для всех шоу, нужно продолжать. Но всё перечисленное, как стены, что каждый день ломались. Парень поджал трясущие губы, и обняв свои ноги, в одиночестве заплакал. Сам не зная откуда, но он чувствовал предательство, как цепь, переплетавшуюся вокруг себя. Желание сохранить внутри себя, в первую очередь, своего бескрылого ангела, навивного, глупого и порой даже обиженного, но всё же, это всё, чем он гордился на данный момент. Уметь сохранить внутренний мир сквозь непогоду, злобу и неудачи означало остаться сильным и не поддаться расставленным сетям нынешнего, жестокого мира. Какая разница, кому и как будет светить солнце, если он тянулся за тяжёлым, золотым камнем на дно, и что хуже, так это по своему, добровольному решению. Ростислав вытер слёзы. Тоска, как самый страшный враг, наносила удары снова и снова, именно со спины. Княжич лёг на спину, вдыхая запах свежей природы, царивший вокруг него. Небо. Облака. Как им хорошо. А ему приходилось следить за ними с земли и подавлять свои чувства внутри. Как бы ему хотелось научиться легко дышать или стать бесчувственным предметом. Серый дождь внутри бился, заменяя летнее солнце и раннюю весну. Скорее, осень надела корону и не желала снимать. В вознесение прекрасного неба пролетала маленькая птичка. – Ты такая счастливая…, – мнимо сказал он. – Такая свободная, и твоя жизнь имеет смысл, ведь ты живёшь, не о чём не жалея. А я… А что я? Я живу правилом – надо. И всё как всегда, лишь моё желание жить постепенно угасает. О чём я? – он усмехнулся, скорее расстроенно. – Я даже на этой почве не смогу покончить жизнь, ведь судьбы с Огнедаром и Ярополком переплетены! – он закрыл лицо руками, заливаясь слезами. Даже суицид его не спасёт. Вот бы сорвать свою маску и выпустить из неволи душу. Ростислав попытался успокоиться, чтобы его не застали в таком положении. Нет, он не должен был так себя вести, нет. Парень сел, вдыхая воздух и держа себя, чтобы не поддаваться начатым и так вышедшим из-под контроля эмоциям. – Я не падший ангел, чтобы страдать, я будущий князь, – несколько раз вдохнув по новой, он хоть не чувствовал себя лучше, но не давал слезам выходить наружу. Не потому что считал это слабостью, а потому что просто не хотел портить свой образ, ведь потом пойдут вопросы из разряда "что стряслось?", а как ему объяснять всё то, что на душе? – Вяземский! – голос Святослава, как всегда, был очень не кстати. Ростислав попытался помахать над своим лицом руками, чтобы побыстрее краснота сошла. – Ты глухой, что ли? Княжич облизал пересохшие губы, он шмыгнул носом вставая с места, и не поворачивался лицом к Святославу, дабы не были видны следы его истинных эмоций. Милославский сразу заметил стеклянный взгляд юноши, чему собственно был очень удивлён. – Вяземский, ты плакал, что ли? – с ноткой иронии спросил он. Когда Ростислав ничего не ответил, решив просто пройти мимо, Святослав притормозил его, удерживая за рукав. – Это так? – всё ещё не веря своим глазам, снова спросил он. – Ты плакал? Из-за чего? Что случилось? – Святослав, отстань от меня. Я не хочу разговаривать ни с кем. Милославский наблюдал за ним с улыбкой, но не саркастической. Он знал, конечно, что Ростислав мягкий, но видимо напрасно надеялся, что будущий князь изменится и станет хоть на каплю жёстче. Как не крути, это, конечно, хорошо, таким проще манипулировать, но, глядя на Ростислава, Святославу стало стыдно его использовать. – Вяземский, я ещё раз тебя спрашиваю, что произошло? Какого чёрта ты плакал? – Мои проблемы. Святослав, отстань от меня! – Ростислав отмахнулся от мага и продолжал идти дальше, попутно