По ту сторону реки. Янтарная рябина

28 июля. День посвящения. Цветущий луг – это одно из красивейших мест природы. Особенно он прекрасен в конце июня и июля, когда наступают жаркие деньки. На лугу много высоких и сочных трав. А каких только цветов тут не встретишь: красный клевер, ромашка, гвоздика, колокольчики, зверобой. Он напоминал разноцветный и бескрайний ковёр. Кроме всего этого, на лугу, в траве, можно отыскать маленькие полянки земляники, которые напоминают островки. Она на лугах особенно ароматная и сладкая, так как здесь много солнца и свежего воздуха. А когда пройдут дожди, то появляются луговые опята. Если приглядеться и прислушаться, то можно заметить, что везде кипит жизнь. Вот пролетела очень красивая бабочка – это павлиний глаз. На цветке сидит бабочка с жёлтыми крыльями – лимонница. Над другими цветами порхают маленькие мотыльки. Кроме бабочек, встречаются шмели, которые стараются своим хоботком достать сладкий нектар из красного клевера. На лугу слышится постоянное жужжание пчёл, ос и бронзовок. Очень часто стрекочут кузнечики, они весело перепрыгивают с одного стебелька на другой. Здесь можно увидеть быстро пробегающих ящериц, норок и мышей. Над лугом, в вышине голубого неба с белыми, словно вата, облаками, пролетают птицы. Очень часто парит ястреб, высматривая своими зоркими глазами добычу. Кружат хороводами стрижи, гоняясь за насекомыми и весело крича. На лугу можно послушать чарующее пение жаворонка. Не зря красота лугов привлекала мастеров искусства живописи. Хотя не только живописи… Ростиславу ещё пятнадцать, а вот его друзья на пару месяцев парня опередили, и им стукнуло по шестнадцать. Дима Муромец этим мигом счастлив как никто другой. У него посвящение и день рождения совпали в один день! Муромец наконец-то может провести каникулы – целый месяц августа в Заречье, как давно мечтал. А вот Блэк собирался окончить учёбу, и это его последний месяц как ученика в Колдовстворце. Вяземскому давно родители говорили заканчивать учёбу и переходить на свои полномочия будущего князя, так что парень решил пойти дорогой Ярополка. А Огнедару ничего другого не оставалось, кроме как уйти следом за Ярополком и Ростиславом: что ему одному делать в Колдовстворце, учитывая, что учёбы толком уже никакой и не будет. В пору летнего цветения, когда поля и луга были в расцвете, главная наставница вместе с другими наставниками собрали будущих посвящённых. Ярополк слегка расстегнул пару пуговиц из-за жары, Ростислав перетерпел, а вот Огнедар раз за разом отгонял от себя мошек, мечтая поскорее стянуть с себя рубашку и прыгнуть в реку с головой. Данишевский в белой, лёгкой рубашке о чём-то говорил с Гоголем сбоку и указывал рукой на лес. Дворецкий оттачивал меч, а Регина Сворская заплетала венки вместе с Октябриной. – Долго ещё? – начал нудить Огнедар. – Я не вынесу… Ростислав вздохнул, желая, чтобы у него были проблемы, как у Огнедара. – Не знаю… Видишь, ещё ничего не началось, – отозвался княжич. К ребятам подошли Дима Муромец с Севастьяном Руяном. – Итак..., – блондин начал радостно. – Я предлагаю вам поехать в Заречье первого числа. Ростислав хотел посмеяться, зная свои обстоятельства. Его шея до сих пор болела после «родительского тепла», и спать было трудновато, особенно если поворачиваться. Парень и понятия не имел, отпустят ли его, несмотря на то, что он уже по меркам совершеннолетний. Огнедар принял это предложение навеселе. Он легонько стукнул Ярополка, подталкивая и его к этому делу. Блэк закатил глаза. Как же ему порой хотелось тишины и спокойствия! С Огнедаром о слове «умиротворение» можно забыть навсегда. – На какое время? – поинтересовался Ярополк. Его ещё ждал самый главный десерт: «Хранитель Ярилиной рукописи». – Я хотел на все каникулы, но там как получится, – отозвался Дима. – В целом вас никто силой держать не будет. Ярополк кивнул, понимая слова того. Через пару секунд после их разговора главная наставница – Лучезара вышла в центр. Она, придерживая длинное платье до пола, глянула на учеников. Даже было как-то грустно отпускать их во взрослую жизнь. Вот и пролетели несколько лет в Колдовстворце. – Сегодня непростой день и далеко не банальный... Для каждого из вас – это карта в будущую, сильную, светлую и взрослую жизнь. Ваше будущее наполнено множеством возможностей, исканий и самореализацией. Но помните, что наша школа всегда будет вашим убежищем, местом, где зародились ваши самые драгоценные воспоминания и дружбы. Вы прошли через множество испытаний, уроков и вызовов. И каждый из вас оставил свой след на этом пути. Ваши усилия, ваше стремление и ваше настойчивое стремление к успеху – это то, что делает вас такими великими. Сегодня я говорю не как ваша наставница, а как ваш друг! – «Ага, конечно… Друг она», – подумал Огнедар, не веря ни единому её слову. – Пусть ваш путь будет освещён светом знаний, дружбы и любви, – продолжила Лучезара. – Пусть каждый день приносит вам новые возможности для роста и самореализации. И помните, что вы всегда можете вернуться сюда, в этот замечательный дом, где вас ждут открытые объятия и вечная поддержка. Ученики зааплодировали, когда она закончила свою речь. – Посвящение – это исход в новую жизнь! – начал Дворецкий. – Оно будет разделено на четыре уровня: первые три – испытания, последний – обряд. На испытаниях не будет ничего нового, всё то, что вы знаете, умеете и проходили, если, конечно, не просто так просиживали штаны, – он резко обратил внимание на Огнедара, из-за чего многие захихикали и зашушукались. Солвецкий, цокнув, покачал головой, поворачиваясь к Ярополку, словно мысленно жалуясь ему. – Первым из испытаний будет вода, вторым – огонь, третьим – земля. Само посвящение будет в лесу, среди стихии воздуха. На пути каждого из вас будут встречаться существа, они будут мешать вам достичь цели, но ваша задача – отыскать спрятанный предмет. И нет, здесь не стоят правила «кто быстрее найдёт», ведь в данном случае для каждого из вас лежит этот предмет, вам нужно его отыскать. – Можно вопрос? – Ирило потянул руку. Видя кивок от наставника, он продолжил: – Этот предмет, я так понимаю, правильнее сказать «эти предметы»? Ведь они лежат для каждого из нас, так? – Да, – согласился Дворецкий, пряча меч. – Для каждого из вас приготовлен свой определённый предмет, связанный со стихией, и вам нужно его отыскать. Вы поймёте, что это он, ведь он духовно ваш. – Ищи то, не знаю что..., – прокомментировал Огнедар. – Ну, я не удивлён. Это не испытания будут, а пытки. Дима рассмеялся, стоя рядом. Ему-то вот было совсем весело. А чего грустить? День рождения, посвящение, ещё и последний учебный день, скоро отдых, лето. Больше всего их удивило то, что испытания будут проходить именно в стихиях: в реке, под землёй и в огне пожара. Услышав эту новость, улыбка с лица Муромца как-то сползла. Если с землёй и водой ещё ладно, то вот огонь... Что вообще можно было спрятать в пламени, парень не понимал, а занять место соломенного чучела на огороде ему как-то не хотелось. Ребят разделили по одному. Чтобы они могли дышать под водой, была вызвана Богиня воды – Агидель. Она даровала ребятам способность на время дышать и видеть в реке, пока посвящаемые находятся там. Знак богини Агидель появился на реке, расползаясь волнами. А на дне неожиданно вырвался силуэт совсем обнажённой женщины с длинными русыми волосами. Ребята сначала не поняли, кто это, думая, что это та самая Агидель, а потом им объяснили, что это дух реки. Ученикам приходилось постепенно опускаться вниз ко дну: сначала по пояс, а потом и с головой. – Если умру... Ярополк, присмотри за Василисой, – шутя сказал Огнедар, ступая всё дальше, пока дно не начинало углубляться. – Огнедар... Не до твоих шуток, – Блэк стремительно шагал, пока не наступил на что-то очень уж мягкое. Когда парень оказался по шею в воде, а кислорода стало меньше, он почувствовал нахлынувшую панику. Было страшно опускаться вниз под воду и делать вдох там... На ладонях появилась ощутимая связь с влагой. И лишь когда его подбородок коснулся поверхности реки, Ярополк зачем-то вдохнул, задерживая дыхание, и опустился вниз, стремительно выдыхая кислород. С долей секунды он не решался сделать новый вдох, пока это не пришлось сделать рефлексивно. И тут перед глазами изменилась картина. Никого, абсолютно никого не было вблизи. Парень был один. Он отчётливо мог рассмотреть растущие водоросли и подводные камни разных цветов. Разнообразная, речная живность тоже была здесь. Стоял неприятный, болотный запах. Ярополк понял, что это скорее всего видение, и что он один, как и остальные. Дышать под водой было весьма необычно, но этот опыт оказался полезным. У Огнедара обстановка была точно такой же. Сначала ему было страшно, как и другим, но потом неожиданная радость нахлынула на него, когда вода касалась его тела. В принципе, желание окунуться и спрятаться от жары исполнилось. На Ростислава нахлынули воспоминания, связанные с другим князем. Как, вернувшись назад, преодолевая путь длиной в жизнь, он вспомнил, как тонул молодой князь. Надо же так… пойти на дно совсем юным, молодым и красивым. Каждый из учеников думал о своём… До одного момента. Ярополк в самом странном для себя месте почувствовал определённую любовь к определённым людям. Он задумался и приподнял брови, прежде чем с осторожностью оглядеться. Странно... но почему-то не страшно, а так спокойно. Это же посвящение: нужно готовиться ко всему, неважно где и откуда появятся неожиданности. Пускай и так, всего сполна. Идти по дну было сложно, поэтому он предпочёл плыть. Летящие мысли об этом нежном, светлом и радостном моменте воцарились внутри него. Ярополк замер. Это было неспроста. Слишком странное чувство. Ростислав чувствовал то же самое. Другие имена, другие голоса, другие люди – все они не могли удержать это раскрытое, сумасшедшее чувство нестерпимой нежности. Приложив руку к груди, он задумался о самых лучших воспоминаниях: они проносились в голове неожиданно быстро, словно мимолётные образы. Вот Севастьян помогает ему и предлагает свою помощь, когда они сидели у реки, вот Огнедар, как обычно, попадает в неприятности и падает прямо в реку, когда они следили за Димой и Мирой, вот они, после такого грохота и шумихи вокруг Властелины, находят Ярополка и Миру, вот они со Святославом уже находят Огнедара с Ярополком на Алтае. Мелькает ещё вспышка – и уже воспоминания о ночи, когда он впервые встретился лицом к лицу со Святославом, а затем приём в доме Солвецких, его детские дни рождения, шутки Огнедара на уроках, их погони за Мартом, первый летний дождь и запах леса, деревня и рассвет. В воде пахло воспоминаниями и ностальгией. Княжич стоял с закрытыми глазами, видя все эти картины перед собой так отчётливо, словно он находился именно там. Раскрыв глаза, Вяземский понял, что это означало. Любовь, нежность и добрые воспоминания. В каждую из стихий наставники заложили определённое чувство, через которое снова придётся пройти ученикам. И в воде были лучшие эмоции. Парень сам был удивлён, когда понял, что в нём присутствует это добро прошлого. Рискнув пойти дальше, он заметил блеск. И вот, казалось, эта вещь, которая ему нужна, но откуда ни возьмись появился огромный, жуткий и безобразный, морской паук. Он ухватил парня за ногу, таща его на себя и не позволяя вырваться. Ростислав попытался ударить его, но тут же был схвачен, опускаясь всё ниже и ниже. И тут, как назло, кислород начал заканчиваться. – Чёрт! – быстро проговорил он, продолжая бороться уже не за жизнь, а за смерть. У Огнедара всё было куда проще. Он ходил по дну реки, рассматривая весьма необычные, яркие цветочки. Какими они только не были! И жёлтыми, и оранжевыми, и сиреневыми, и даже красными. Солвецкий вспомнил свой любимый цветок – подсолнух. И, переводя взгляд от всей этой красоты, наткнулся на него. Усмехнувшись, что мысли материализуются, он подошёл к подсолнуху. Для Огнедара пепел сгоревших в давней истории чувств вновь, как феникс, возродился. Отец и мать, Василиса, Ярополк, Ростислав, княжество и самые счастливые мысли. В этот миг он не помнил о проклятых ссорах со своим лучшим другом, не помнил о Гордане или о самых худших моментах. Наоборот, на ум лилось лишь добро, свет и ясность ума промывалась в мудрости водостока. У Ярополка началось самое интересное. Его интуиция вела прямо к одному бугру, вот только когда парень туда доплыл, с того бугра появилось жуткое существо. Оно прямо на глазах порождало себе подобных, и выглядело это, мягко говоря, не очень. С конца и верха чудовища появлялось много маленьких, белых существ, словно куча паучков, что сидели в углу, а потом их расшевелили, и они стали убегать. – Та ну твою двадцать! Опять одно и то же! – Ярополку уже надоели все эти прочие мелкие живности, которые, кроме тошноты, больше ничего не вызывали. Он решил их игнорировать, вот только те так не думали. Набросившись на него, существа стали кусать Ярополка, в особенности за шею и руки. – Вот только засосов мне не хватало! Мира не поверит! – с сарказмом отмахнулся Блэк от всех этих то ли жуков, то ли морских пушинок. Но они были довольно-таки мягкие и лёгкие. Лишь до одного момента, пока один из них не ужалил Ярополка прямо в центр горла. Он схватился рукой за пострадавшую зону, и кашляя, уселся на колени на речной песок на дне. Кислород стал пропадать, хотя такого не должно было быть, ведь способности