думая, что будет, если Милославский не будет держать язык за зубами и расскажет о том происшествии, свидетелем которого он стал. – Вяземский, я же от тебя не отстану! – шутя воскликнул Святослав позади. Ростислав игнорировал это. Он молча поднялся на бугор, где стоял дом, и тётя Рая разливала завтрак. Огнедар с Ярополком уже пришли. Заметив его, двое парней подошли к нему. – Что случилось? Чего у тебя глаза заплаканные? – спросил обеспокоенно Огнедар. – Та это, – он протёр их рукой и махнул. – Всё нормально. Не обращайте внимания. Ярополк и Огнедар переглянулись, прежде чем уставиться на Вяземского подозрительными взглядами. От этого у княжича пробежали мурашки по телу. – Что? – спросил он, глядя на Блэка и Солвецкого. – Не надо так смотреть! – Не будем. Если расскажешь, что случилось! – продолжил Огнедар. Он понимал, что у Ростислава не такая весёлая жизнь, но будет лучше, если он выговорится им сейчас, а не когда уже будет слишком поздно. – Это из-за родителей? – предположил он. – И это тоже. Вообще, Огнедар, отстань от меня. Пожалуйста, – Ростислав развернулся и перешёл на другую тропку. Он отказался от еды, кусок в горло не лез. Парень предпочёл уделить всё время своим раздумьям и голове. Единственный, кому он мог всё выговорить, был, как раз таки он сам. Ярополк и Огнедар были удивлены такой реакцией их друга. Перекинув один одного взглядами из серии "идём за ним?", двое друзей шустрым движением последовали за Ростиславом. Вяземский сел на пенёк и спросил самого себя, что делать с Агапой? Она ведьма – преступница. Её нынешние, благие намерения никак не спасут от суда. Её должны сжечь без каких-либо других возможностей. Только смертная казнь. И он её прикрывать не станет. Сколько жизней эта ведьма забрала? Нет смысла прятать ту, которая даже не раскаивается. – Ростислав! – голос Огнедара уже был слегка надоедлив. Княжич вдохнул и закрыл глаза, чтобы расслабиться в темноте. – Ростислав! Что случилось? Ты чего? – Солвецкий сразу накинулся на него, обнимая за плечи и опуская свою голову к Ростиславу. – Что такое? Ярополк присел рядом с княжичем, смотря на него снизу вверх. Вяземский переместил свой взгляд куда-то в другую сторону. – Послушай, – Ярополк взял его за руку, чем обратил на себя внимание. – Если тебя что-то тревожит, то расскажи нам. Ты знаешь, что всегда можешь. Ростислав хотел, но предпочёл отрицательно помотать головой. Парень рассчитывал на свою стойкость, но одно он скрыть всё же не мог, особенно от Блэка. – Послушай, Ярополк… Как бы так сказать? – он замедлился, тревожно размышляя, как подобрать слова, чтобы его правильно поняли. – Говори как есть. Чего же тут? Я слушаю тебя. Вяземский ещё какое-то время решался, прежде чем всё же ответить. – Мои родители требуют, чтобы я женился на Мирославе. Огнедар, всё ещё держа Ростислава, расширил глаза и медленно посмотрел на Ярополка. Блэку показалось, что ему послышалось, но, видя такой прямой и открытый взгляд Ростислава, понял, что нет, всё же он всё верно расслышал. И дома, судя по всему, его ждут неприятные сюрпризы. Ярополк, принимая это как боль к сердцу, разочарованно кивнул поднимаясь с места. – Ярополк! – сразу затормозил его Ростислав, хватая его за руку. – Я отказался. Я не женюсь на ней. – Есть смысл? Твои родители всё равно заставят тебя! – Я же не домашнее животное, которое можно заставить! – продолжил Вяземский, не отпуская руку друга. – Я уверен, как только ты вернёшься, всё уладится. Нужно как можно скорее закончить здесь дела и возвращаться в Соленск. Мне Мира не нужна. Блэк не думал ни о чём, он только смотрел