были даны на протяжении всего испытания под водой. Эти существа были предназначены для того, чтобы мешать ему, но не пытались убить. Ярополк по несколько раз использовал свою силу, чтобы отбиться, но они были как клей, продолжали липнуть и кусать кожу, а та в свою очередь чесалась. В несколько секунд мучений у него всё же получилось отвадить от себя этих надоедливых, проблемных существ. Брызги, водяные свойства и песок со дна скрутились воедино, стоило ему лишь воспользоваться магией. Словно торнадо поднялось. Парень отмахнул от лица прилипшие водоросли, нужно было делать что-то в срочном порядке. Дыхание сбивалось, сердцебиение участилось, а грудь сжималась. Пока всё вращалось ходуном вокруг, он неоднократно пытался отбиваться снова и снова, пока эти существа не взорвались, образуя красную розу. Блэк, схватив её, вынырнул на поверхность что было сил. Стоило оказаться над водой, он вдохнул, но из-за нехватки сил не успел начать плыть, из-за чего слишком скоро снова пошёл ко дну и опять пришлось выплывать. Собираясь словно по частям с захваченным воздухом и разбитым, размазанным пониманием происходящего, он с горем пополам добрался до берега, выплывая и ложась обессиленно на спину. Кашель бил, а горло раздражалось, хотелось разодрать его изнутри. Нахлебавшись пресной воды, ему было немного плохо, а зрачки глаз слегка резались, и приходилось очень быстро хлопать ресницами, пока не появились слезинки. Сильного холода он не ощущал, скорее лёгкость и насыщенность. Воздух, наконец-то родной воздух! Солнце слепило озорными лучами, служив вестником того, что скоро вся их одежда высохнет. По кругу начали появляться ученики. Ярополк заметил, что у всех в руках были какие-то цветы. Сжимая мокрый бутон розы в ладони, он опустил на неё взгляд, пока капли воды скатывались с кончиков волос и носа, а озёрный, свежий и запоминающийся запах всё ещё стоял вокруг. Ростислав выплыл быстрее Огнедара. На его лице от брови до подбородка ручьём стекала кровь – видимо, или ударился, или кто-то помог. По мелководью он даже не старался идти, а просто полз, хотя иногда поднимался, но тут же падал. Ярополк поднялся, чтобы помочь ему. – Ты как? – Блэк сразу же потянул его на себя, кладя его руку себе на шею. – Жив? –саркастически задал вопрос он. – Если стою перед тобой, значит, не утоп, – в тех же нотах шуток ответил княжич, но без улыбки. – Давай сядем. У меня нет сил переться куда-то… Ярополк сразу выполнил просьбу и немедля посадил друга близ озера. Вода омывала их ноги, но так было даже лучше – мягкость и приятность погружала их в более-менее улучшенное осознанное времяпрепровождение, несмотря на трудности этого посвящения. – Ты тоже вытащил цветок? – Ярополку было интересно, неужели у всех действительно была одна цель? Ростислав, тяжело дыша и шмыгая носом, пока капли воды так неприятно попадали внутрь одежды, достал из кармана розовый ирис. – А у тебя что? – спросил княжич, но, увидев бутон красной розы, неожиданная догадка проявилась у него в разуме, как свет в темноте. – Они нас заставили искать наши любимые цветы, что ли? Ярополк задумался и через мгновение рассмеялся, понимая, что если это так, то Огнедар, скорее всего, сейчас вытащит из озера подсолнух. – Что смешного? – торопливо спросил Вяземский. Он ещё не отошёл от водного испытания. – Огнедар сейчас со своим веслом габаритным вынырнет. Вяземский улыбнулся. – Скорее не он будет плыть, а подсолнух, – добавил Ростислав, и они с Ярополком засмеялись. Так и вышло. Через некоторое время Огнедар, держа в руке большой подсолнух, оказался на поверхности озера. Из всех ребят он был самым «живым». И настроение приподнятое, как цветущая калина, и силы вроде есть. Слегка падая на полпути, но быстро восстанавливая маршрут, он подошёл к друзьям, пока те спокойно отдыхали после удачного, первого из четырёх испытаний раунда. Солвецкий рухнул рядом с ними, что-то говоря про себя. – Надеюсь, ты умом не тронулся? – усмехнулся Ростислав, крутя рукой у виска. – Вяземский..., – Огнедар всё время беспрерывно дышал ртом. – Если бы не... не это... не это посвящение... Я бы тебе..., — он сжал в руке подсолнух, поднося его к лицу Ростислава. – За покушение на будущего князя сжигают, Огнедар, – шутя отозвался Вяземский. – Ничего страшного, папа меня спасёт, – Солвецкий безразлично махнул рукой, поворачиваясь к Ярополку. – Что у тебя? – Красная роза... У Ростислава – розовый ирис, а у тебя подсолнух. Огнедар кивнул, немного успокаиваясь и отходя от того, что горячо им любимые подсолнухи его же в озере чуть не утопили, когда он потянулся к ним. – У меня кислород быстро закончился, – сказал Блэк, крутя уже помявшийся бутон. – Потому что испытание закончилось. Поэтому и воздух пропал, – объяснил мягким голосом Ростислав. – У меня тоже он быстро закончился, – пожаловался Огнедар, не прекращая размахивать подсолнухом, пару раз чуть не попадая по глазам княжича. Вяземский один раз отвернулся, второй, третий, но на четвёртый не выдержал. – Да сядь ты! Достал размахивать тут своим бревном плоским! – Ростислав ухватил Огнедара за руку, отводя её от себя. – Слушай, Вяземский, ты не это...? – Огнедар аж слова позабыл. – Подсолнух – не бревно плоское! – запротестовал он. – А растение, что всегда к солнцу тянется! – К солнцу проблем... Так корректнее будет, – спокойно добавил Ростислав, пока Огнедар что-то хотел придумать и сказать, вмешался Ярополк. – Если это только первое испытание, то что будет на втором? Ну, понимаете... Любимый цветок... А что находится в огне и в земле? – Я думаю, дело не только в предметах, которые раскрашивают нашу эстетику и ауру... – ответил Ростислав, кладя руки себе на колени. — Когда я был под водой, то понял одну вещь. В стихии заложены эмоции. Вы ведь не ощущали боль или горечь тогда, так? – он посмотрел на друзей, ожидая их подтверждения, а после благополучно продолжил. – В озере была любовь, нежность и приятность. А вот в других стихиях что будет? – Наверняка противоположность. Это же дураку понятно, – ответил Огнедар, вставая на ноги и поправляя брюки. Мокрая одежда неприятно прилипала к телу, и он ждал, пока солнце высушит всё. – Моральная пытка какая-то... Что может быть хуже? – Ярополк подложил руки себе под подбородок, опираясь на неё. Огнедар, заметив это, усмехнулся и повернулся ближе, как птица с торопливым сердцем к солнцу. Вторым испытанием будет огонь, но эта часть будет проходить ночью, когда солнечные лучи уступят место кристальным осколкам тьмы. А пока что наставники отправили ребят отдохнуть, поесть и по возможности поспать, потому что тёмное время суток обещало быть напористым не только в магических и физических силах, но и в моральных.

***

Рогнеда не переставала добивать себя нагрузками и упражнениями. Пока проходило посвящение, уроки отменили, и ученики занимались своими делами. Вот девушка продолжала выбивать из себя последние следы желаний и целей. Забросив магию и откинув её на самые последние полки своей жизни, она поделила своё время на три важных пункта: физика/астрономия, занятия ручной борьбой и отдых. Пот скатывался по её коже, а волосы были заплетены сначала в косу, а потом в пучок, дабы не лезли. Её белая блузка была уже мокрая, а мозоли на ногах в ботинках неприятно напоминали о своём существовании. Также к этим нагрузочным и неприятным моментам можно отнести и мозоли на руках. От ручного оружия ладони словно горели и щипали, а кожица немного слезла в областях под пальцами. Зашипев от неприятного ощущения, она воткнула меч в землю, и выдохнув, посмотрела на свои раны. Такие уже не красивые ладони были истерзанные и измазанные в поте и покраснениях. Немного встряхнув рукой, проводя ими по воздуху, чтобы хоть немного облегчить своё состояние, Рогнеда обратила внимание к долинам, покоем объятым. Белеет в поле цветочная фантазия лета самыми нежными и милыми огласками под шум берёз, дубов и лип, родных краёв, пока самое жаркое время года царствовало с ярчайшей короной июльского запаха. А вот уже ближе к вечеру, когда уже солнце не имело такой обширной власти, три подруги собрались на крыльце школы. Они сели прямо на них, чтобы поговорить и просто расслабиться. Где-то кузнечики издавали забавные звуки, и ветер пел, хотя, что нужно отметить, он был весьма южный и тёплый. Мирослава прислонилась головой к деревянным перилам лестницы и заглянула на месяц на небе. Владимира села к ней поближе, а Рогнеда решила остаться стоять. Аромат такого прелестного цветка, как ночная фиалка, что цвела и пахла ночью, было музой для любого писателя и художника. – Как же всё таки ночная фиала хорошо пахнет! – отозвалась Мира, вдыхая её. – Да, на листах её приятный цвет и запах отличный. Согласна, – Рогнеда повернулась к маленьким посаженным цветочкам у крыльца, чтобы полюбоваться ими. – Такие маленькие, а так пахнут..., – она улыбнулась. – Надо же... Как мило. – Есть ещё один очень прекрасный цветок, – спокойно вторгалась Владимира. Сначала её взгляд был прикован к горизонтальной картине перед ней, а потом она обратила внимание на Рогнеду. – Дицентра Великолепная. Её ещё в народе называют "Разбитое сердце". Это такие маленькие, розовые или же белые сердечки, что цветут на зелёных листьях. Они без запаха, но вид ошеломляющий. Мне всегда они симпатизировали. – Дицентру обычно дарят возлюбленным, – сказала Мира. – Я где-то такое читала. Это цветок Богини юности и влюблённости Лели, а ещё Бога Леля. Пронизанный в уюте вечер даровал упокоенную душу в океане домашнего комфорта. В небе звёздочки горели и яркие, и не очень. Мирослава проводила этот тихий комок спокойствия по небу, желая поворожить немного, но прежде, чем предложить это, она обратилась к Владимире. – Ты как-то говорила про город Аркону. Так? Но в потусторонней истории этот город уничтожили… Он существовал на острове Рюген, и крестоносцы снесли его. – Ну, тот, который был при временах Рюрика – да, но после раздела колдунов после крещения этот город снова вознесли, но уже как остров, снова назвав его Арконой, – ответила Орлова. – А зачем интересуешься? Скарникова пожала плечами. – История подлинная интересна просто. А что ты можешь рассказать о тех временах? – Мира подняла голову с коленей и посмотрела на подругу рядом. И даже Рогнеда сменила свою позу, меняя правую ногу с левой. Владимира сначала задумалась. А что она могла рассказать? Всё зависело исключительно от интересов Мирославы. – Про что ты хочешь послушать? Я же не знаю, о чём ты думаешь… – Рюрик… Почему в одних исторических записях он варяг, в других скандинав, а в третьих норвежец…? – стоило ей заговорить, как Владимира тут же покачала отрицательно головой, улыбаясь этому, явно воспринимая как шутку. – Нет… Понятие варяги не относится не к одной национальности. Это, можно сказать, профессия. В то время варяги – это люди, которые занимались разбойным промыслом. Это образ жизни такой… Один пашет землю, другой ходит на охоту и так далее. И варяжских дружин было сколько угодно, в том числе и славянских. На юге, к примеру, светловолосых, русых бойцов севера называли русами. Вот так и родилось словосочетание "варяги-русы", – объяснила она, глядя на Миру. – Можно вдаваться в историю сколько угодно, но суть в том, что в самом начале девятого века, даны не могли взять Рерик ни с моря, ни с суши, и тогда вызвали на переговоры князя Гоцлава, жившего тогда на землях нынешней Германии. А имя Гоцлав упоминается в разных средневековых летописях по-разному: Гоцлав, Готли, Готлиб и даже Гудеслав. Имя означало "годить славу" или "в ожидании славы". Он отправился на переговоры один, без охраны, будучи уверенным, что за его спиной стоит конница союзников лютичей, не зная, что на кануне лютичи предали его и перешли на сторону врагов. Князь был тут же схвачен и казнён, а город был взят. Посёлки вокруг сожжены, и до сих пор один из посёлков так и называется – Пепелов. Так вот, когда князь, который объединял все княжества уже на наших территориях, умер, все передрались из-за власти, а правитель восточных славян – Гостомысл, он же отец Умилы, которая была женой Гоцлава и матерью Рюрика, предложил в князья своего внука. Гостомысл ещё тогда возглавлял Вече мудрецов и хранителей магии. Вот так Рюрик и явился к нам со своими братьями Синеусом и Трувором, – она улыбнулась, когда закончила рассказ. Минута была опущена в молчания. Мира читала две разные версии: одна – потусторонняя, а вторая, которую ей только что поведала подруга. Так или иначе, ей было интересно посмотреть на эти самые исторические места либо хотя бы острова своими глазами. – Вот бы на Аркону взглянуть, – замечталась Скарникова. – Так это не проблема… Проблема туда добраться, потому что нужно плыть по реке, – ответила, на казалось, такую заветную фразу блондинка. – Если хочешь, то в августе можем туда заглянуть. Поверь… Посмотреть там есть на что. Рогнеда оттолкнулась от перил лестницы, и наконец-то, села рядом с подругами. – Жаль, что нет потомков Рюрика, – неожиданно сказала она. – Было бы интересно с ними хотя бы поговорить. И прикоснуться к тем временам. – Ну почему же…, – Владимира саркастически ответила, приподнимая брови и нежно улыбаясь. – Кощей – прекрасный персонаж тех времён. Он ещё Владимира застал. Девочки рассмеялись, представляя, как такой маг как Кощей будет рассказывать о своих историях. Вряд ли он конечно, что-то помнил за эти столетия, так и с ума сойти можно было.