вдаль на дерево, чтобы утолить свою печаль. Огнедар приподнял брови от количества идиотизма на один шаг. Он подошёл к Ярополку, сдерживая улыбку, и похлопывая его по плечу, чуть ли не рассмеялся. – Что весёлого? – не мог понять Ярополк. – Не вижу возможностей для улыбок! – Ничего, – отмахнулся Огнедар, поворачиваясь к сидящему Ростиславу. – Блэк, помнишь, на свадьбе Макса я тебе говорил про подмену невесты? – он рассмеялся и тут же нагнулся над Вяземским, чтобы не получить от Ярополка. – Зараза! – Ярополк засунул руку в карман, встряхивая голову, чтобы волосы не лезли в глаза. – Да ладно. Чего ты? Какая-то там Мира! Успокойся! – усмехнулся Огнедар. – Если серьёзно, Блэк, ничего с ней не будет. Вернёшься – женишься на ней, до того как это успеет сделать Вяземский. Делов-то! – У тебя вообще не алё дома? – Ярополк постучал кулаком себе по голове, используя слова из запаса Артура. – Если она не захочет? – А у неё будет выбор? – Огнедар улыбнулся, словно этот разговор был всё забавнее и забавнее. – Или Вяземский, или ты. Всё…, – юноша заговорил тише. – Больше выбора у неё нет.

***

Рогнеда была на уроке с новой темой. Девушка слушала Гоголя и его рассказы о правильном подходе к мертвецам. Был случай, когда один неупокоенный всю деревню съел, в частности, и младенца в люльке. Когда колдуны заходили в эту деревню, то обнаруживали лишь мёртвых и запах напряжённой энергии. Давно это было, но история до сих пор у многих вызывает холодок по телу. Рогнеда вдохнула, и увидев Мстислава, закатила глаза. Он её давно бесил, а теперь подавно. Закатив рукава по локоть для удобства, она рассматривала то, что наставник принёс — целое ведро костей. Девушке было неприятно видеть это. – Прошу вас, мои дорогие. Кто хочет попробовать первый? – предложил Николай, указывая на эти "сокровища". – Николай Васильевич! – одна девочка по имени Зорина подняла руку. Преподаватель позволил ей говорить. – Где вы это всё взяли? Надеюсь, не на кладбище выкопали? Наставник усмехнулся. – Забавно такое слышать… Но нет. Эти кости лежат очень и очень давно у меня. Я их откопал в лесу после моего посвящения, – видя, что на лицах учеников ничего одобренного не появилось, он понял, что так и не успокоил их. – Не переживайте так. Что вы, как в первый раз? – Николай улыбнулся. – Кто хочет первый попробовать? Рогнеда хотела это почувствовать. Такая магия была как наркотик, путь и опасно, но как завлекало. Оценив свои силы и задав самый главный вопрос: а сможет ли она? Девушка всё же вышла первая. – Можно я? – она вежливо улыбнулась. – Конечно, – согласился Николай, подставляя для неё ведро с костями. – Опусти руку вниз. Она сглотнула. Вот таким образом ещё не приходилось контактировать с мёртвыми. Рогнеда села на корточки. Сначала было противно и даже жутко. Ведьма подумала, а надо ли? Сильна на словах, а на действиях крах. Рогнеда поджала губы, собираясь с силами, и затаив дыхание, чтобы даже это её не отвлекало, она медленно и очень осторожно опустила руку вниз, касаясь руками костей. Да, настоящие кости, когда-то живых людей. Те люди дышали, жили, у них была своя история, свой путь и свои закрытые карты. Она протолкнула руку дальше, ближе к какому-то черепу. Поначалу всё было неплохо, пока сердце девушки не начало стучать с нетерпимой скоростью. Она открыла рот, чтобы сделать глубокий вдох. – Зачем нас хоронить? – она услышала в голове и застыла. – Лучше бы спрятаться, тогда помогли бы, чем сейчас, – то, как это звучало, вызывало трепет и ужас, покрываясь по коже. Голос словно полуживого человека, у которого пересохло горло. – Дай! Дай! Воздух! Рогнеда