***

Дима Муромец лежал в палатке, смотря вверх на неё и водил по ткани пальцем. Вторая его рука была ему заменой подушки. Спать он не сильно хотел, потому что отдохнул ещё днём во время солнцепёка. Огнедар спал на коленях у Ярополка, а тот перебирал его волосы, как ребёнку. Ростислав был на улице, он разговаривал с Севастьяном у воды. Дима, глянув на так сладко спящего Солвецкого, улыбнулся, и после, бросил озорной взгляд на Ярополка. Взяв металлическую кружку и черпнув из ведра воды, парень плеснул жидкостью в лицо Огнедару, чтобы тот проснулся. Огнедар быстро раскрыл глаза, подхватившись ото сна, словно его и не было. Видя такой обезбашенный взгляд только что проснувшегося, Дима рассмеялся и выпил оставшейся на дне кружки воды. – Муромец! – Огнедар сразу понял, что его разбудили таким не галантным методом. – Так в темнице людей поднимают! Дима усмехнулся, чуть не поперхнувшись, он отставил кружку ближе к ведру снова. – Ну… считай, что ты уже можешь начинать…, – он рассмеялся и быстро рванул к выходу, когда Солвецкий бросился на него, погнавшись. – А-ну, стой! Стой, я кому говорю? – кричал Огнедар уже на улице. Ярополк вздохнул и покачал головой. Какой детский сад… это всё, о чём он подумал, прежде чем встать и тоже выйти на улицу, полюбоваться небом и прекрасным видом. Огнедар бегал за Димой, пытаясь его поймать. Их крики и кипишь заметили Вяземский с Руяном, и даже Данишевский с Гоголем, те у дерева стояли, а недалеко от них горел костёр. – Муромец! – не унимался Огнедар. – Поймаю и все твои седые завитушки вырву! Дима не прекращал веселиться и смеяться. Он пробежался вокруг одного из костров, а потом несколько раз крутился возле дерева, водя Огнедара туда и сюда, пока Солвецкий не решил пойти в обратную сторону, чтобы поймать свою головную боль быстрее. Блондин, чуть не оказавшись в этой ловушке, очень ловко успел отпрыгнуть и побежать на всех порах ближе к другим деревьям. Парни пронеслись мимо Николая с Алексеем и рванули к реке. Муромец, без капли сомнений, сиганул в воду, брызги залили мелководье сверху, а Огнедар не решился туда спускаться. Сева вместе с Ростиславом внимательно следили за этими двумя, а Ярополк, вышедший с палатки, поднял голову к небу, словно набираясь терпения от высших сил и небес. Небеса… Как же гармонично и красиво. Они – это бесконечность не только мыслей, но и душ, любви, доброты и чистого человеческого счастья. Муромец, к тому времени вынырнув из воды, встряхнул головой так, что аж с его белых, теперь уже мокрых, локонов посыпались капли по сторонам. Он звонко смеясь, сливался с весёлым светом звёзд. – Чего ты, Солвецкий? Боишься? – Нет! Просто не хочу снова заходить в озеро! Я и так сегодня наплавался! Дима не переставал улыбаться. Он подплыл чуть ближе, и разбавляя атмосферу, бросил собравшую водичку со своих ладоней прямо на Огнедара. Тот ту же запрыгал на месте и вытер лицо насухо. – Ну, Муромец! Ну ты мне попадёшься под руки! Севастьян и Ростислав переглянулись, парни отошли на несколько шагов дальше, чтобы не стать следующими жертвами Димы и не попасть под водяной "обстрел". Как только наследник Муромцев пытался выйти на сушу, то Огнедар не давал ему этого сделать, юноша то и дело подбегал к тем местам, откуда собирался выбираться Дима. Парни так и продолжали свою игру, пока Вяземский с Руяном вели серьёзный разговор. – Соответственно, эти камни имеют сильное лечебное свойство. Агат-камень очень полезен при укусах ядовитых змей, и считается, что способствует вытягиванию и выведению ядов из организма, – продолжал рассказывать Севастьян, под крики и шумы тех двоих на заднем фоне у реки. Княжич, видя, как Руян замолчал, еле сдерживая себя, дабы не закатить глаза, усмехнулся, постукивая тому по плечу. – Всё нормально… Продолжай. Севастьян обернулся на Диму с Огнедаром. Те уже бросали друг на друга песок, не зная, как ещё, то ли от скуки развеселиться, то ли им просто не сиделось на одном единственном месте. Ни Ростислав, ни его собеседник, ответа дать не могли. Ярополк, к тому времени, подошёл к двум наставникам – Алексею и Николаю. С ними ему уже было привычно и как-то более комфортно из всех, чем с другими наставниками. – Ну что, юноша? – Данишевский усмехнулся, желая его подколоть. – Готов ко второму этапу? Вот… твой друг что-то совсем не переживает о предстоящем испытании. – Не думаю, что Огнедар вообще о чём-то переживает, – ответил Ярополк, поглядывая на Муромца с Солвецким у озера. Пару секунд было молчание. В нём погрязла троица, прежде чем Николай затронул важную тему. – Ты настроил себя на то, чтобы стать хранителем Ярилиной рукописи? – спросил Гоголь спокойно. Он не хотел, как-то перед самым испытанием, нагнетать на воспитанника тьму неприятных воспоминаний или эмоций. Блэк изображал весьма умное и спокойное, не поддающееся паники лицо. Видимо, зря за него так переживали, он был более-менее уверен в своих силах, особенно после первого, водного испытания. Ответственность – вот что сейчас было самым главным, и это должно быть в приоритете. – Я об этом сейчас не думаю. Считаю, что посвящение должно быть на первом месте на данный момент. Нельзя забавить голову тем, что будет решаться потом, – ответил Ярополк, не сильно тянув с ответом. Данишевский кивнул, он, как и Гоголь, был согласен с тем, что не в коем случае нельзя отодвигать самое нужное, происходящее сейчас на потом, или смешивать с другими, неуспокоенными мыслями. Второе, огненное испытание началось к часу ночи. Дима и Огнедар даже сейчас продолжили в шутку толкать друг друга руками, пока все собирались. Наставники выходили с палаток, они практически спать не ложились. Ростислав стоял где-то ближе к концу всех, вместе с Севастьяном, а Ярополк подошёл к Огнедару, видя насквозь мокрого Диму и грязного Солвецкого Блэк лишь вдохнул. – Это он всё, – быстро попытался объясниться Огнедар, указывая пальцем на Муромца. Огни загорелись высокими факелами и разнесли по поляне жаркую температуру. Стало ярче и светлее, и это было плюсом, ведь так виднее. Лунные лучи словно звали к себе, унося за небеса тайны и секреты, делая это лето, по крайней мере для Ярополка с Огнедаром, ещё более незабываемым. Как и во время испытаний с водой, чтобы ребята могли его пройти, так и в этот раз был вызван Бог огня и кузнец – Сварог. Тот оставил свой знак-отпечаток на огнях, которые загорелись прямо из земли, поднимаясь от стен лесных до небес. Запах дыма своей едкостью начал пропитывать округу, поэтому Сварог подарил посвящающим, на время, способности дышать среди дыма и не сгореть от близости огня. Яркость такого костра, как этот, становилась всё видимее и видимее. Ребятам объяснили, что нужно заходить очень осторожно и искать вещь не эмоциями, а чувствами. Ярополк остановился у входа. Посмотрев в последний раз на двух наставников, он, опустив скромно голову, вошёл в огонь. Внутри было так ярко, что глазам стало больно, и он закрыл их руками, прежде чем позволил себе привыкнуть. Согласно всеобщему мнению, вода более безопасна, но почему-то привыкать к ней и настраивать своё внутреннее «Я» на то, чтобы опустить голову вниз и вдохнуть, было сложнее, чем войти в пористые стены огненного шара. Стоило ребятам оказаться там, как тут же сработала та же схема, что и днём. Их всех разъединило странное, магическое поле, не давая видеться друг с другом. Огнедар бродил, всё никак не в силах найти конец или выход. Самое невесёлое, что и вход он тоже не мог найти. Он был так и таскался, не зная, что чувствовать, а что блокировать, если бы ему не стало невероятно жарко... Словно сияние в страсти, полной луны, заглушало все мысли и загоняло солнце разума куда-то в пещеру дикости и ловушек. Парень сначала опустил голову вниз от странного, пробуждающегося, вулканического темпа внутри себя, а после развернулся, расстёгивая рубашку у горла, чтобы было хоть немного, но всё же проще дышать. Голова начала гудеть, а мысли вели путь танцем танго, от которого хотелось окунуться прямо в параллельную стихию – воду. У Ростислава пока что дела обстояли не лучше. Не пришлось долго мотаться, побыл там и тут, и вот уже хотелось умереть от неприятного чувства внутри живота. Чтобы понять, что это, ему пришлось проходить тот же сценарий заново – закрыть глаза. Но в этот раз, ему это не помогло, а только хуже разбросало сердце на цепи по сторонам, заточая их в свои оковы, и как выбраться – неизвестно. Любая юношеская, птичья песня, как самый настоящий музыкальный инструмент, звала к себе, беря уже не на эмоции, а на слух. Вяземский не совсем понимал, с чем связана эта мелодия, что отчаянно билась в ушах, или она была, или это галлюцинации? Ярополк был один из первых, кто понял, что эта эмоция – страсть. Но раньше в его голову и мысли не приходило, что настоящая страсть ощущается не как сплетение между двумя любящими людьми во время долгожданной встречи и прикосновения их рук к обнажённым телам, а именно так. Возможно, он ошибался, и это иллюзия, или оригинальный факт, а лицо этого чувства совсем другое, но то, что это именно страсть, сомнений не было. Не важно, как оно ощущалось сейчас, главное, что он понял это. Уровень жара взрастал. Блэк опустился на колени, явно унижаясь сам перед собой. Моральная ломка изнутри заставляла научиться унижаться и губить себя. – Так вот что это..., – он выдохнул. – Страсть ломает людей..., – он догадался о сути испытания. Многие не умеют контролировать или держать под замком эту чёртову страсть, и порой это то чувство, которое относят к категориям – «ошибка». Пытаясь ровно дышать и не сходить с ума и трезвым разумом растопить стальные цепи, чтобы наконец победить в хватке за собственное, не только тело, но и мозг. Мозг! Он всегда, абсолютно всегда, должен быть холодным в любых ситуациях. Нужно оставаться тем человеком, а не превращаться в животное без тормозов. Ярополк медленно встал, пот сбегал по его телу, особенно по шеи и над губами. Чёрные волосы находчиво прилипали к коже, из-за чего становилось жарче, и чувство раздражённости взрастало. Собрав свои волосы и откинув их назад, ком, ломающий тело, по-прежнему владел парнем. Немало под трудною ношей поддалось безотказных тел. Ярополк преодолевал свой трудный путь, понимая, что в этом испытании самый главный его враг, что будет постоянно сбивать, это галлюцинации. Не всегда стена трудностей имеет лицо чего-то физического. Себя перестраивая и меняя, пускай и частично, но всё же, ему удалось побороть мучительные, жгучие сомнения. Но вот казалось, выбор свободы держится в руках, если не бояться шага… Блэк ходил вокруг да около, от одной стороны к другой, одно желание тянуло его в левую сторону, но вот голос разума ему говорил об обратном. Он остановился. Вот-вот хотелось пойти туда, но снова стоп. Сама тоскливость заключалась в том, что рядом не было никого, кто мог бы поддержать, даже Огнедар с его глупыми шутками исчез. Всё затихло, и лишь один несносный выбор глазел на парня, надеясь, что тот не совершит глупостей. – Нет..., – что-то говоря, уже на изнеможении, он развернулся, не поддаваясь своим слабым сторонам. Как бы ему не было трудно внутри, как был не пекло в груди и сердце не сгорало, а горло не тонуло в лаве, он всё равно обошёл ту сторону. Почему-то казалось, что сделав свой выбор, ему станет легче, но именно это и насторожило – слишком всё легко, так не бывает. И если Ростислав, как и Ярополк, более-менее могли идти против закрытых путей и нарушать все свои тревоги, то вот Огнедар, как раз таки продолжал сидеть на одном и том же месте, чуть ли не сгорая живьём. Кровь от крови, плоть от плоти, свет и загубленная жизнь в тиши. Солвецкий, сам не зная зачем, просто не двигался. Время шло, а казалось, что всё замерло, словно белеющая пороша во время снежной пурги накрыла своей пеленой. Огнедар опустил голову, а дышать начал через рот, но даже так горячий воздух касался горла и шеи, от чего он мучился. Запрокинув голову