не могла это слушать. Она не с того, не с сего, просто расплакалась. Контакт с миром мёртвых ломал психику, это да. Но не только её, а ещё внутреннюю идиллию. Слёзы на щеках перемешивались с голосами в голове, от которых хотелось умереть. Николай всё понимал. Он знал, что у кого-то выдержки больше, у кого-то нет. Мужчина дал ученице время, чтобы она либо освоилась, либо, наоборот, ушла, если не сможет вынести. – Они там… Там… Воздух! – хрипота начала ломать любой тембр голосов покойников. Рогнеде казалось, что она начала сходить с ума. Её рука почувствовала жар, а в нос ударил запах дыма. Она, чтобы не затягивать, подскочила с места, вырываясь в нормальное сознание. Рогнеда вытерла слёзы и молча глазела на эти несчастные кости. – Они… они заживо сгорели, – отвечала ведьма. Все факты на это указывали: их слова, запах дыма и жара на коже. – Правильно, – согласился Николай. – Тебе это дало новые ощущения? Или, быть может, знания? Опыт? Она, как загипнотизированная, или больше похоже на то, что человек потерял рассудок, закивала. Её взгляд так прямо был устремлён на кости. Они слегка треснутые в самых слабых местах, где-то так вообще была засохшая земля. И крутился один вопрос. Неужели Гоголь все эти годы с его посвящения хранил это у себя? После урока Рогнеда пулей летела к наставнику Рубинового двора – Данилу Дворецкому. Она знала, чего хотела от жизни – научиться драться, усовершенствовано в ручную, без магии. Она уже начала подстраиваться под окружающий мир, и не в силах держать себя, девушка постепенно, по маленьким шажкам, ломалась изнутри. Ждать, пока она совсем уйдёт в мир сумасшествия, Рогнеда не хотела. Всё же этот магический путь не её. Придя к наставнику, ведьма постучала прежде, чем войти. Когда голос из другой стороны разрешил ей это сделать, Рогнеда шагнула туда, закрывая аккуратно за собой двери. Наставник, увидев свою воспитанницу, отошёл от стены, на которой налеплено уйма всякого орудия. В целом, комната была красной, и местами менялась на белые и золотые цвета. Рогнеда опустила свои рукава блузки до кистей. – Что случилось, Рогнеда? – спросил мужчина властным голосом. – Ты знаешь, у меня много работы. – Знаю! – сразу ответила она. – Я бы хотела вас кое о чём попросить. – Слушаю. – Я бы хотела, чтобы вы занимались со мной дополнительно уроками по физическим дракам. Мне просто это необходимо. Ну… если, конечно, у вас будет свободное время, – она заломила себе руку, чтобы унять нервы в ожидании ответа от наставника. Данил был немного удивлён её просьбой, но отнёсся к этому нормально и даже с пониманием. Ничего плохого нет в том, чтобы ученица попросила дополнительные уроки, это адекватно для учащихся. Мужчина сначала обдумывал свой график, а потом кивнул ей. – Хорошо. Я могу уделить тебе время со среды по пятницу, начало в семь вечера. Рогнеда вдохнула с облегчением. Она волнительно улыбнулась. – Спасибо вам. Спасибо. Да! Да, у меня получится в это время. – Это не будет мешать тебе и твоей учёбе? Ты не будешь отставать от программы? – серьёзно спросил он. – Нет! Нет, всё будет хорошо, – радостно ответила Рогнеда. – Я всё буду успевать. – Отлично… Можешь идти. Кстати, – Дворецкий остановил её, поднимая вверх указательный палец. – Какой у вас сейчас урок? Рогнеда задумалась, вспоминая. – Водяная стихия, – ответила она после пары секунд молчания. Увидев кивок от преподавателя, она вышла из комнаты, довольная результатом. Пусть она не самая лучшая в магии, но зато планировала стать лучшей в драках. Теперь нужно поднять мотивацию и не сбиваться с уже начатого и выбранного пути.