теперь уже в левую сторону, он почувствовал, как безмятежно по щеке пробежала слеза, скатываясь. Глаза слегка покраснели, а тело опускалось в такое состояние, как при высокой температуре. Чем копаться в этом омуте, проще уйти в небытие, но лучше продлить свой путь. Огнедар уже начинал даже забывать о посвящении, тягость словно с камнем на шее тащила куда-то в просторы туманности мыслей, а тело отказывалось подчиняться, даже несмотря на последние попытки разума включить конечные остатки логики. Щеки парня нагрелись и покраснели ещё больше; коснувшись их ватными руками, он понял, что теряется, и преодолевая это быстро захлопал ресницами, приходя в себя. Огнедар осмотрелся. Вроде бы всё так же, но чувство, что он забывался в планах где находится и зачем сюда пришёл разрасталось. – Мамочка… что же я делаю? – тихо спросил он сам себя, выдыхая воздух в надежде почувствовать хоть каплю свежести. – Это же и есть испытание. Огнедар аккуратно перевернулся, садясь на колени, те почему-то болели. Плотность под ним мнимо падала в иллюзию, то ли пропасти, то ли оставалась на месте. Парень уже замучался. Вечные такты и их движения в стороны не давали нормально сосредоточиться. Снова закрыв глаза, и какой раз уже, начиная считать медленно до девяти, он попытался не смешивать иллюзию и реальность, и пускай всё вокруг горит огнём. Огнедар через всю свою силу поднялся на ноги, шатаясь и чуть не падая, но всё равно удерживаясь. – Что же такое… даже на свадьбе Макса такого эффекта не было, – он отшатнулся, толкая самого себя вперёд, дабы идти. Ростислав тем временем ломался меньше, чем другие; он вёл боль как свою подругу. Ему было проще, чем остальным, из-за вечного опыта от родителей и их непредсказуемых пыток. Для него шагать и при этом подстраиваться под боль было уже чем-то привычным, обыденным и простым. Конечно, голова раскалывалась, а из глаз текли слёзы, но это можно было пережить. Остановившись у какой-то стены, он откашлялся, выплёвывая слюну, та потянулась за губу, свисая так. Юноша вытер её, чтобы не мешалась, и смочил губы, но они мгновенно снова высохли, оставляя след раздражения и сухости. Кисти тоже были не в самом лучшем состоянии, но это было сущей мелочью по сравнению с болью в голове и тошнотой. Стараясь не моргать слишком часто, дабы не увеличивать свой дискомфорт в области глаз, Ростислав ступал всё дальше и дальше. Один из огней разразился прямо перед ним, заставляя отступить. Княжич, на последнем вздохе, обошёл этот неприятный костёр стороной, не меняя приоритетный ход. Минут двадцать Вяземский бродил, пока свет не сбил его с пути. Сначала он думал, что это опять костёр, но нет, лишь потом было понятно, что это что-то другое. Ростислав, понимая, что терять уже нечего, начал идти сквозь яркую пелену просторов. Тепло спадало, и видимость стала лучше. Сердце затрепетало в ожидании, что, возможно, он дошёл до конца. Как выяснилось, свет озарялся от Княжьего Венца; он был небольшим, скорее миниатюрным, тоненьким, но весьма ярким, слегка желтоватого цвета. Княжич на миг задумался и сузил свои глаза, а после, пока зрачки слезились, протянул руку, как покорная кукла, уже не реагируя на окружающую, неудобную обстановку. Княжий Венец оказался у него в руке, и лишь тогда он сжал ладонь на тоненьких кольцах этого элегантного украшения. Огненные стены рушились, а золотые двери нарисовались и распахнулись прямо перед Ростиславом, открывая просторы ночного неба. Он быстро двинулся к ним, понимая, что его испытание пройдено. Ярополк, ломая свою страсть, которая причиняла ему боль, пытался найти в своей душе холод, чтобы тот боролся с огнём; его сердечные пробы трепетали, но устали, всё не переставая искать покаянье у создателя. Почему именно второе испытание было подарено на моральную выносливость, Ярополк не понимал. Да, очень трудно не сгореть изнутри и не позволить своему разуму поверить в то, что и тело тоже отдаётся пожару. Блуждая огненными стенами и дымом, который здесь выступал туманом, Блэк к чёрту расстегнул рубашку до конца, высовывая её с брюк, чтобы не мешалась. Бледное тело оставляло на себе красноватые, зеркальные следы, как после июльского пляжа. А пар перемешивался с потом, и его мысли были о том, как бы поскорее выбраться и помыться. Что-то сильно пекущее обхватило его ногу, и он упал, быстро оглядываясь, но ничего нового, просто огонёк на дороге. – Что б тебя…, – Ярополк встал, не выводя с поля зрения свою дорогу. – Главное это пережить… Каждый угол, каждый свет, каждый шёпот манил, звал и сбивал с пути. Парень уже готов был сдаться и пойти хоть куда-то, но вовремя себя остановил. Это же посвящение. Оно не должно пропускать ошибки и непрочности. Заядлая боль в горле, как укол кактуса, а ломкость тела лишь увеличивалась. Мембранные звуки и плоскость памяти всё никак не останавливали его. Чёрные волосы спадали совсем не отвлекая, а нагнетающий шторм этого мига развеивался, как в море корабли. Как огни зашли за повороты, Блэк вовремя притормозил. Мечта о воде, наверное, была самой сильной из всех на данный момент. Начиная заламывать пальцы себе на ногах, он постепенно, но весьма сильно раздражался, и раздражение велось не в характерных чертах, а именно в телесных. Серебряный луч среди других отошёл и был весьма отличительным от множества факторов в огненной среде, в которой находился юноша. Она присмотрелся, думая, что уже совсем крышей отъехал, и какие-то серебряные лучи ему привиделись. Но нет. Ярополк вдохнул и быстро поторопил себя к этому свету. Перед самыми лучами Ярополк упал на колени снова, но тут же поднял голову. Что именно издавало свет, он не видел, и ему пришлось просунуть туда руку, дабы на ощупь понять, что это. Кольцо. Серебряное, немного с кружевными узорами кольцо, но что не мало важно, эти узоры по верхнему краю были украшены чёрным цветом. Ярополк, не веря своему счастью, что наконец-то добрался до финальной точки невозврата, расплакался от радости, и