***

У Ярополка, Огнедара и Ростислава были свои проблемы. Святослав сказал, что им придётся остаться здесь до Купалы. Праздник назначен на период завтрашней ночи. Значит, у них будет ещё завтра целый день, чтобы подготовиться. Нужно будет вызвать других чародеев на помощь, если что-то пойдёт не так. Это Милославский поручил Власу. Маг попросил того поставить в известность "Воронов" и Гуро. Ростислав уже смирился с тем, что снова придётся огребать дома. А куда деваться? Когда Даромил узнает о выходке сына, то всё, пиши пропало. Его друзья это прекрасно понимали и старались показать ему сочувствие. А вот Макс не понимал, зачем им таскаться по этим лесам, ещё и с какими-то колдунами. Парень пару раз собирался уходить, но Милославский его останавливал, говоря, раз они все в этом замешаны, то и расхлёбывать эту кашу придётся всем, а не только Солвецкому и Блэку. Артурчик вообще был в поражённой ситуации. Сначала проблемы с машиной, потом с рафтом, а теперь вот вообще какие-то врата. С ума можно было сойти. Вот это лето так удалось! Огнедар заметил приделанную палку к двери, и от нечего делать, решил повисеть на ней. Парень так удачно залез наверх, что когда спускался, чуть не загремел вниз. Милославский закатил глаза и приказал, чтобы Огнедар, дабы не ломать чужое имущество и чтобы сам остался целым успокоился. – Прекрати заниматься детским садом, – попросил Ярополк, садясь на траву наслаждаясь летом. – Я пытаюсь хоть как-то отвлечь! А вы мне мешаете, – Огнедар рухнул рядом с Ярополком и силой с собой вниз потянул Ростислава. Он обнял их двоих, сидя посередине. – Вот скоро вернётся к нам магия… И вообще всё прекрасно будет. – Я так не думаю. Мы должны будем ещё дома проясниться за всё, что с нами произошло, – Ярополк повернул свои зелёные, светящиеся глаза на миг в другую сторону, где росли деревья. Святослав говорил, что магия вернётся, когда Ярополк найдёт цветок папоротника. Тот даст знания и поможет владеть своими силами, а не позволять это делать печати. – Светлая легенда получается, – улыбнулся Огнедар. – Папоротник ведь это… – Вспомни Владимиру, – резкое напоминание из уст Ростислава об этой девушке погасило улыбку Солвецкого, но не надолго. Не прошло и минуты, как он снова вернулся в прежнее состояние. – Мне жаль лишь Ваню. Но он меня не хочет слышать. Что ж… рано или поздно ему придётся за это расплатиться, разуметься, не передо мной. – Может, тебе стоит поговорить с ним ещё раз? – предложил Ярополк, выравнивая вперёд свою руку. – Ну, хотя бы попытайся. – Ярополк…, – Солвецкий посмотрел на него спокойным и умиротворённым взглядом. – Я не нанимался ему в няньки. Он не малыш и не совсем маленький. Он взрослый человек! Должен отвечать за свои действия, – Огнедар не хотел показывать, что ему было очень даже обидно за то, что его буквально предал такой друг, как Корсаков. Но первым идти на примирение он не собирался, вот ещё, ведь Огнедар в этом не виноват! Всё же, Блэк тогда был прав. Нечего ему делать в этих отношениях между Владимирой и Ваней. Сами пусть разбираются. На данный момент, после всего прошедшего, Ярополк был куда важнее, чем Корсаков.