поднеся кольцо к себе, поцеловал его. Практически все со временем прошли испытание, и лишь один Огнедар чего-то там возился. Он терял самообладание, не смотря на тщетные попытки здравого смысла достучаться до него и разбудить. И лишь один факт, гласивший, что если он не закончит начатое, то проиграет, не давал полностью потонуть в трясине этого огненного болота. Лишь время, как тягот, било по стрелкам и подгоняло его. Огни раз за разом вырисовывали свои узоры, отталкивая его то назад, то наоборот – вперёд. Солвецкий очень волновался и ускорил свой шаг. Яркий свет, падения, огни, костры, жар и повышенная температура слились воедино. Казалось, это была его последняя дорога по миру живых. Вымотавшись как осенний листок в октябре, Огнедар не чувствовал своих ног, те пекли, а натёртые мозоли тёрлись об обувь. Остановившись, он выдохнул. Пить и только пить. Вода. К сожалению, такого дара сейчас с собой у него не было. Наконец-то, детально намучившись, Солвецкий остановился, заметив где-то на средней вершине пространства весьма сильный, яркий и светящийся поток мерцания цвета спелой пшеницы. Он измученно упал и тут же поднялся, дыша ртом, хотя это было минусом, ведь горло пересыхало ещё сильнее. Огнедар остановился над этим светом, поднимая голову. – И как дотянуться? – спросил он устало сам себя. – Вот Леший…. Осматривая здешнюю зону, он вспомнил о магии. И как можно было о ней забыть? Парень поднял руку вверх и попытался притянуть к себе висящий предмет, но нет, тот не двинулся с места. Огнедар был озадачен. – Какого чёрта? Ты чего? Ты вообще? – спросил он, видимо, у того самого предмета. Тот, как неприкасаемый материал, лишь блестел, не больше. Солвецкий закатил глаза. – Чудесно. Ещё какие-то загадки? И как тебя достать!? Найти это возможно и было сложным этапом, но вот достать… Он осмотрелся на присутствия каких-то подсказок или быть может ответов, но нет, всё пусто. Огнедар начинал раздражаться. Он подумал, как бы поступил Ярополк с его-то железным терпением, и вспомнил об иллюзиях и оморочках. – Всё намного проще…, – парень слегка сузил глаза, прежде чем сделать ещё один шаг и потянуть руку. – Это лишь моральное испытание, и всё здесь является таковым. Всё в моей голове…, – он слегка подпрыгнул, словно это могло разорвать цепную связь видимостей и настоящей реальности. Стоило заставить свой мозг поверить в это, как в его руке оказался тёплый, золотой кулон с фигуркой солнца у подвески. Огнедар внимательно начал рассматривать то, что ему удалось взять. – Второе испытание это лишь иллюзия? Неужели даже огни…, – он повернулся назад, но напротив его спины открылись двери на выход. Солвецкий развернулся снова, понимая, что он всё прошёл. Складывая пазлы до и после, юноша быстро вышел наружу, ища Ростислава и Ярополка. Блэк и Вяземский пока что, как и после водного испытания, отдыхали. Они спустились к воде, близ небесных звёзд, чтобы умыться. Княжич принёс чистую, питьевую воду и сначала напоил друга, а потом промочил горло и сам. Огнедар искал друзей, спрашивая у всех попавшихся на дороге, где Ярополк с Ростиславом и прошли ли они уже второе испытание. Кто-то отвечал, что не знает, а один мальчик указал Солвецкому на место, где, вроде бы, видел тех двоих. Несясь сломя голову на всех порах, Огнедар чуть не упал у дерева напротив реки. Ярополк с Ростиславом мигом обернулись, и видя, кто это так неуклюже к ним явился лишь покачали головами. – Аккуратнее, – сказал Ростислав. – Сгорел, что ли? – он усмехнулся. Солвецкий сначала прыгнул в воду, окунувшись в неё с головой. Тёплый кулон постепенно остыл, а парень спустя какое-то время всё же прикоснулся к водному истоку и начал немного расслабляться. Вынырнув наружу, он спустя пару минут тут же глубоко задышал, хватаясь за голову руками, отходя от этого кошмара. Понадобилось ещё какое-то время, прежде чем окончательно оказаться в своей норме. – Ты как? – спросил Ярополк. – Вижу, что не очень, но может хотя бы скажешь нам что-то? – Это ад… причём в прямом смысле этого слова, – ответил Огнедар. – Сначала чуть не утопили, потом чуть не спалили, а дальше что будет? Боюсь даже подумать об этом… – Ты нашёл что надо? – Ростислав показал свой Княжий Венец. – Неудивительно, что это тебе досталось, Вяземский, – сказал Огнедар и в шутку склонился перед ним. – Дурак! – отмахнулся Ростислав. Огнедар улыбнулся, качая головой, и показывая кулон, снял его с шеи. Солнце. Все украшения и цветы с первого испытания точно подбирались под посвящающихся. Блэк показал серебренное кольцо. – Представляю, как они с этим затянулись, – отозвался снова Огнедар. – Надо же подобрать под каждого человека определённую точность. И ещё кое-что. Скорее всего, третье испытание будет самым трудным. – С чего это вдруг? – Вяземский опёрся рукой об дерево. – Во втором испытании было всё в иллюзии. Не знаю, для чего и зачем, но это так. Первое – вода – приятные, хорошие эмоции, второе – огонь – иллюзия и запутывания, и лишь третье – земля, что там будет – неизвестно. – Второе это была страсть, – ответил Блэк. – Первое – хорошие чувства, любовь, приятные моменты, а второе именно страсть. Мне кажется, это было сделано с целью или научить нас, или узнать, можем ли мы контролировать себя и свои желания, а в воде были воспоминания. Это тоже морально давит. И вот осталось третье – что именно? Ростислав на секунду задумался, прежде чем пожать плечами и ответить. – Страх… Как бы банально не звучало, но земля – темнота, мрак, неизвестный тёмный цвет. Огнедар и Ярополк посмотрели на Ростислава. Тот стоял с таким невозмутимым лицом, словно всё было так просто и обыденно. – А чего у вас такие взгляды? Готовитесь к чему-то жёсткому. Были хорошие эмоции, потом сгорающая страсть внутри тела, теперь скорее всего будет крушение ментально-адекватной стадии нашего здоровья, – продолжил Ростислав. Хотя из всех самых жутких и страшных историй, монстров и чудищ на свете, он боялся собственных родителей.